Утро 8 сентября было началось – с выстрелов десятков пушек с обеих сторон. Артиллерийский бой начался в 9 часов, когда солнце уже поднялось за спинами восставших. После продолжительной артиллерийской кананады над местностью, известной нам под именем Куликова поля, долго стоял густой дым. К 11 часам дым рассеялся, и княжеская рать двинулась вперед. Навстречу ей выступили войска Мамая: в центре боевого порядка – пехота с пиками, а на флангах – конница. В коннице Мамай имел численное превосходство над Тохтамышем, но не мог его реализовать из-за ограниченного фронта развертывания: центральная равнинная часть поля боя имела длину по фронту (ширину) всего 4 километра. Построение царского ордынского войска было сомкнутым и растянутым в глубину. Вероятно, Мамай рассчитывал одним ударом сломить сопротивление восставших. Однако, атакуя фронтально, он не имел возможности для обхода или охвата конницей боевых порядков русской рати. Этот факт свидетельствует о том, что стратегическая инициатива с первых минут боя находилась в руках чингизида Тохтамыша, выбравшего тактически правильно позиции и подготовившего к сражению свое войско.
После сближения противников произошло единоборство русского и татарского богатырей. С русской стороны выехал монах Пересвет, боярский сын, отслуживший в армии орды, а со стороны неприятеля – багатур Темир-Мурза. Разогнали богатыри коней, ударили один другого копьями – и оба упали замертво.
Привожу художественное описание начала Куликовской битвы, по моему мнению, наиболее соответствующее тем событиям (роман «Времени нет»).
«Вставало солнце. Волновались на утреннем ветру черные и красные христианские стяги с расшитым золотом ликом Спасителя. И вдруг словно разверзлись небеса, гром грянул и блеснуло пламя, беспощадно крушащее ряды войск. Это с обеих сторон заговорили пушки. Плотный сизый дым густой пеленой покрыл все поле брани.
Когда дым рассеялся, войска вновь встали ровными шеренгами. Убитых и покалеченных отнесли в тыл.
Рожденный в самом центре русского войска, вначале среди пешцев, а затем и по всем шеренгам покатился вначале легкий, затем все более набирающий силу ропот: «Смотрите, богатыри выехали на поединок!.. Это монах Пересвет… Из боярских детей… Пересвет!..».
Вторые и третьи ряды стали напирать на стоящих впереди, чтобы увидеть, что делается там, перед центром строя. Первая шеренга, сдерживая напор задних рядов, пришла в движение, изломав ровную линию.
– Держать строй! – пронеслось грозным эхом вдоль всего войска. Это командиры выравнивали свои сотни.
В центре поля съехались два всадника на крепких темных лошадях. Затем они разъехались каждый в свою сторону и развернулись друг к другу. Через несколько секунд их кони почти одновременно рванулись с места. Опуская на скаку длинные пики, богатыри сошлись в смертельном поединке… Послышался треск ломающихся копий, и почти одновременно оба богатыря упали на землю, и никто из них не поднялся. Только осиротевшие лошади вернулись туда, где лежали их хозяева.
Армии, пораженные произошедшим, какое-то время стояли в молчании. Вдруг с обеих сторон дробно забили барабаны и громко зазвучали трубы. Блеснул над строем войск княжеский меч. Первая конная шеренга, облаченная в железо, разом опустила длинные копья, качнулась и медленно двинулась вперед. За ней пошла вторая, третья…
Выдерживая строй, всадники наращивали темп шага лошадей, переходя на рысь. И вот уже навстречу поджидающему врагу текла неудержимая лава, ощетинившаяся острыми наконечниками копий. В едином порыве слитая в монолит – плечо к плечу, конь к коню, щит к щиту, – молча шла тяжелая княжеская конница. Был лишь слышен гулкий стон земли от топота великого множества копыт. И не было силы, способной остановить ее страшное стремление.
Будто волна прошла впереди наступающих, и качнулась стена неприятельских войск, и черный лес пик принял горизонтальное положение. И двинулась стена навстречу текущей лаве. Молча, на ходу качая копьями и горя чешуйчатой броней, все быстрее и быстрее без единого просвета в шеренге двигалась на лаву монолитная стена тяжелой конницы. Еще немного… Еще… И вот дрогнули две монолитные стены от страшного встречного удара, слившись в одно огромное тело. Громко закричали вступившие в схватку воины. Дико и страшно заржали упавшие на спину покалеченные лошади. Треск ломающихся копий и лязг столкнувшегося железа покрыли первые предсмертные человеческие вопли». (Изд. «Принтер», 2009 г.)
Тем временем княжескую одежду Дмитрия надел Михаил Андреевич Бренок, он и участвовал в бою под великокняжеским знаменем. Так написано в летописи. Если предположить, что Дмитрий Донской пошел в бой простым воином, то грош цена такому командиру, бросившему армию без руководства! Но переписчики умолчали о том, что боем со стороны восставших руководил хан Тохтамыш.
Скорее всего, князя Дмитрия было решено сохранить для мирных дел. Тем более что свою роль он уже сыграл – собрал для будущего царя Тохтамыша армию. И как бы для хана Тохтамыша не сложились обстоятельства по итогам битвы, ему нужен был живым этот русский князь.
А в ходе битвы русский сторожевой полк выдвинулся вперед и более часа бился с неприятелем в полуокружении. Мамай наблюдал за ходом боя из своей ставки с Красного холма (возможно, это то место, где сейчас находится Красная пощадь в Москве).
Когда хан Тохтамыш увидел, что русский сторожевой полк почти весь истреблен в неравной схватке, он двинул в сражение главные силы по центру. Условия местности не позволяли ордынской коннице обойти фланги русского боевого порядка. Это вынуждало Мамая наносить удары по всему фронту противника. Самым устойчивым оказался правый фланг русского боевого порядка. Там стояла тяжелая тимуровская конница, отразившая все атаки. Но в центре, где разворачивались главные события, после трех часов боя противник стал одолевать. Русские дружинники несли большие потери, особенно досталось пешей рати, состоявшей из ополченцев. Только стойкость дружинных полков во главе с Глебом Брянским и воеводой Вельяминовым позволила удержать положение и предотвратить прорыв ордынской конницы в тыл после прорыва фронта большого полка.
Критическая обстановка для восставших складывалась на левом фланге, где под натиском превосходящих сил ордынской конницы полк левой руки был почти полностью истреблен. Оставшиеся в живых стали в беспорядке отходить. Неприятель усилил натиск, постепенно охватывая обнажившийся левый фланг большого полка. Лишь срочное выдвижение резерва под командованием полоцкого князя Дмитрия Ольгердовича на время устранило угрозу, нависшую над главными силами русской рати. Приближался кульминационный момент битвы.
В это время в дубраве воевода Боброк удерживал своих горячих воинов от преждевременного вступления в бой. Он был опытным воином и командиром, пришедшим на Куликово поле из Галиции вместе с ханом Тохтамышем. Лишь к трем часам дня, когда ордынская конница устремилась в прорыв на левом фланге и подставилась под удар засадного полка, ей во фланг и в тыл ударил Боброк. Русская конница из укрытия лавой обрушилась на ордынцев, увлеченных преследованием остатков полка левой руки. Ордынские воины к тому времени были изнурены боем – Мамай ввел почти все свои резервы. У него остался только его личный полк тяжелой конницы – его гвардия. Внезапный и стремительный удар засадного полка Боброка определил перелом в ходе битвы. Ордынцы дрогнули. И тут с правого фланга в наступление перешли тумены Тохтамыша. Силы ордынцев были смяты. Под натиском тяжелой конницы они стали в беспорядке отступать к Красному холму.
Мамай приказал ввести в бой свой последний резерв и возглавил атаку. Но силы были не равны, а отступающие ордынцы, попадая под ноги коней, нарушали сомкнутый строй своих же атакующих. Полк Мамая был смят одетой в броню тимуровской конницей.
Русские еще долго преследовали отступающих. Спаслись только те, кто имел запасных коней. Сам Мамай и весь ордынский лагерь вместе с пушками попал в руки победителей.
