— Здесь у всех одно оружие. Дао.

Райгвар жалит сталью:

— Это не ответ.

Вместо него я вспоминаю давно забытую технику.

Кровавые Плети.

Всего лишь земная техника, но…

Для Мастеров, которых мы изображаем на потеху десяткам и сотням глаз, — этого достаточно.

Тем более достаточно, если даже ограничения Возвышения не могут помешать мне влить в эту технику столько силы, сколько мало какой Мастер сможет.

Чёрно-красный песок вздымается вверх фонтанами, когда сквозь него прорастают десятки хлещущих во все стороны плетей; редкие целые плиты Древних лопаются и разлетаются в стороны чёрными кинжалами.

Райгвар шагает прямо сквозь них — его меч мелькает вспышками в солнечных лучах, расчищает ему путь.

Я делаю три шага назад, Райгвар — три шага вперёд.

И не только я. Весь наш строй подаётся на три шага назад — слева и справа от Райгвара уже орудуют мечами и техниками его люди.

Я мельком скольжу взглядом по их лицам. Кажется, там мелькают знакомые. Значит, это не здешние, а самые верные — его гвардия. Не сомневался.

Верные против верных. Глава против главы.

— Вода? — хмурится Райгвар и вновь тянется ко мне жалом стали.

В ответ я ударяю Ледяными Шипами. Техникой, которая — моя память, моя суть, моё прошлое.

Техника, которая когда-то позволяла мне побеждать в смертельных схватках Первого и даже Второго пояса, сейчас… Не выдерживает столкновения с мечом Райгвара, рассыпается десятками быстро тающих осколков.

Сжать, сгустить, наполнить до предела — в один огромный шип.

Райгвар встречает его не просто в лоб — он успевает вывернуть меч и ударить кончик в кончик. Сталь против льда. Творение, созданное для наследника секты Тигров, и простая земная техника. Конечно, техника не выдерживает.

Но в него уже летят три Шипа.

Он отбивает их небрежным движением кисти, разрубает каждый.

Пять Шипов.

Райгвару приходится вывернуть руку, чтобы успеть.

Пятнадцать лезвий. Разом. В руки, ноги, голову.

Он отбивает их все. Виликор бы не сумела лучше.

— Лёд? — изумляется он, впивается в меня взглядом сквозь завесу ледяной пыли и крупинок духовной силы.

Я испаряю эту завесу, ударив сквозь неё Каплями Пламени.

Райгвар лишь на миг прикрывает глаза. Всё, на что способна эта человеческая техника, — опалить его халат.

— Это даже смешно, — заявляет он спустя миг, порывом духовной силы сбивая с себя все искры. Так, как Мастер никогда бы не смог.

Я, ухмыляясь этой его ошибке, не задерживаюсь с ответом:

— Смешно то, что мы сражаемся на потеху тем, кого собрались сообща уничтожить.

— Я пока не определился, будет ли это сообща. Тем более после твоих странных намёков.

Слева в кучной свалке сошлись сразу и каменный собрат, и тигр-сектант, и три голема Древних. Сошлись, сплелись, обмениваясь во все стороны ударами стали, плоти, камня и техник. Сошлись, сплелись и разошлись. Тигр — довольно щеря зубы, каменный собрат — зажимая рану на плече и заливая песок кровью из глубоко прорубленного бедра. Мастер, настоящий Мастер, не выстоял против забавляющегося Предводителя.

— Брат!

К раненому бросилось сразу трое из второй линии строя. Тигр, продолжая довольно скалиться, шагнул вперёд, вскинул руку, высветил обращение земной техники — и воздух перед ним дрогнул, закрутился в быстром вихре, собираясь в плотные лезвия.

— Стоять! — рявкнул я.

Всё, что я сделал, — это вновь обратился к давно забытым техникам.

Сковывающая Длань.

Смешная штука для всех, кто перерос Первый пояс.

Не очень — для тех, кто всего лишь Мастер.

Пусть даже не Мастер, а лишь притворяется им.

Особенно если это не простая Сковывающая Длань, а Длань Наказующего, её полная версия из Второго пояса.

Все узлы моего тела наполнились эссенцией, вспыхнули, выплеснули из меня сгусток духовной силы, который серой тенью метнулся к Тигру, впился в него на середине шага, даже не заметив Покрова и всего прочего, и заставил рухнуть на окровавленный песок, хрипя от боли.

Особенно если Длань Наказующего в полную силу применяет тот, кто гораздо сильнее, да, Тигр? Как тебе такой ответ?

Теперь уже к Тигру, к беспомощному, скованному Тигру, ринулись его собратья-гвардейцы, прикрывая его от гнева каменных.

Я же, ощущая, как внутри вновь ворочается злость, сквозь зубы сказал Райгвару:

— Пусть твои люди знают меру.

— Меру? С вами? — оскалился он и ударил мечом слева, с правой руки добавил техникой.

Я отбил первое, принял на Покров второе и скривил губы:

— Ты только что с неба вопил про Зверей и над чем-то там насмехался. А сам давно в зеркало смотрелся? Вот уж кто вылитый зверь. Разве люди так улыбаются?

— А имперцы считают нас за людей?

— Мне нет дела до Империи в Долине Каменных Костей. Тебе есть здесь дело до Альянса Тысячи Сект?

— А если есть?

Клинки скрежетнули, брызнули искрами, разошлись.

— То держи это дело и обиду при себе. Здесь и сейчас мы должны решить главное: мы сражаемся друг с другом, и я тебя убиваю, — или мы объединяемся и убиваем эрзумцев, а ты получаешь не могилу, а славу?

— Убиваешь? Наглый самодовольный ублюдок.

— Всегда им был.

— Кто кого ещё убьёт?

Я вскинул дао, разбивая призрачный меч, который вылетел из-за моей спины. Тот разбился ценой моего треснувшего дао. Я без сожаления выпустил его рукоять и через миг сжал пальцы на новом. Прорычал, осаживая каменного из второго ряда, сунувшегося на помощь:

— Он мой!

Мы сошлись лицом к лицу, скрестив сталь, словно были уже даже не Мастера, а простые Закалки, которые не знают простых трюков, а надеются только на силу тела и звёзды. Сошлись, скрестили сталь, надавили друг на друга, мерясь силой и глядя поверх мечей. Два чужих лица, два незнакомых человека, скрывающие свою суть ото всех.

— Будь здесь мой советник, — внезапно сказал Райгвар, — он бы посоветовал мне согласиться с тобой, а затем ударить в спину.

— И как, здесь он есть? — спросил я, зная ответ. — Или ты и без этого прислушаешься к его совету? — а вот этого ответа я не знал.

Райгвар надавил сильнее, заставляя меня погрузиться в песок ещё глубже. Он что, за эти месяцы так вырос, что стал нависать надо мной?

Я поджал губы и надавил в ответ. Да, мой меч хуже и сталь в нём — дерьмо джейров, но он большой, и за него удобно держаться, в отличие от цзяня.

— Нет, — выдохнул Райгвар. — Его здесь нет и больше не будет в моей жизни. Никогда.

Миг — и Райгвар отшвырнул меня, резко распрямив руки — никакая Опора не помогла, — меня протянуло назад вместе с целым валом песка. Это явно была не сила Мастера, и, надеюсь, глаза наблюдателей Эрзум и их зрителей в этот миг были обращены не на нас, а на схватку в небе с новым Зверем.

Райгвар вскинул руку, и сверху на меня посыпались острые игольчатые лезвия.

Слабые.

Ничтожные.

Я видел их. Слышал, как они рассекают воздух. Но не ощущал от них опасности. Дождь, не более.

Но всё же вскинул дао и принялся его вращать, отбивая этот дождь техники. Безвредный и показушный дождь.

— Я убедился в твоей силе ещё в прошлый раз, — сказал Райгвар мне, а своим людям бросил совсем другое: — Не давить, играйте, делайте вид, что битва равна.

— Да, господин, — был ему короткий ответ.

— Но одной силы мало. Силы всегда мало, но когда ты слаб, а ещё и глуп, самонадеян, заносчив и туп — это ещё хуже.

Ливень закончился, и теперь уже я ударил по Райгвару огненным потоком — всё теми же слабейшими Каплями, которые давались мне с некоторым трудом. Ну да ведь не Гневом же Алых Небес его бить, верно? У Эрзум там, наверху, представление получше.

Кстати о них. Я на вдох задрал голову, оглядывая небо. Одни давят, другие отбиваются. Балтор наслаждается. Чистые тоже довольны, выбравшись из своего квыргальего отнорка.