— Поэтому, — скромно сказал я, — я и пришел лично к вам.

— Код безопасности этой чертовой Яэль ты, конечно, запомнил?

— Наверно, — я пожал плечами. — То есть в физическом теле я не сумел его вспомнить, но подсознание его, конечно, знает и, если я вновь встречусь с Яэль в компьютере...

— Я понял, — сказал Главный, — и думаю, что другого выхода действительно нет... Действуй.

Я отправился в компьютер немедленно, но ситуация уже успела выйти из-под контроля.

Подписчики «Последних новостей», получившие на свои домашние компьютеры выпуск, сданный в сеть распространения в 13 часов 8 минут 1 января 2078 года, были неприятно поражены, обнаружив, что температура воды на пляжах Эйлата упала до минус тринадцати градусов, а температура воздуха в центре Тель-Авива, наоборот, поднялась до ста сорока восьми. Причем, по Цельсию.

В выпуске газеты, распространенном в 13 часов 11 минут, утверждалось, что в районе площади Цион в Иерусалиме обнаружен неопознанный летающий объект, отзывающийся на кличку Дуся. В 13 часов 15 минут «Последние новости» лишились восемнадцати тысяч подписчиков, отменивших свои абонементы и присоединившихся к сети распространения «Первых новостей».

В 13 часов 18 минут очередной выпуск «Первых новостей» неожиданно порадовал пользователей сообщением о том, что президент государства Палестина господин Раджаби прибыл в Иерусалим, чтобы лично поцеловать камень в Стене плача и помолиться за скорейший приход Мессии.

Положение на газетном рынке Израиля стало нетерпимым в 13 часов 23 минуты, когда одного из подписчиков «Первых новостей», вошедшего в свой домашний компьютер, чтобы прочувствовать эротический триллер «Ее левая грудь», героиня романа в считанные секунды довела до нервного срыва совершенно непристойными действиями, недопустимыми в файлах такого серьезного издания.

К двум часам дня оба газетных гиганта стояли на пороге краха, а потребитель — на пороге информационного кризиса.

И я вам честно признаюсь, что это была моя работа.

Получив «добро» от Главного, я подключил церебральные датчики и вошел на первый сенсорный уровень. Без проблем вспомнив раскрывающий код Яэль, я обнаружил ее компьютерный призрак в цепи программ отдела погоды.

— Яэль! — позвал я, не желая начинать боевые действия без предварительного выяснения отношений.

Поняв, что осталась обнаженной, Яэль сочла за лучшее не сопротивляться.

— Как тебе удалось проникнуть в наш компьютер? — задал я прямой вопрос, надеясь выиграть битву фактором неожиданности.

— Нет списка ответов, — сказала Яэль, одновременно опуская температуру воды на пляжах Эйлата ниже точки замерзания.

— Даю список. Отметь правильный вариант: а) предательство в службе безопасности, б) пробой в системном программировании, в) экстрасенсорное воздействие, г) случайность...

— Правильного ответа нет в списке, — сказала Яэль, поднимая температуру воздуха в Тель-Авиве выше точки кипения воды.

Короткий щелчок — выпуск «Последних новостей» ушел к пользователям.

— Яэль, — сказал я, — так порядочные люди не поступают. Давай поговорим, иначе я сдам тебя службе безопасности, поскольку, как ты сама только что отметила, предателей там нет.

— Не о чем нам говорить, — отрезала Яэль, заставляя неизвестных пришельцев опуститься в центре Иерусалима.

— Яэль, — сказал я, теряя надежду завершить дело миром, — пойми, раз ты раскрыта, тебе из компьютера не выйти. Я выведу на тебя иммунологов, и в тебя засадят столько вирусов, что даже твое физическое тело этого не выдержит. Зачем тебе это надо? Мы же были близки с тобой... Я знаю твой код вовсе не случайно, ведь и ты знаешь мой код, и теперь я понимаю, как тебе удалось войти в наш компьютер. Я виноват, и теперь я должен исправить... Слишком многое поставлено на карту.

— Вот именно, — сказала Яэль, и мне с трудом удалось удержать ее от вмешательства в спортивную хронику. — Я работаю на «Первые новости», и ты мне конкурент.

— Ты воспользовалась нашей близостью...

— А ты бы не воспользовался? — сказала Яэль.

Мысль была здравой. Но неужели моя бывшая возлюбленная решила, что я глупее нее?

Второй этап битвы газетных гигантов начался, когда я, воспользовавшись личным кодом Яэль Дроми, проник через модемную систему в компьютер концерна «Первые новости». Все программы безопасности пропускали меня, принимая за Яэль, и я без труда добрался до выпускающего блока, засадив в очередной выпуск конкурента — на первый же файл, где было оглавление! — информацию о том, что президент Палестины целовал камень в Стене плача. Эта «новость» ушла на компьютеры пользователей в 14 часов 01 минуту, и семь тысяч подписчиков немедленно отказались от абонементов, перейдя на коллектор «Последних новостей».

Система безопасности «Первых новостей» произвела тотальную проверку, начиная с антивирусной защиты и кончая отключением всего штатного персонала.

«Прекрасно, — подумал я, — антивирусом меня не возьмешь, поскольку я чист. А физическое тело не отключишь, поскольку в реестре тел «Первых новостей» меня не существует».

После чего, к полному недоумению системных программистов «Первых новостей», я заслал в выпускающий файл информацию о том, что президент России господин Луконин решил перейти в ислам, чтобы привлечь на предстоящих выборах голоса тридцати миллионов мусульманских избирателей.

Я прекрасно понимал, что в это время Яэль продолжает разрушать информационную систему моей родной газеты, но считал наступательные действия важнее оборонительных.

В 14 часов 15 минут обе газетные империи прекратили передачи. Очередные выпуски не поступили на компьютеры пользователей, в результате чего уже в 14 часов 30 минут обе газеты оказались перед угрозой финансового краха. Тиражи упали впятеро. Рекламодатели отзывали свои программные пакеты.

Главный созвал экстренное заседание, и надо полагать, в «Первых новостях» ситуация была аналогичной.

— В нашей сети оказался диверсант, — сказал Главный. — Это матрица сотрудницы «Первых новостей» Яэль Дроми, которой удалось пройти все системы защиты исключительно из-за халатной преступности журналиста Ионы Шекета.

— Уволить и программу немедленно стереть! — воскликнул Ре-увен Аркан, руководитель службы безопасности.

— Не торопись, — буркнул Главный. — Уволим, конечно. Но не сейчас. В настоящее время Шекет проник в систему «Первых новостей», но... Боюсь, обе газеты к вечеру обанкротятся, если передача очередных номеров не возобновится в полном объеме.

— А если... — послышался из угла кабинета тихий голос Самуэля Рывкина, помощника ответственного секретаря.

Все головы повернулись к нему.

— Ну... — продолжал Рывкин, смутившись. — Я хочу сказать, что можно очередной выпуск сделать на бумаге в типографии... Пока Шекет с Дроми выясняют отношения...

— Чушь, — с отвращением сказал Главный. — Это каменный век. Кто сейчас пойдет в магазин, чтобы купить новости?

— Но ведь до этой идеи могут додуматься и в «Первых новостях», — пролепетал Рывкин.

— Так какого черта вы тут разговариваете? — вспылил Главный. — Работайте! Когда тираж сможет быть в магазинах?

— Никогда, — тихо сказал Рывкин. — Идея-то хороша, но кто сейчас помнит, как делалась газета сорок лет назад?

— Меня это не касается, — сказал Главный и объявил совещание закрытым. — Ищите бумагу, ищите типографию, ищите специалистов, но чтобы к вечеру газета была в продаже!

Бедняжку Яэль уволили, и все считали, что из женщины сделали козла отпущения. Меня, как вы понимаете, тоже выгнали с работы, несмотря на мои героические действия по разрушению компьютерных сетей конкурента.

Что нам с Яэль оставалось делать? Естественно, мы поженились.

— Не файлом единым жив человек, — сказал я, выбравшись наконец из редакционного компьютера и обнимая физическое тело Яэль Дроми. — Есть еще и любовь.

С тех пор, насколько я знаю, наши газетные гиганты держат про запас рулоны бумаги и типографские машины — на всякий случай.