— Эй! — раздался новый крик. — А мне ты тоже собираешься что-то приказать, эрзумец? Мне нравится гнать этих доходяг, и я буду гнать их, не давая ни мига покоя. А прикончу их у ворот вашей крепости. Как тебе такое, эрзумец? Это будет красивая битва?

Без всякого мига покоя Райгвар глухо приказал:

— Он утомил меня. Эльгаст, закрой ему рот.

— Да, господин, — не замедлил тот с ответом.

Я вот даже не понял, кому приказал Райгвар закрыть рот. Сектанту, что гнал нас? Эрзумцу? Не рановато ли?

Я использовал Рывок вперёд и вверх, чтобы на полвдоха вырваться из лабиринта расщелин. Оценил расстояние до крепости Эрзум, рухнул вниз и не сказал ни слова, не вмешался. Близко. Ладно. Пусть. Хотя я, конечно, не трогал бы его до конца.

— Ну что, — теперь Райгвар толкнул мысль уже ко мне, — пора нам с тобой притвориться мёртвыми?

Это заставило меня по-новому оценить его приказ. Подстраховывается, чтобы мы могли…

— Три, два, один.

Он не дал мне додумать мысль. Свалился откуда-то сверху слева, где я ещё миг назад не ощущал ничего, кроме пустоты, ужалил мечом раз, другой, засыпал потоком мелких воздушных игл, а затем… затем на нас словно рухнули стены расщелины.

Жахнуло огнём. Да так жахнуло, что меня оглушило, сбило с ног, поволокло внутри огненной волны, перекатывая и подбрасывая.

Я напомнил себе — я Мастер, — затаил дыхание, чтобы не вдохнуть огонь, добавил силы в Покров, прикрыл голову и глаза локтем, почти вслепую отбил дао один булыжник, летящий в голову, пнул другой, вывернул голову, повинуясь жаркому предупреждению боевой медитации, — уводя её от третьего острого камня, летевшего прямо в затылок.

Меня снова впечатало в скалу, но в этот раз спиной, выбив весь воздух.

Я сделал жалкое:

— К-ха! — и сполз по скале вниз, жмуря глаза.

К счастью, из меня не только выбило воздух, но и заперло дыхание — даже пожелай я вдохнуть — не сумел бы. Тело слабо.

Через миг я рухнул на песок, сверху водопадом посыпались обломки, колотя по Покрову и засыпая меня. Ещё через миг, ещё даже до того, как ко мне вернулось дыхание, я отменил этот самый Покров, позволил камням обрушиться на меня, стиснул зубы, пережидая боль, полагаясь только на силу тела и не позволяя себе даже вздрогнуть, когда груда обломков осела на мне, навалилась, сжала в острых объятьях.

Райгвар откуда-то справа довольно протянул:

— Хорошо присыпало, вот тут и полежим немного.

Немного — это оказалось больше сотни вдохов, и всё это время вокруг, удаляясь, грохотало. И всё это время я осторожно сопровождал битву восприятием. Издалека, тщательно скрывая и сжимая точку зрения, но не упуская ни детали.

Планы — планами, договорённость — договорённостями, Райгвар — Райгваром, но до конца я доверять не мог ни первому, ни второму, ни даже третьему.

Здесь и сейчас договорились обо всём не два молодых таланта-сектанта, а молодой, жадно пытающийся получить славу сектант и старый имперец, голова которого…

— Старикашка, давай, пора, — пришла ко мне мыслеречь. — Эрзумец уже больше ничего не увидит.

Старикашку я уже привычно пропустил мимо ушей. Пора так пора. Надеюсь, сюда и правда никто не смотрит.

Толкнул чуть-чуть духовной силы в амулет. Амулет Тигров, который ни Тигры, ни Райгвар мне не давали.

Там, где только что лежало «мёртвое» тело слабого Щебня из Братства Камня, вдруг появилась пустота. Он исчез.

А я медленно встал, поднимаясь из груды камня, возвращая себе все возможности своего Возвышения и растягивая восприятие.

Вот Райгвар в двадцати шагах. Вот… Мертвец?

Сердце пропустило удар при виде тела в сером, истёртом халате в конце расщелины. Через миг ударило вновь, а я крепко стиснул зубы и торопливо увёл точку восприятия дальше. Дальше, пока не заметил подробностей и деталей. Дальше, пока у меня была надежда.

Удар был силён, но выжить было можно. Невозможно полностью играть и поддаваться всего в лиге от крепости Эрзум и под сотнями внимательных взглядов. Всё должно до самого конца выглядеть правдоподобно. Прости, брат Камень, я надеюсь, что тебя лишь оглушило и ты придёшь в себя.

Оставляя его за спиной, как и мысли о том, что это может быть один из предателей, которого Шандол нарочно подставил под удар, я сорвался с места, тщательно отмеряя силу водоворота внутри себя. Я един с миром. Мой полёт не тревожит силы Неба, не трогает песчаник под ногами и даже всплески от ударов техник удаляющейся битвы пропускает сквозь себя.

Я пустота. И должен быть таким, пока не доберусь до цели. А цель моя — своими глазами увидеть старшего этого места и выразить ему почтение.

— Предлагаю: твоя половина крепости левая, а моя правая. Ты же взял с собой того невидимку, что портил мне нервы в прошлый раз? — пристал Райгвар. — Эй, имперец, не молчи.

Я и не подумал ответить — тело в сером халате всё ещё стояло перед глазами.

— Имперец, я иду тебе навстречу со всем этим вашим представлением, но смотри не подними тревогу раньше времени и не при напролом. Ты меня понимаешь?

Я его понимал — тут и там ощущались в воздухе точки восприятия, которые сгустили те, кто сидел сейчас в крепости Эрзум. Сами эрзумцы, которые встречали меня в первый день, и их гости, кем бы они ни были. Те самые сотни внимательных взглядов.

— И не вздумай меня обмануть. Я выживу, и моя месть тебе не понравится, имперец.

Это я тоже оставил без ответа.

Там, впереди, собрались посмотреть, как Потерянный Орден бьётся против сектантов. Наслаждались всем этим, следили за тем, как отряд слабых орденцев гонят к их крепости. Что же, сегодня они получат гораздо больше, чем ожидали.

Мысль о том, что некоторые гости могли прийти сюда не за зрелищем, против своей воли, по навязанному приказу, а тем более мысль о том, что они могли прийти сюда не одни, а с семьёй, — я старательно гнал от себя. Я подумаю об этом потом. Я буду решать это потом.

Сейчас… Сейчас я тщательно собирал силу души в дополнительную печать, пытаясь успеть добрать хоть немного силы поверх главного своего запаса. Не в шаге от Райгвара же мне было делать это? Можно притворяться, что я вот такой, за пятьдесят лет научившийся ловким трюкам Стиратель, но спрятать внаглую новую печать, до предела налитую запасённой силой?

На такое я точно не способен.

И так схитрил, наполнил до отказа обычную белую печать Эрзум над собой.

Осторожно сместился ниже и левей, пропуская над собой чужие точки зрения. И чего здесь висят-смотрят? Летите ближе к битве.

— Ксарий, — раздался голос Райгвара. — Ну-ка, чуть сбавь напор, а то эти имперцы сдохнут, не добежав до ворот.

Я поджал губы. Может, хватит болтать вот так, напоказ? Сколько силы было вложено в эту мыслеречь?

— Я здесь, господин безумных сектантов, — раздался едва слышный шёпот в шаге от меня.

Пересмешник.

Остаётся надеяться, что таких талантов, которые найдут меня несмотря на все мои ухищрения и амулеты, среди эрзумцев нет. А если есть, они сейчас смотрят не сюда.

Но в чём Райгвар прав, так это в том, что нужно поторопиться. Нам ещё искать, сколько в действительности в крепости сегодня Повелителей Стихии.

Райгвар беспокоится о ловушке от меня, но сам наш план может быть ловушкой для нас обоих.

Без единого слова, без единой мыслеречи мы добрались до крепости и перемахнули через стену. Пересмешник обходился лёгким нажатием пальцев на моём плече. Медленнее, левее, стоять-ждать, дальше, быстрее, ниже и прочее. Это было несложно. Несложно пройти все формации, когда у тебя есть такой помощник.

Первое, что я заметил, — гостей набилась полная крепость.

Второе — что она стала гораздо чище. Плиты вычистили, мусор от стен убрали и прочее. Даже пытались вымести пыль и песок, правда, устали на половине дела и бросили.

Следующее — не каждый Повелитель дотянулся бы восприятием до Истока и главной битвы, поэтому эрзумцы устроили всё по-другому. Великий клан. Я о таком и не слышал.