— Так вот, я скажу, — продолжает Абеи, — передача побега баньяна — это важнейшее событие в истории острова, оказавшее огромное влияние на развитие буддизма.

Мы уже приблизились к подножию цитадели Сигирия. Чудо-крепость с красивейшим дворцовым ансамблем вознеслась на Львиной скале пятнадцать веков назад.

Только подойдя к входу в цитадель, мы сообразили, почему скалу назвали «Львиной». По бокам площадки, открывавшей вход на лестницу, покоились огромные каменные когтистые лапы. Когда-то вход заслоняла гигантская фигура льва, высеченная в монолите скалы, и попасть на лестницу можно было только через раскрытую пасть царя зверей.

И это была лишь одна из преград на пути во дворец. Скалу окружали рвы с водой и высокие кирпичные стены. Слои земли с них сняли английские археологи, начавшие раскопки в Сигирии в конце XIX века. Несмотря на то что сингалы помогали прорубать дорогу в джунглях, работа шла медленно. На экспедицию нападали дикие животные. Тогда здесь еще водились слоны и даже леопарды. Изматывали приступы малярии, но ученые упорно трудились и сделали много ценных находок, спасая древность от разграбления. В местном музее хранятся, например, удивительные терракотовые скульптурки — настоящие полуобнаженные женские модели, по которым можно изучать моды V века.

Не успеваем мы преодолеть несколько десятков ступеней, как утыкаемся в два громадных обломка скалы; проникнуть между ними можно лишь через узкий проход. Его могли защищать от нападения всего несколько вооруженных воинов.

Видно, крепко боялся своих врагов царь Кашапа, сильно мучила его нечистая совесть, если из прекрасного дворца он создал такую неприступную крепость и, переехав сюда со всем двором из роскошных дворцов Анурадхапуры, добровольно заточил себя в ней.

Путь на вершину скалы нелегок. Приходится не только подниматься по длинным и коротким лесенкам, одолевая сотни ступеней, но и крепко держаться руками за перила — ветер буквально сбивает с ног. Кепочку, прикрывающую голову от прямых лучей беспощадного солнца, приходится сунуть в карман.

Впереди нас ждет еще одна достопримечательность цитадели — «зеркальная стена». Мы оказываемся в коридоре между нею и скалой, добравшись до помоста на высоте многоэтажного дома. Вероятно, ее возвели, чтобы защитить проход вдоль скалы. Она оштукатурена, как объясняет нам Абеи, сложным составом из извести и гипса, замешенном на меде и яйцах, с добавкой рисовой шелухи. Мастера отполировали до блеска ее внутреннюю поверхность. Для чего? Возможно, чтобы увековечить, по желанию царя, описания великолепных покоев дворца, красоту гаремных наложниц, богатство их нарядов, причесок и украшений. Вязь старых надписей проглядывает сквозь полированную поверхность; рядом автографы посещавших Сигирию, например арабов, которые прибыли на Серендиб (так по-арабски звучит название острова) вместе с Марко Поло. До чего же неисповедимы пути Господни: мы идем по следам великого венецианского путешественника, видим то, что созерцал сам Поло!

Наверняка он больше всего любовался здесь знаменитыми фресками, которые видим и мы, поднявшись еще выше по узкой лесенке, огражденной металлической сеткой. Возможно, фрески хорошо сохранились не только благодаря ровному климату, но и потому, что были защищены от дождя и ветра: художники писали их на внутренних стенах пещер.

Сами художники занимали нижние пещеры, обжитые еще буддийскими монахами. Там живописцы смешивали и растирали яркие растительные краски: желтые, зеленые, оранжевые, красные. Так что краски были долговечные и тоже способствовали сохранению наскальной росписи. Фрески Сигирии, известные во всем мире, — выдающиеся образцы древней сингальской живописи. У них много общего с фресками Аджанты и Эллоры в Индии, хотя эта цейлонская работа, конечно, глубоко самобытна. До сих пор тайны храмовой и наскальной росписи переходят по наследству в семьях мастеров кисти. Сейчас этим занимается лишь небольшая группа народных художников, называемых «ситтару». Они же расписывают и деревянные маски для обрядовых церемоний. Сюжеты фресок — буддийские предания и легенды, реже — светская тематика.

Необычность фресок Сигирии еще и в том, что на стенах пещер были запечатлены полуобнаженные девушки-наложницы в изысканных нарядах. Они задумчиво смотрели на нас большими глазами из-под длинных ресниц.

— Многих девушек из царского гарема, — показывая на фрески, говорит Абеи, — ожидала печальная участь: надоевших наложниц царь Кашапа сбрасывал со скалы, на которой был устроен бассейн. Сейчас мы туда поднимемся.

Пройдя по нескольким металлическим лесенкам, вмурованным в скальные стены, Абеи садится на камень и вытирает панамкой со лба капли пота.

— Что-то я с вами притомился, — произносит он тихим голосом, смущенно улыбаясь. — Давайте, я расскажу вам историю царя Кашапы. Прежде всего: вы знаете почему он здесь поселился? Ведь Сигирия задумывалась как дворцовый ансамбль на вершине скалы. В неприступную крепость ее превратил Кашапа.

Он боялся, что престол отца перейдет к его младшему сводному брату Могаллану, мать которого происходила из царской семьи. А мать Кашапы была простолюдинкой. Чтобы упредить такое развитие событий, Кашапа захватил трон и заточил брата в темницу (позже тому удалось бежать в Индию).

От своего отца Дхатусена юный узурпатор потребовал отдать все сокровища. Кашапа был уверен, что властитель Анурадхапуры немало накопил их за долгие годы правления. В ответ Дхатусена предложил сыну отправиться с ним к искусственному огромному водоему. Там у дамбы жил в уединении старый монах, с детства воспитывавший и учивший царя.

Дхатусена обвел рукой гладь водохранилища, указал на старую хижину своего учителя и, повернувшись к сыну, сказал:

«Вот все мои сокровища, накопленные за долгую жизнь».

«Смерть обманщику!» — завопил Кашапа, обращаясь к стражникам. Те схватили царя и замуровали живьем в каменное надгробие его могилы.

Кашапа захватил трон в 477 году, но уже через семь лет, мучимый совестью и ожиданием возмездия от бежавшего в Индию брата, преследуемый видениями заживо погребенного отца, возвел цитадель на скале и переехал в Сигирию. Но и там отцеубийца не мог найти успокоения, тираня своих подданных. Никакие забавы и развлечения, пиры и наложницы не могли прогнать черные мысли о неотвратимом отмщении. И оно наступило.

Спустя одиннадцать лет добровольного заточения на Львиной скале, ему все же пришлось покинуть неприступное убежище. Гордыня не позволяла ему избежать встречи со своим братом...

Оставив Абеи отдыхать на площадке, я иду на последний приступ вершины. Железные лестницы ведут вверх по почти отвесной скале. Следом, не отставая от меня, поднимаются буддийские монахи. Абеи успел уже перемолвиться с ними и сообщил мне, что это послушники из дальнего монастыря. Для них Сигирия — святое место...

От непрерывного подъема начинают дрожать ноги. Хорошо, что есть перила, можно и опереться на них — передохнуть. Солнце слепит глаза, по спине текут струйки пота. И вот наконец-то последние ступеньки. Ура! Я на самой вершине.

Свет заливает зеленую площадку, кустарник. Как ни странно, сюда ветром, а то и птицами, занесены земля и семена. А высота-то, высота: не шутка — вершина поднимается на 475 метров над уровнем моря. На верхней площадке заметен фундамент дворца и до сих пор поблескивает водная гладь бассейна. Это здесь резвились наяды из гарема царя Кашапы, и отсюда сбрасывал злодей со скалы не угодивших наложниц.

На такой высоте ветер бьет в лицо, а внизу — тихо, не шелохнутся ветви деревьев. Отсюда видно далеко-далеко. Пожалуй, можно даже рассмотреть ту долину, в которой находится деревня Хабарана. Там встретились воины Кашапы и его брата, прибывшего с войском из Индии.

Братья сражались на боевых слонах. Поединок длился долго: у Кашапы сломался лук, кончились стрелы и у его брата. Но вот слон Кашапы шагнул на край болота, оступился, заревел и повернул назад. Воины царя, увидев, что их предводитель бежит, тоже бросились врассыпную. Кашапа остался один. Надменный и властный, он не перенес бы унижений плена и выбрал единственно приемлемый для своей необузданной натуры путь: выхватил из ножен меч и перерезал себе горло. В одной из легенд говорится, что Кашапа еще успел поднять меч и угрожающе потрясти им в воздухе.