— Хм, — услышал я ещё один голос. Настоящий. Едва уловимый шёпот за спиной. — Я так спешил, так спешил, чтобы донести новость, и опоздал. С чего я вообще так спешил, начал сомневаться в господине любимчике Неба?

Я, осознав, что за движение силы вокруг, процедил:

— Ты…

— Да, господин, — с готовностью и усмешкой отозвался Пересмешник, едва отличаясь от шёпота ветра. — Я. Хочу сообщить, что здесь нашёлся бесследно пропавший наследник одной далёкой старшей секты, и не просто нашёлся, а подмял под себя сектантов всех фракций, став, по сути, Предком своей половины долины. Развлекайтесь, господин. Я тоже развлекусь.

Шёпот стих, и тут же исчезло движение духовной силы вокруг, которое не давало звукам вырваться. Я вот не подумал, не вспомнил, а Пересмешник не забыл — Райгвар слышит чужую мыслеречь точно так же, как и я. Вот такой шёпот в ухо и скрытие звуков — единственный способ оставить разговор в тайне, если не доверяешь мыслеречи.

Пересмешник явно ушёл, а вместо него снова пришёл ветер опасности, и сталь между лопаток стала холоднее и острее.

Вдох, и надо мной в воздухе развернулось здоровенное обращение. Духовное обращение, обрушившее вниз десятки молний.

Девять десятых ударили мимо, кроша развалины подо мной, остальные же выбрали своей целью меня и только меня.

На миг мне захотелось встретить их кулак к кулаку, но я не позволил себе этого — Райгвар это уже видел, мог узнать — вместо этого закрылся бронёй кристалла из духовной силы и стихии, а едва погасла последняя молния — разнёс эту броню ударом души изнутри, разрывая всё вокруг её осколками.

— Не попал, — с презрением заметил Райгвар, уже явно обращаясь ко мне. — Для пикового Властелина ты слишком грубо и расточительно действуешь. Тем лучше для меня. Похоже, славу завоевателя Долины Костей придётся начать с вашего убийства.

В двух сотнях шагов, слева, над развалинами возникла фигура. Мрачный, незнакомый темноволосый идущий лет тридцати, от которого тут же повеяло неприкрытой угрозой. Миг — и я снова ушёл повелением в сторону, поближе к Шандолу, а там, где я только что висел — засияла огромная фиолетовая круглая молния.

Без всяких техник. Свежее повеление? Райгвар тоже не сидел на месте.

— Эльгаст, — процедил Райгвар. — Прикончи этого зайца, надоел, или сбавь ему резвости.

— Господин, — раздался третий голос мыслеречи и тоже мне прекрасно знакомый. — Не могу. Здесь есть чужой невидимка. Опытный, лучше меня, с отличным артефактом. Он кружит вокруг, пытается зайти со спины, я это чую, но не могу поймать.

Я хмыкнул про себя. Что? Я не могу отыскать и почувствовать Пересмешника, а Эльгаст может? Наивный. Не желай Пересмешник позабавиться, не имей он приказа отыскать сектанта для разговора, то ты бы уже давно был мёртв, Эльгаст.

Вдох тишины, и мрачный темноволосый вслух процедил голосом Райгвара:

— Утомили.

Ощущая, как холодит сталь между лопаток — намерение Райгвара убить меня, я переместился, уходя в сторону, выигрывая время и пытаясь решить для себя — а сам я хочу убивать Райгвара?

Тот не задавался такими вопросами — переместился за мной раз, другой, третий. Мы скакали над развалинами, словно играя в странные догонялки и пытаясь друг друга подловить. Хотя почему словно?

Влево, вниз, вправо, вверх, вниз и влево. Замерли в короткой передышке, пристально глядя друг на друга через сто шагов расстояния.

Райгвар вдруг растянул губы в улыбке и коротко сказал:

— Умрите.

Я только и успел глупо моргнуть, как в печати надо мной загорелся один-единственный символ.

Я моргнул второй раз, а левее, внизу, в семидесяти шагах от меня запнулся, захрипел Шандол, но уже через миг выпрямился, стирая над собой и Смерть, и всю белую печать, прорычал:

— Мастер Указов?

Опомнившись, я стёр её и над собой, пока Райгвар не понял, что она лежит на его плечах неверной и бесполезной тяжестью. Когда только успел украсть? И как ловко подловил меня рядом с Шандолом.

Райгвар нахмурился:

— Живы? Оба?

Через мгновение от него вперёд ринулись две ясно видимые печати в три цвета.

Одна ко мне, вторая к Шандолу.

Я едва не смел их на полпути, удержался с трудом.

Это было опасно, но я ударил только в самый-самый последний миг, заставляя их распасться, разлететься на куски, словно они разбились о нас, как волны о скалу.

— Что за… Какое у вас Возвышение? — Райгвар впился в меня взглядом, и меня качнуло.

В этот раз не было никакого противостояния печать в печать, чем мы забавлялись с Райгваром при первой встрече. Не было и добавления символов в печать Указов — ведь не было самих печатей, которые стёрли что я, что Шандол.

В этот раз Райгвар восстанавливал только что стёртую мной печать.

Я отлично видел это восприятием со стороны — вот над моей головой протаяла белая печать, окрасилась в зелёный, синий, в ней прорисовался символ Смерть, заставивший меня качнуться, а затем…

А затем я снёс его с себя. Уничтожил. Стёр. Причём в этот раз так, чтобы и следа от него не осталось.

Райгвар сжал губы, и в сотне шагов от него снова захрипел Шандол, но я только и успел повернуть к нему голову, как он тоже стёр печать, шарахнул чем-то по Ксарию, выпрямился, с ненавистью прохрипел, скаля окровавленные зубы:

— Не для того я сорок лет сопротивлялся Эрзум и стал Чистым, чтобы меня прикончил какой-то жалкий ублюдок, — вскинул голову. — Эй! Эрзум знают, что вы нарушили договор?

— Жалкий? — на него сбоку налетел Ксарий. — Я затолкаю тебе эти слова в глотку!

— Договор? Какой договор? — удивлённо поднял брови Райгвар. — А, о запрете моего таланта в Долине? Ну вы же умрёте и унесёте с собой эту тайну. Да? — он растянул губы в улыбке, и сталь между лопаток стала холоднее. Или просто напомнила о себе?

Я тоже медленно растянул губы в улыбке и сказал, радуясь, что маска изменила голос:

— Не слишком ли самонадеянно для того, кто уже пять раз не сумел убить нас?

— Думаешь, старикашка? — Райгвар наклонил голову к левому плечу, кивнул. — Давай проверим.

Я вскинул брови. Старикашка? А через миг уже выбросил вперёд сжатую в острый конус духовную силу, через два мига закрылся в кристалл, через вдох понял, о чём он — не о голосе, о лице, которое видит перед собой на мне. Но даже так — старикашка? Это лицо обычного идущего лет сорока пяти. Не больше. У меня даже бороды нет, и волосы не седые!

Райгвар ударил какой-то смесью воздуха и молнии, стаей стремительных призрачных стрижей, которые были очень быстры, но, к счастью, почти не умели поворачивать. Не успевали делать это так же быстро, как я.

Ускользнув, я ответил Штормовым Копьём и небольшим, размером с мелкий орех, кристаллом, в который было вложено Лезвие Духа.

Простое, незамысловатое.

Всё дело было во времени, которое я потратил на создание этого кристалла.

Две недели.

Две недели, имея под боком Ущелье, все окрестности города Тысячи Этажей и сплавив по делам всех его бывших пленников.

Я просчитал, куда будет отступать Райгвар, метнул туда, усилив бросок духовной силой и… просчитался.

Райгвара там не оказалось.

Но просчитался и он.

Вместо того, чтобы незатейливо увернуться, он увернулся и ударил навстречу сжатой в лезвия духовной силой, сам создал то, что требовалось моему кристаллу.

Столкновение.

А ещё добавил сверху.

Разрушение.

То, что должно было стать одним огромным Лезвием Духовной Силы, ударило во все стороны сферой из тысяч тончайших льдисто-серебряных игл.

Небо даже не заметило их.

Чёрные здания внизу — перемололо в щебень.

Райгвара… Райгвара потрепало.

Ему снесло какую-то внешнюю защиту (я уже видел её в битве с богами), остановилось на защите амулета, но… Одежда превратилась в лохмотья.

— Господин! — раздалось два крика от двух Тигров.

Райгвар опустил руку, которой прикрывал глаза и лицо, вернее, маску нового лица, стряхнул с предплечья то, что раньше было рукавом, и процедил: