Первый луч солнца, едва пробившись через узкое окошко, разбудил молодую мать, ресницы ее затрепетали, в прекрасных, широко раскрытых серых глазах заблестели лучики света. В комнату тихо вошла Елена, чтобы проведать родильницу. Повинуясь какому-то первобытному чувству, в неистовом порыве Таис вскочила с ложа и прильнула к ее руке. Молодая целительница, не ожидавшая такого горячего проявления чувств, опустилась на колени и обняла подругу. Неожиданно к горлу гетеры подступил нервный ком, тело содрогнулось, плечи затряслись, из глаз брызнули слезы, ручьями растекаясь по счастливому лицу. Интуитивно, каким-то седьмым чувством молодая мать поняла, что эта женщина, ее подруга и спасительница, горячо ее сейчас обнимающая, совершила невозможное, подарила жизнь, отведя твердой рукой врача нависший над Таис тяжелый страшный меч немилосердной богини судьбы.

— Я пришла к тебе с подарком, — тихо промолвила Елена. — Вскоре мы расстанемся, но пусть он напоминает тебе обо мне. — Врачевательница раскрыла ладонь — на ней лежал, переливаясь всеми цветами радуги, Тан-би-ол-хао, цветок заката, так поразивший Таис в садах Асклепия. — Скоро настанет время его песни, и ты услышишь ее вместе с сыном.

Пройдет совсем немного времени, и неумолимая Тихе разведет в разные стороны этих прекрасных женщин. Через три недели суровый Птолемей увезет свою жену в невообразимые дали Эйкумены, где Таис будут ждать новые испытания. Спустя два месяца мудрая, прекрасная Елена навсегда покинет Афины, идя навстречу своей судьбе.

Зыбучие пески времени скроют от нас дальнейшую судьбу отважной и благородной гетеры, где-то на просторах обитаемой суши затеряются следы талантливой врачевательницы. Но не все уничтожит безжалостное время! Благородство, самоотверженность, мудрость и красота этих женщин переживут века, а их удивительные дела будут служить примером отваги и милосердия далеким потомкам.

Владимир СОКОЛОВ

ЖЕНСКИЕ ФАНТАЗИИ

Парикмахерша Кобылкина Светлана Юрьевна в последнее время выглядела не совсем здоровой, какой-то удрученной и растерянной, как будто потеряла сто рублей или к ней на постоянное жительство переехала свекровь. Взгляд ее голубых прекрасных глаз был отрешен от жизненной суеты, а сама она витала где-то далеко в белых облаках. Всякому было видно, что женщину гложет какая-то внутренняя боль и невысказанная тоска, проявляющая себя в неадекватном поведении.

А неадекватность заключалась в том, что она часто невпопад отвечала на задаваемые ей вопросы, стала невнимательной и рассеянной и однажды солидного клиента, вместо того чтобы сделать ему модельную прическу, постригла под ежика, чем, естественно, вызвала его возмущение и негодование. Он кричал, что является директором какой-то базы — то ли овощной, то ли автомобильной, — в общем, шишка на ровном месте, но Свете от этого было не легче. Она попросила у важной персоны извинения, которого тот не принял и написал жалобу начальнику областного управления бытовых услуг. В итоге Кобылкина к празднику 8 Марта вместо премии и поздравлений получила выговор и после работы вся в слезах ушла домой.

А собака была зарыта около дороги семейных перипетий. Просто Света подошла к последней черте, за которой начиналась будничное, серое, лишенное всякого смысла существование. Парикмахерше недавно исполнилось тридцать лет, и хотя о возрасте женщин не принято вспоминать, о таких дамочках, как Света, говорят: «Женщина бальзаковского возраста». Дама в самом расцвете, в самом, как говорится, соку. Но именно в этом возрасте у супружеских пар могут возникнуть проблемы в интимной сфере.

В семейной жизни Светы как будто бы все выглядело гладко и хорошо. До недавней поры. Однако в последнее время муж парикмахерши Кобылкин Вадим Петрович, известный журналист городской газеты, по неведомой причине стал терять всякий интерес к своей жене, а потом и вовсе уклоняться от исполнения супружеских обязанностей.

Светлана, как и всякая здравомыслящая женщина, давно почувствовала перемены в интимных отношениях с мужем. Она заметила, что во время близости погасло пламя всепоглощающей страсти и умопомрачительной любви. Постепенно исчезла сладость супружеских ласк, погасла острота и новизна ощущений. Неожиданно появилась какая-то неудовлетворенность от половых контактов с супругом, чувства вдруг притупились, счастье куда-то испарилось, а любовь пропала. Костлявой бабой-ягой заедала рутина, с мужем стало неинтересно заниматься сексом, ходить в гости и просто находиться рядом. Светлане начало казаться, что кроме удовлетворения плоти ее уже ничто не связывает с этим человеком, которого совсем недавно безумно любила и не могла прожить без него ни дня. Всегда думала только о нем, с ощущением всепожирающей страсти ждала встречи с ним, чтобы отдать ему свою любовь и всю себя. А теперь муж стал похож на старый скрипучий диван, из которого вылезли пружины и мешковина и который уже вроде бы и не нужен, но выбросить жалко.

Вадик совсем перестал обращать на нее внимание, забывал говорить комплименты, не говоря уже о поцелуях. А ведь совсем недавно он всегда целовал ее, уходя на работу, крепко обнимал. Когда возвращался со службы, ласково называл рыбонькой или солнышком. Почему же муж так сильно изменился? Света искала ответ, но не находила его. Разве она такая старая? Разве не следит за собой? А может, она сама охладела к супругу и безразличие бумерангом возвращается к ней?

Чаша терпения переполнилась, когда впервые за все время муж не поздравил жену с Международным днем 8 Марта. Он не только не принес цветы и подарок, не только не поздравил с праздником, но как будто вообще забыл о существовании такового, запамятовал о существовании самой Светы. Что еще для женщины может быть обиднее такого невнимания к себе? А тут еще вдобавок ко всему неприятности на работе — постриженный под ежа директор какой-то базы и, как следствие, выговор от начальства.

«Наверное, мой благоверный нашел себе женщину помоложе, вот в чем причина», — подумала Светлана и как бы невзначай завела разговор с Вадимом на щекотливую тему, когда он, придя с работы, завалился на диван с газетой в руках. Около крутился четырехлетний сынишка Вовка, бил ладошкой то по газете, то по папиному лицу, как бы выражая свое возмущение: «Не надоели эти газеты тебе на работе? Лучше поиграл бы со мной!» Но папа лишь отмахивался от сынишки, как от надоедливой мухи:

— Иди, Вовик, к маме. Папа устал.

— Вот тебе, вот тебе! — тараторил ребенок, продолжая работать ручонкой и не давая отцу ознакомиться с последними новостями.

— Вадик. Может, у тебя кто-то есть?.. Ну... Другая женщина? — наконец выговорила Света.

— Что ты ерунду городишь, Светик? Какая женщина? Мне кроме тебя никого не надо. Что ты возомнила? Выбрось эту чушь из головы.

— Это не чушь, Вадик.

— К чему ты, Света, завела этот разговор? — недовольным тоном спросил журналист.

— А к тому, что в последнее время ты не интересуешься мной, как женщиной. Или я тебе надоела, или у тебя завелась другая, — упрекнула парикмахерша мужа.

— Света, брось говорить глупости. Это у меня возрастное. Это у всех мужчин бывает.

— Дорогой мой, тебе не пятьдесят лет, а всего тридцать пять. О каком возрасте ты говоришь? А потом, милый мой, ты не помнишь, какой сегодня день?

— Обычный рабочий. А что?

— Это у тебя рабочий, а у меня праздник — Международный женский день Восьмое Марта, — произнесла Светлана. — А ты меня даже не поздравил. Какой внимательный у меня муженек!

— Вот дела! А я-то думаю, почему это все журналистки после обеда домой смылись? Я и забыл совсем, что сегодня женский день.