Финн посмотрел в огонь и отлил часть взвара на землю. Мы повторили за ним.

— Пусть там, после смерти, он обретёт более счастливую жизнь.

Мы молча подняли кружки. Даже Кали, не знавшая Васю, о чём-то глубоко задумалась.

А я неожиданно поймал себя на мысли, что слишком мало знаю людей, с которыми уже столько пережил. Взять хотя бы Тайво. Молчаливый. Спокойный. А несколькими простыми словами сказал так много.

Тишину нарушила Кали:

— Кстати… как вы вообще сюда так вовремя попали?

— Были в блуждающем проколе. Похоже, высшего ранга. Воспользовались вот этим, — я достал из инвентаря небольшой пульт с тремя разноцветными кнопками. — И нас выкинуло сюда.

Из-под грузовика раздался раздражённый рык. Я, тяжело вздохнув, встал. В очередной раз снёс отросшую голову. Вернувшись к костру, заметил, что Кали сидит с отвисшей челюстью.

— Что? — настороженно спросил я.

Она сглотнула.

— Откуда у тебя запрещённый артефакт технократов?

— Честно умыкнутый у некроманта трофей, — я покосился на Чубчикова.

Финансист сделал вид, что его это не касается.

— Интересные расклады получаются, — задумчиво сказала Кали. — Технократов вроде как на планете нет, но их шаловливые ручки мелькают то тут, то там.

— В каком смысле? Конкретизируй, — попросил я.

— Индия. Мой дядя решил избавиться от меня и занять моё место. Использовал металлопалача технократов, — Кали загнула палец. — Российская империя. У некроманта обнаруживается запрещённый артефакт технократов, — загнула второй. — А недавно мне попался артефакт-энергощит технократов японского производства, — загнула третий.

— Каждый из этих кусочков по отдельности, — она показала три пальца, — может быть случайностью. Но вместе они наводят на размышления.

Упоминание дядюшки многое объясняло. Но лежавший под грузовиком Хоботрог на роль родственника явно не тянул. Я кивнул в сторону машины:

— А это что за зверь?

— Фамильяр моего дяди.

Лицо Кали стало недовольным донельзя.

— Его невозможно уничтожить. Восстанавливается после любых повреждений. А если разрушишь тело полностью, мгновенно возродится возле хозяина. Потому никто и не хочет связываться с моим дядей. К цели эта тварь перемещается мгновенно, на любое расстояние.

«Да-а, иметь дело с таким существом совсем не радостно», — подумал я, вставая и уже привычно сшибая очередную голову.

Взгляд зацепился за выложенный на бревно пульт.

— А почему этот артефакт запрещён? — поинтересовался я.

Кали осторожно взяла его в руки.

— Его создатель, учёный-технократ, был сдвинут на проколах, — она криво улыбнулась. — Видел в них бесконечный ресурс всего и вся.

— Ну, с такой точки зрения прокол и впрямь штука стоящая, — задумчиво высказался Мышин. Девочки закивали.

— Так вот, это его изобретение, — продолжила Кали. — Может открыть прокол в любом месте. Закрыть прокол. Уничтожить всё живое в проколе, не закрывая его.

Она замолчала.

— Ну и в чём подвох? — поторопил я.

— Маленький побочный эффект. После его применения на планете возникают спонтанные проколы. Их становится всё больше, и примерно через сотню лет планета погибает.

Все с брезгливостью посмотрели на артефакт. Даже Чубчиков, встрепенувшийся было при упоминании ресурсов, теперь глядел на пульт с отвращением.

— При гибели планеты, — продолжила Кали, — происходит выброс определённой энергии, ценной только для технократов.

Она грустно повертела в руках артефакт и всё же передала его мне.

— Судя по вашему рассказу про блуждающие проколы, процесс уже запущен.

— То есть наша планета обречена? — Голос Мышина дрогнул.

— Скорей всего, да, — Кали качнула головой. — Говорят, хозяин нашей вселенной знает способ бороться с этим. Но где он — и где мы.

Возле костра повисло тягостное молчание.

— Ладно, — я первым нарушил тишину. — До конца света у нас ещё полно времени. Что-нибудь придумаем.

Первой встрепенулась Маша.

— А что можно придумать?

Хоть она и была из другого мира, гибель целой планеты ей совсем не нравилась. Я пожал плечами.

— Для начала можно поговорить с гроссмейстером.

Товарищи недоумённо переглянулись. О ком идёт речь, поняла только Кали, и согласно качнула головой.

— Или дождаться, когда из путешествия вернётся Алиса, — продолжил я.

Кэт сразу настороженно спросила:

— А это кто?

Все, включая Кали, вопросительно посмотрели на меня.

— Аватар нашей планеты.

Все дружно обалдели. Быстрее всех очухался и влез с вопросом Чубчиков:

— Э-э-э… Михаил Вячеславович, а попросить у неё карту полезных ископаемых вы можете?

Было видно, как у него в глазах включился счётчик дивидендов. Я в ответ улыбнулся своей фирменной улыбкой.

— Так бы сразу и сказали, что нет, — мгновенно сдулся Чубчиков. — А если…

Но я перебил:

— Сейчас у нас на повестке другой вопрос, — и кивнул в сторону Хоботрога. — Какие будут предложения?

Повисло дружное молчание.

— Что ты знаешь о проколах? — обратился я к Кали.

Она ненадолго задумалась.

— Проколы — это, скорей всего, чуждые нашей галактике кусочки миров. Биосфера там всегда агрессивна. Во всяком случае, так предполагают учёные.

Она снова задумалась. Перевела взгляд на артефакт с тремя кнопками, тяжело вздохнула.

— До появления этой гадости проколы были стационарными. Их использовали в своей не понятной никому борьбе Стела и Аномалия.

— А что из себя представляют Стела и Аномалия? — влезла в разговор Кэт.

— Стела и Аномалия вообще вынесены за рамки любых рангов. Многие относят их к природным явлениям.

Все внимательно ловили каждое слово.

Мне тоже было интересно. Вот только Хоботрог снова заворочался. Я встал и привычным ударом Ухнеба снёс отрастающую голову. Вернувшись, спросил:

— Что скажешь о закрытии проколов?

— Тут всё просто. Способов два. Полностью уничтожить всю биосферу, — она загнула палец. — Или разрушить питающий его кристалл, — загнула второй. — После этого рядом с тем, кто это сделал, появляется портал наружу. Держится от часа до пяти.

— А раньше выйти разве нельзя? — удивился Мышин. — Мы ведь группами в один и тот же портал возле Академии лазили.

Кэт открыла рот, чтобы вмешаться в разговор, но Кали её опередила:

— У Академии есть очень редкий артефакт. А вообще в проколах обычно не работают ни свитки переноса, ни способности по открытию порталов.

Кали замолчала и в задумчивости посмотрела на лежащего под колёсами Хоботрога. Видно было — она догадалась, что я хочу предложить.

— Думаешь, получится? — Подняла бровь.

Я усмехнулся.

— Не попробуем — не узнаем.

— А что именно вы собираетесь пробовать? — почти одновременно спросили Кэт и Маша.

Кали с хитринкой посмотрела на них. Очень многозначительно, с хрипотцой, произнесла:

— Вы, девочки, отдыхайте. Мы там с Мишей вдвоём справимся.

Кэт и Маша синхронно надулись, став похожими на запасливых хомячков, и отсели на другое бревно. Зашептались о чём-то, не выпуская нас из виду.

Чубчиков и Тайво колдовали над котелком. Причём флегматичный Тайво очень эмоционально объяснял Чубчикову, где он видел таких помощников.

Мышин решил вести себя как бывалый воин. Бросил какую-то тряпку на землю, улёгся и через минуту захрапел.

Я поднялся, держа пульт в руках.

— Ну, чего тянуть, — вздохнул я. — Пошли.

И мы с Кали направились к грузовику. Парила тёплая южная ночь. Полная луна заливала окрестности серебристым светом.

Кали без видимых усилий сдвинула грузовик. Я молча отметил, что до такой силы мне ещё расти и расти. Разнёс голову высвободившемуся из-под колёс Хоботрогу. Кали ухватила тушу за ноги.

Я поправил заряженное кольцо на левой руке и надавил красную кнопку. Перед нами возник дрожащий контур прокола. Он медленно поплыл в сторону дворца.

Хорошо, что в прошлый раз не нажал красную, а то прокол в проколе — это было бы чересчур. Значит, жёлтая — уничтожение всего живого внутри. Я на неё и нажал. Прокол проявился полностью и рассерженно загудел. Внутри него клубилась чуждая нашему миру темнота. Кали, вложившись на все сто, метнула тушу Хоботрога прямо в прокол. Я тут же нажал синюю кнопку. Прокол схлопнулся.