Она обвиняла его в скупости, говорила, что ненавидит смотреть, как он просчитывает меню в ресторане... Какая ерунда! Деньги счет любят, что всем известно. Разве скупился он на подарки? И откуда Марине знать, что он покупал их в дешевых магазинах на окраине? Бывает, что та же самая вещь стоит процентов на десять-пятнадцать дешевле, чем в центре... А для семейной жизни такой человек — просто клад.

Можно подумать, что Горин лучше. Или Игорь Кошелев, в которого Маринка была влюблена в детстве.

Детство, деревня... Говорят, что жизнь ходит кругами, и через сколько-то лет люди опять начинают встречаться. Вряд ли бы он сразу узнал Юрку Горина, не позвони ему Марина. После ее звонка он в каждом вошедшем клиенте высматривал черты того мальчишки, которого увидел лежащим на полу в доме своей бабушки двадцать лет назад.

Они с мамой сошли на пустую платформу и, щурясь от солнца, помогли друг другу надеть рюкзаки. Рюкзак у Саши был больше и тяжелее, что означало новый этап в его жизни. Вообще, в этом году Саша вдруг начал быстро расти, у него появились волосы под мышками и внизу живота, да и многие другие признаки не мальчика, но мужа, о которых лучше не думать... Отец подарил Саше фотоаппарат.

Они тронулись по дороге, которая терялась под ногами, в траве и цветах, потому что машины ходили здесь редко. Сначала был сосняк, откуда тянуло крепким запахом смолы, потом поле, где колосилась зеленая пшеница, потом тенистый овраг, заросший сизым ивняком, полный прохлады и журчанья невидимого ручья.

Время от времени Саша останавливался, чтобы сделать снимок, мама терпеливо ждала, пока он настроит фотоаппарат. Это был «Любитель» — красивая, приятная на ощупь камера. Сверху раскрывались черные металлические шторки, и там, в глубине, покачивалось матовое зеркальное изображение, которое Саша был во власти остановить, щелкнув затвором. Ему безумно нравилось все связанное с фотографией: широкая пленка в красной бумаге, черный бачок, увеличитель, запахи растворов.

Мама что-то тихо напевала, нагибалась, чтобы сорвать цветок, и, устроив его в букете, любовалась им на вытянутой руке. Один из таких моментов Саша тоже запечатлел и до сих пор гордился этой черно-белой работой — лучшей фотографией матери.

Саша не был в деревне очень давно и бабушку помнил смутно. Когда-то они приезжали сюда часто, не только на каникулы, но и на праздники, на выходные, но однажды мама поссорилась с бабушкой, и они не ездили к ней несколько лет, а потом бабушка умерла.

— Сейчас будет журавль, — сказала мама. — Сашенька, ты помнишь журавль?

Саша не помнил, хотя знал, что и раньше они ходили по этой дороге от станции. Вот из-за холма на самом деле показался журавль. И Саша вспомнил: конечно! Они всегда останавливались у колодца и пили ледяную воду из ведра, которое с таинственным громом вылетало из черной глубины.

Сейчас журавль был сломан, ведра на жерди не было, жерло колодца заросло паутинами по углам, и в каждой сидел большой внимательный паук. Саша раскрыл фотоаппарат и щелкнул одного паука. И сразу пожалел, что потратил кадр, — вряд ли этот снимок получится резким с такого близкого расстояния. Так и вышло: в вечность этому пауку войти не удалось...

— Теперь уж скоро, — сказала мама и зашагала быстрее.

Пришли. Саша смутно узнавал бабушкин дом, крайний в деревне. Что-то шевельнулось в памяти, когда он поднял голову и увидел посередине железной крыши круглое чердачное окно... Отлично! На чердаке он сделает фотолабораторию.

Мама достала ключ, отперла замок, со звоном отдернула щеколду и распахнула несмазанную скрипучую дверь. И сразу вскрикнула от испуга. Саша выглянул из-за ее плеча и увидел, что посреди комнаты стоят две девчонки, обе красивые, с косичками — одна в синем, другая — в красном платье, а между ними — мальчишка с белым испуганным лицом. Саша не успел его как следует разглядеть: мальчишка вдруг наклонился вперед и плашмя рухнул на пол. А девчонки пронзительно завизжали...

8

Юра очнулся быстро, всего через несколько секунд, но ему показалось, что прошло много времени и наступил уже другой день. Чьи-то руки поднимали его, ставили на ноги. Он поглядел: колдунья! Правда, теперь она уже не выглядела такой страшной. И вроде бы даже это была и вовсе не она.

— Мы ничего... — лепетал Юра. — Мы просто хотели посмотреть дом, где жила ведьма.

— Кто здесь жил? — выпучив глаза, спросил горбоносый мальчишка с фотоаппаратом.

— Я тебе после расскажу, — обратилась к нему женщина, похожая на колдунью.

Равновесие восстановилось: хозяйка усадила незваных гостей на лавку, а сама стала перед ними ходить, размахивая пальцем.

— Значит, так. Никаких колдунов или ведьм нет и никогда не было. В этом доме жила моя мама, а Сашина бабушка — Елена Тимофеевна.

Юра потом узнал, что мать Саши Петухова в Москве работала учительницей и очень хорошо умела справляться с детьми.

— Колдунов нет, — продолжала она, — зато существует самый настоящий милиционер, он живет на станции. И я могу его позвать, чтобы он хорошенько выдрал вас за то, что вы без спросу ворвались в чужой дом.

Они сидели ни живы ни мертвы от страха, только теперь уже не мистического, а самого обыкновенного.

— Но у вас есть возможность честно искупить свою вину. Если вы поможете нам разобраться в доме...

Следующие два часа все вместе бегали взад-вперед по двору. Девчонки под руководством Сашиной мамы растопили печь и принялись мыть полы, а ребята таскали вещи.

— Все это — на чердак! — властно приказала хозяйка, ткнув пальцем в груду старья.

Юра уже поставил ногу на ступеньку лестницы, но вдруг вспомнил...

— Я туда не полезу, — тихо сказал он.

— Это еще почему? — удивился Саша.

— Там... — Юра даже не мог толком объяснить, что они видели наверху и как это назвать.

— Там какая-то страшная морда, — весело сообщила Марина, пробегая мимо с тазиком в руках.

— Она сторожит сундук, — добавила Аня.

Саша немного подумал, почесал затылок, как делают взрослые мужики, и сказал:

— Разберемся.

Он полез первым. Все трое стояли внизу, задрав головы и слушая скрип его шагов по потолку. Затем в люке показалась Сашина голова.

— Здесь никого нет. Давай залезай, — махнул он Юре ладонью.

— Только больше не падай, — съязвила Марина.

Юра полез, стараясь не смотреть на девчонок. После своего позора он вообще не поднимал на них глаз.

На чердаке что-то изменилось, Юра не сразу понял, что и почему. Оказывается-, изменился свет: солнце теперь клонилось к закату, выявляя другие области чердака.

— Эй! — крикнул Саша вниз. — Девчонки, и вы давайте сюда.

Саша ловко выдернул из люка Аню и Марину, одну за другой. Он вообще делал все как-то легко и правильно, и Юра позавидовал ему, что он уже такой взрослый.

— Ну, и где ж ваша морда?

— Там была, — указал пальцем Юра в дальний угол чердака.

Впрочем, она никуда и не делась. Глянув вслед за своим пальцем, он снова увидел темную щекастую голову. Но то ли от изменившегося освещения, то ли оттого, что рядом был старший и бесстрашный Саша, голова уже не выглядела столь угрожающей.

Было ясно, что это какой-то вполне обычный предмет, только похожий на голову, но Юра все равно успел вспотеть, пока догадался, что это такое.

— Да это же просто старый чугунок! — весело воскликнул он.

Действительно, ужасные глаза и щербатый рот превратились в ржавые пятна и потеки на небольшом, размером с человечью голову, чугунке, который был надет на шест, притуленный к стене.

— И не просто чугунок, — засмеялся Саша. — Когда-то давно и этот чугунок, и эта шляпа, и пальто на крючке были огородным пугалом...

9

Саша смеялся, вороша старое пальто, выпускающее из своих складок серые струи пыли. Прогоревший чугунок с двумя дырками, похожими на глаза, трещина, похожая на рот... Сейчас все стало таким маленьким, таким нестрашным. А ведь он помнил этот чугунок, когда едва мог обхватить его обеими руками. И было время, когда он сам боялся огородного пугала... «Чучела» — как он его называл.