— Если вы насчет Альбины, то зря. Это не мой кадр. Она свидетельница в чистом виде.
— Я о другом... Сейчас получишь такие улики, что пальчики оближешь! Первый сорт... Вот три пули. Эта слишком деформировалась, да и вторая — тоже. А вот эта удачно легла... Держи лупу, Лев! Держи, тебе говорят... Вот сюда смотри... Читай...
Кузькин направил лупу в нужную точку и вслух прочел короткое слово: «Месть»... Старик прав! Первосортная улика... Правда, пальцы при этом облизывать не хотелось.
Альбина вовсе не упала в обморок. Она резво ходила по двору и жадно курила... Увидев Льва, она бросилась к нему, торопясь сообщить важную новость.
— Я вспомнила! Я знаю имя убийцы.
— Ну и кто он?
— Его зовут Иван... Помните, я говорила, что в полночь звонила Алле?
— Помню... Вы позвонили, а она вас быстро отшила.
— Да, быстро... Но три коротких предложения она сказала. Примерно так: «Не могу я говорить, Альба. У меня сейчас в гостях Ваня. Очень милый мальчик...»
* * *
Совещание началось сумрачно. То, что генерал Вершков ни разу не улыбнулся, это понятно. Речь шла о важном убийстве... Но чувствовалось, что шеф зол на весь мир. В кабинете висела предгрозовая атмосфера.
Правда, по мере докладов настроение у Вершкова улучшалось. И свое заключительное слово он начал на мажорной ноте.
— Прежде всего хочу похвалить наших молодоженов. Я не приказывал им приехать. Я только намекнул, что без них трудно, — и вот они бросили Крым и приехали... Все бы так относились к делу! Больше было бы толка!
Полковник Потемкин и Паша Муромцев на последнее замечание встали и опустили головы. Замечание Вершкова о бестолковости их работы было несправедливо. Но так в мире устроено — раз ты дорос до генерала, то можешь поносить всех, кто ниже званием.
— Работаете вы хорошо! А надо — отлично!.. Тут ведь не обычное убийство. Тут дело пахнет политическим скандалом. Иностранные журналисты прямо намекают, что смерть Бакуниной выгодна Президенту... Надо срочно найти убийцу! Из-за вашего бездействия на главу государства падает тень подозрения.
Последние слова заставили встать всех, всю оперативную группу Павла Муромцева. Все встали и склонили головы в знак осознания своей вины. Все, кроме Льва Кузькина. Он гордо смотрел прямо в глаза генерала... Неслыханная дерзость!
— Я вижу, майор Кузькин, что вы не согласны?.. Вся Европа стоит на ушах, а у вас конь не валялся!
— Европа — она такая! Она всегда у нас грязи найдет... А вот про коня я действительно не согласен. Конь у нас валялся! И даже очень.
— Хорошо, Кузькин. Давайте подробности. Разложите все по полкам.
— Раскладываю... Убийцу зовут Иван. Ему около тридцати. Есть его смутные приметы и фоторобот. Есть несколько человек, кто мог бы его опознать... На пуле гравировка со словом «Месть!». Так?
— Так. Ну и что? Как вести розыск?
— Я полагаю, что надо установить всех, кто придет на кладбище. Известно, что убийцы часто посещают похороны своих жертв... Это какой-то синдром!
— Садитесь, ребята. И вы, Кузькин, садитесь вместе со своим синдромом... Мысль вы подали хорошую. Из тех, кто был на кладбище, находим тридцатилетнего Ивана и закрываем дело — злодей найден!.. Просто до неприличия.
Тимур Аркадьевич тоже сел в председательское кресло. Было видно, что он устал от постоянного напряжения. Генерал из внутреннего кармана вытащил записную книжку, подвинул к себе лист бумаги и начал переписывать какие-то адреса.
Минуту все напряженно молчали. Потом Вершков осмотрел всю группу Муромцева, обернулся к полковнику Потемкину и добродушно подмигнул:
— Ну как, Петр Петрович, найдем убийцу?
— Будем стараться... Будем работать самым активным образом.
— Вот и хорошо! Тогда я, с вашего разрешения, направлю Багрову с Хилькевичем догуливать отпуск. Сегодня они полетят в славный город Шадринск. Там кругом леса, там рыбалка отличная — рядом озеро Круглое и река Верба... Так вот, в гостинице «Алмаз» у наших молодоженов оплачен «люкс» из трех комнат... Как, Ирина, поедете?
— Мы, конечно, готовы... Но как же следствие?
— Это все там, в Шадринске... Бакунина родом из этого города. А местный журналист Рихард Зоркий намекнул мне, что нити могут вести туда... Вот вы и разведайте! А вдруг «Мститель» из этого Шадринска?
Вершков опять встал и осмотрел всех. Но теперь в его взгляде не было злости и усталости. В его глазах был азарт сыщика.
— А все остальные пока остаются в Москве... Кузькин был прав — завтра работаем вокруг похорон. Я подкину ребят с видеотехникой... Очень велика вероятность, что убийца засветится...
* * *
В обычной обстановке Альбина не обратила бы внимания на Кузькина. Это простак и увалень, а ей нравились импозантные мужчины... Правда, такие не смотрели в ее сторону.
Крымова общалась со Львом всего сутки, но в обстановке напряженной и нервной. А это очень сближает. Тут час идет за год!
Оказавшись вечером в своей одинокой квартире, Альбина начала тихо выть от одиночества. Ей вдруг показалось, что в ее жизни было всего два настоящих друга — Алла Бакунина и Лев Кузькин... Было два друга, а теперь остался только один.
Крымова бросилась к телефону и позвонила ему. Она даже не могла представить, что отрывает сыщика от семейного ужина, от жены, от детей.
Альбина назначила Кузькину встречу на Тверском бульваре. Он не мог не прийти — она сказала, что вспомнила важную информацию.
У нее действительно были кое-какие сведения... Журналистка Бакунина была натурой скрытной, но Альбине, как заветной подружке, она выбалтывала всё и про всех...
Крымова вспоминала людей, которых Апла ненавидела или на которых она злилась. Таких было очень много, а память у Альбины была отличная. Они бродили по малолюдным московским переулкам уже полтора часа, а Крымова продолжала выдавать факты, каждый из которых мог стать основой очередной версии.
— Уже очень поздно, Лев. Вы не могли бы проводить меня домой... Я угощу вас чудесным кофе.
— Да, вы правы, Альбина, уже поздно... Я, конечно, вас провожу, но вот кофе — это в другой раз.
— Почему, Лев?.. Вы очень нерешительный мужчина.
— Вот и нет! Я решительный, но рассудительный... Что скажут о вас соседи, если вы принимаете мужчин в такое время?
— Ах, так вы о моей репутации заботитесь? Не надо! Мне совсем наплевать, что подумают о нас соседи... Тем более что они могут быть правы!
— Нет, Альбина! Спасибо за предложение, но — не могу... Я зарок себе дал. Пока не поймаем убийцу Бакуниной, никаких прогулок налево... Вот завтра на кладбище помогите определить среди публики — кто есть кто!
— Понятно, Лев!.. Я, конечно, помогу. Но только ради памяти Аллы, а не ради вас... Я вам не «прогулка налево»! Я к вам со всей душой... Не провожайте меня, Лев! Я на вас обиделась... Вы не лев, а облезлый кот!
* * *
Гражданская панихида и весь ритуал проводов проходил в доме журналистов. Вот там народа было много. Тысячи граждан интеллигентной наружности выражали скорбь по оппозиционной журналистке... В толпе говорили, что со смертью Бакуниной из страны вообще уйдет свобода, правда, либерализм...
Но на кладбище поехали не все. В колонну выстроились десять полупустых автобусов. Сто пятьдесят человек! Ну, максимум — двести... И треть из них — всяческая охрана, включая сыщиков и присланных Вершковым фотографов. Еще треть — журналисты. А вот оставшаяся часть очень интересовала Муромцева.
На старом кладбище было тесно. На дорожке рядом с могилой поместилось два-три десятка человек. Остальные разбрелись, печально осматривая соседние оградки и надгробия.
Павел стоял так, чтоб видеть большинство народа. Рядом с ним был журналист, долго работавший с Бакуниной. Понятно, что он не знал всех в этой толпе. Но он знал многих. И он понимал, что может интересовать сыщиков.
