Сто вдохов — и песок расступился, навис стенами над нами и по сторонам, открывая широкий спуск вниз, на глубину пяти ростов, где из чёрной скалы торчал очередной обелиск Древних. Потрескавшийся, потёртый, безжизненный и… осыпающийся тонкой струйкой песка с одной стороны.

— Ну давайте вступим на вашу Дорогу Очищения, — сказал я и шагнул вперёд.

Первая ступень уплотнённой силы, вторая ступень, третья. На шестой я хмыкнул.

Когда на шестую ступил Ловер, то он охнул и спросил, неверяще крутя головой по сторонам:

— Как это возможно?

Мы опускались вниз, чтобы спуститься к обелиску, а оказались на каменистом плато, которое возвышалось над песками. Вырытый мной спуск под песок был далеко внизу, под нами, а восьмая ступень вела сюда, на ровный камень и его обрыв — границу барьера Поля Битвы, а не к подножию обелиска.

Сейчас мы отсюда смотрели, как внизу спускаются к обелиску Камни и… Через миг оказываются рядом с нами, исчезая там, внизу.

— Забавы Древних. Иллюзии, — спокойно пояснил я и отпустил духовную силу, втянул её за собой.

В двадцати шагах под нами песок рухнул вниз, засыпав вход без следа — так, вмятина на глади песка внизу, словно огромный зверь ворочался здесь, выискивая удобную позу.

За спиной из воздуха плеснуло тугой струёй песка, обдав Камней в спину и запорошив.

Камни этого словно не заметили. Прагол кивнул, глядя на рухнувший песок:

— Хорошо, очень хорошо. И первая, и вторая проверки уже немного успокоили моё сердце.

— Немного? — поднял я бровь.

— Дорога Очищения…

Я не понял, кто это сказал, — все четверо переглянулись.

— Полдень, — а вот это сказал Прагол, словно не услышав моего вопроса.

— Какой ещё полдень? — изумился Пересмешник. — Солнце только нач…

Но в ответ Праголу тут же прозвучал хор трёх голосов, заглушив Пересмешника:

— Полдень — это время солнца.

— Мы отказались от неба, мы забыли о небе, — глухо сказал Прагол и повернулся. Медленно.

Трое остальных дружно крутнулись на месте, повторяя за ним и оставляя солнце за спиной, подняли правую руку, опустили взгляды.

— Куда вы смотрите? Что вы видите?

— Мы смотрим в землю, мы не смеем поднять глаза. Мы видим пыль. Мы видим тень.

Прагол глухо уронил, не поднимая взгляда:

— Мы и есть эта пыль, мы и есть эти тени. Тени прошлого. Мы теперь Братство Камня.

Три голоса повторили:

— Мы теперь Братство Камня.

Все четверо вдруг повернули отведённые в сторону руки, глаза всех были уперты в чуть истончившуюся тень рук на земле.

— Что у вас в руке?

— Тень. Шестьдесят лет — только тень.

Я прищурился, вслушиваясь. Это всё я уже слышал, но вместе с тем и нет. Фразы звучат чуть по-другому, поменялись местами. Это ведь не просто так? И не просто так же они сейчас крутили рукой? Той самой рукой, где у них, оказывается, шрамами описана их дорога камня?

— Чья это земля?

— Земля верных.

— Кто вы?

— Мы верные.

— Чем мы будем жить?

— Послушанием. Молчанием. Надеждой. Желанием вступить на Дорогу Очищения.

— Что вы видите под ногами?

— Землю, пыль, тени надежды и Дорогу Очищения.

— Чего мы хотим, войдя на неё?

— Стать чистыми.

— Полдень — это время солнца. Это время неба. Это время надежд. Это время Очищения.

— Это время Очищения, — громко повторил Прагол.

В наступившей тишине раздался голос Пересмешника:

— Какое пополнение коллекции господина. Ух! Аж волосы шевелятся.

Прагол не повёл даже глазом в сторону голоса. Опустил руку, повернул голову. Ко мне.

— Мы готовы идти по Дороге Очищения.

Ловер пробормотал себе под нос:

— Да что за дорога-то? У меня тоже волосы шевелятся.

— Они у тебя шевелятся не от дороги, а от них, — заметил Пересмешник и дал совет: — Либо привыкай, либо сам становись немного безумным.

— Лучше уж я останусь единственным здесь нормальным.

— Рад, что ты так здраво оцениваешь нашего господина.

— Магистра.

— Хорошо, что ты согласен со мной.

Ловер поперхнулся. Я же лишь покачал головой, развернулся и сделал первый шаг прочь от засыпанного песком перехода.

Ну что я могу сказать об этой Дороге?

Началось это как простой путь через лабиринт Поля Битвы. Ловушки, големы, ложные повороты и прочее.

Второе мне было совершенно не страшно: любой в отряде, разве что кроме Ловера, справился бы с этим.

Последнее я решал с помощью раскинутого восприятия, буквально пробегая заранее десятки путей и составляя в жетоне карту.

Первое замедляло сильнее всего, пока я не додумался отправить во все стороны десятки мелких змеев. Крошечных, слабых, но вполне разумных, чтобы понять, что они влезли в ловушку. Правда, часто это было последнее, что они понимали, но исчезновение змея — это тоже ответ. С моим же запасом силы, стихии и эссенции я мог порождать таких крошечных змеев сотнями.

День за днём.

Чем дальше мы шагали и чем дольше не упирались в тупики, не возвращались и не проверяли перекрёстки, а шли по моей карте, тем сильнее косился на меня Прагол.

Я же молча улыбался, считал шаги, время от времени прикидывал направление на солнце и пытался уловить биение Истока. Сожалел лишь о том, что здесь нет другого явного ориентира, который был бы и на карте. Так-то я делаю вид опытного искателя, но если мне не с чем сравнивать расхождение направления и иллюзии, то какой смысл? Но отказываться от этих проверок не собирался — может, что-то получится понять или заметить. Стоит проверить, насколько я хорош без старейшины Рутгоша, его отделения искателей и брата Дима.

Но это началось всё просто, а вот когда лабиринт впереди наполнился потоками стихии, я невольно сбавил шаг.

Это было странно. Конечно, я только недавно сам размышлял, что эти Древние шутники ещё те, от безделья чего только не выдумавшие, но вот такого… Такого я не видел ни разу.

Это правильный лабиринт, правильные иллюзии, правильные ловушки, знакомые големы, верно льётся отравляющая стихия…

По отдельности.

Всё вместе — это всё неправильно.

Где зоны запрета? Почему ловушки стоят… стоят слишком просто? Почему здесь появилась стихия и снова не появилось никакой зоны запрета?

Почему всё это словно… словно ступени, по которым мы идём? Идём неспешно, шаг за шагом, ступень за ступенью.

Если я прав, то следующим станет…

На ходу я предупредил Ловера:

— Впереди стихия воздуха. Защищайся, — переведя взгляд на Прагола, я многозначительно добавил: — Это отличная тренировка.

Тот же недовольно огрызнулся:

— Это Дорога Очищения!

Да и остальные трое сверкнули глазами, заставив меня поднять брови. Мыслеречью противно засмеялся Пересмешник, явственно напомнив мне, почему я дал ему такое прозвище. Именно поэтому и дал. За смех. За противный смех в ночи, которым так славятся Пересмешники в Пустошах.

И всё же я был прав. Давление стихии воздуха, сквозь которую мы шли, нарастало не плавно, а ступенями — теми самыми ступенями, название которых мне говорил Нинар и которые я давно забыл.

Это не просто дорога, это место тренировки, которое позволяет каждому оценить свой предел, довести себя до него и замереть на границе, добирая то, чего не хватает.

Так должно было бы быть. Если бы сегодня не был странный, особый день. Если бы по этой дороге шёл кто другой, а не орденцы, пусть некоторые из них и называли себя Камнями и Скалами.

Ловер был среди них слабейшим. Здесь и сейчас. Ещё совсем недавно один из сильнейших идущих всего Второго пояса, опора Ордена Небесного Меча, сила, которая заставляла считаться с собой всех соседей, оказался слабейшим.

Да, он переступил через себя, пройдя сначала унижение от Эрзум во Вратах, затем в их крепости и прочее, и прочее. Но он давно достиг пределов своей гордости и сейчас не нашёл ничего лучше, чем заступить за них. Ему бы остаться на границе ступени стихии, ему бы…

Ловер закашлялся, задавил кашель, торопливо мазнул по губам рукавом, как будто это могло пройти мимо меня, как будто я совсем безголовый и ничего не понимал.