Главное, не терять самообладания, думал он, прожевывая мясо. Барашек был явно молодой, нежный, и питался он при жизни весьма изысканно, а незадолго до решающего события его от пуза накормили сладкой курагой. Далее, повар был знатоком своего дела: изжаренная на виноградных угольях нога отливала смуглым золотом тончайшей корочки. Такое блюдо в современном ресторане стоило не более ста долларов, но и не намного менее...
Да, будто бы все так и есть, так и надо. Глеб протянул руку, задел рукавом рубашки медный кубок, ловко подхватил его и тотчас наполнил из кувшина. Лара тем временем быстро очистила луковицу костяным ножом, который был в комплекте скатерти. Так. Целоваться, значит, она с ним не собирается. Тогда и мы попробуем этот древний лук. Вот интересно, что бы показал радиоуглеродный анализ данных биологических материалов? Надо заначить косточку, фрагмент шелухи. Этот баран, возможно, жил, и этот лук, вероятно, рос несколько тысяч лет назад...
— А у Зонгара в музее не было костяного ножа, да и вино было не такое, — сказал Глеб, пригубив из кубка высококачественный мускат.
— Другая мелодия, — пояснила Лара с полным ртом. — Я предпочитаю белое и сервировку побогаче.
Ничего такого вроде «ну, а теперь-то ты мне веришь?» она не сказала. Это и понятно, ведь Глеб уже несколько часов делал вид, что принял предложенную ему реальность.
Допустим, он сам был бы сейчас где-нибудь в Америке и говорил бы тамошней девушке, что он из России, а она бы ему почему-то не верила. И вот, он предъявил бы какое-нибудь доказательство... Для Лары, значит, все было именно так. Она знала, кто она и откуда. Тот факт, что и Глеб не сомневается в этом, не должен вызвать у нее каких-то особых эмоций. Облегчением была мыль о том, что теперь-то, по крайней мере, ясно, что вовсе она не «человек Доцоева».
Когда с едой было покончено, Лара сытно рыгнула и принялась ковырять в зубах, для чего в этом комплекте, в отличие от музейного, предполагалась маленькая вазочка с зубочистками. Глеб улыбнулся, подумав, что это финальное торжествующее рыгание ставит последнюю точку во всех сомнениях: девушка из Ле-мурии вполне может иметь такую привычку, отнюдь не шокируя своих сотрапезников. М-да. Вино все же ударило по мозгам.
Лара свернула скатерть в узелок и отбросила в сторону. Внутри узелка звякнуло: это разбилось что-то из бесценной керамики, выволоченной какой-то непонятной и чудовищной силой из глубины времен.
25
Ночь, звезды, пахнет прелой соломой, где-то в глубине скирды шуршит мышь. «Так и мысль моя сейчас шуршит, мечется, где-то внутри черепа, пытаясь понять то, что не может объяснить разум», — думал Глеб, лежа с Ларой в странной какой-то позе, которую и представить не мог, сколько ни скитался по дорогам страны.
Эта походная поза для двух спящих не предполагала никакой надобности в подушках. Лара не зря постелила себе соломы вплотную с его ложем, последовательно, голова к голове. Лежа на одной линии, навзничь, втянув ноги вдоль скирды примерно по оси земного меридиана, они положили головы друг другу на плечи. Еще одно лемурийское изобретение... Их волосы путались, а уши соприкасались, что неимоверно возбуждало мужчину. Он будто раскачивался на волнах, обращенный ногами на север, чувствуя плечи Лары, обращенной ногами на юг. В центре зрения дрожала Полярная звезда. Над головой обреталась Кассиопея неправильной буквой «М», а за ней длинношеим гусем, он же искаженная «У», покачивался Персей.
— Лара, — спросил Глеб, — почему Джинн чувствует себя комфортно именно под охраной призрака?
— Это очень просто, — отвечала она. — Дело в том, что Джинн и Смерть неразрывно связаны друг с другом. Скорее всего, то, что люди называют Смертью, этот мрачный образ с косой — и есть Джинн. Переход умершего человека из живого состояния в мертвое, отделение и переселение его души в другой мир происходит только при участии Джинна.
Она явно считала Смерть именем собственным, так показалось Глебу. Интересно, что-нибудь шевелится в этой молодой... то есть страшно подумать, насколько немолодой — женщине, оттого, что от разговора трутся их скулы?
Спать не хотелось обоим. Лара медленно, с долгими паузами рассказала историю, с чего все началось. Глеб слушал, переводя взгляд со звезды на звезду...
Могильщики — это именитый род жрецов, которые занимались погребением знатных людей в самом древнем государстве на Земле — Лемурии. Им были известны секреты мумифицирования, которые затем слепо скопировали египтяне. Но мумифицирование лемурийцев отличалось тем, что действительно даровало бессмертие их богоподобным правителям, а не просто производило на свет высохшие, как вобла, человеческие тела.
Джинн — это один из главнейших инструментов мумифицирования, потому что он управляет самим временем. Что такое Джинн — не знает никто. Это некая данная сущность, которая была на Земле задолго до того, как возникло человечество и жизнь вообще. Но именно поместив умершего в скорлупу времени, и можно сделать его жизнь вечной. И только отбросив во времени какую-то земную область и столкнув ее в пространстве с собственной копией, можно ее уничтожить. В этом и есть разрушительная сила Джинна.
Могущество Джинна заключается в том, что он может доставать из глубин времени различные предметы, как бы творя их заново. Он может выполнять многие человеческие желания — именно тем, что меняет ход времени.
Зонгар, предводитель племени могильщиков Лемурии, выпросил у Джинна бессмертие. Царица амазонок поняла, насколько это опасно — Зонгар, безраздельно владеющий Джинном. Она приказала Ларе, одной из своих самых лучших воительниц, найти Зонгара и отобрать у него Джинна. Лара и ее амазонки настигли Зонгара, но он был готов провалиться во времени, уйдя от погони. В последний момент Ларе удалось завладеть Джинном, она тоже испросила у него бессмертие. С тех пор продолжается вечная битва Зонгара и Лары во времени.
— Все ясно, — сказал Глеб. — Ты не знаешь, кто такой Зонгар. Более того, ты не знаешь, что такое Джинн.
— Зонгар, — сказала Лара терпеливым тоном училки, — это главарь могильщиков.
— Насколько он старше тебя?
— Я не знаю. Царица говорила, что и при ее бабушке он был таким же, как и сейчас.
— Почему изначально Джинн был заодно с Зонгаром?
— Не знаю.
— Ты прячешь Джинна, а он его рано или поздно находит?
— Находит и снова прячет, но уже от меня.
— И Зонгар не может тебя просто убить?
— Равно как и я — Зонгара. Потому что мы оба под защитой Джинна и самого времени.
— А меня Зонгар, конечно, может убить, — с грустью констатировал Глеб.
— Разумеется.
— Послушай, а разве ты не можешь спрятать Джинна раз и навсегда. Так надежно, что Зонгар его никогда не найдет?
— Это невозможно, потому что в распоряжении Зонгара вечность. И рано или поздно он все равно найдет Джинна.
— Здесь есть какая-то ошибка, — сказал, подумав, Глеб. — Мне кажется, я знаю, как решить твою проблему. И помочь в этом тебе может именно само время.
В ответ Глеб вдруг услышал легкое посапывание. Лара уснула внезапно, как и в автобусе. Словно космонавт какой-то. Такой способности можно только позавидовать.
Высоко в небе гудел самолет, дальний, идущий, например, с Москвы на Дели. Его огни двигались от созвездия к созвездию, мгновеньями замещая звезды. Глеб подумал о тех ребятах, которые сидят сейчас в кабине и видят над собой тот же черный купол. Как знать, может быть, в какой-то другой реальности он был бы одним из них...
Глеб продолжал думать. Ему казалось, что время действительно можно как-то использовать. Ведь если время можно искривлять, то реально и замкнуть петлю времени... Мысль извивалась, словно дракон, а Глеб как раз и следил за этим созвездием — Драконом, вьющимся между двумя Медведицами, пока не пошли перед глазами туманные видения сна.
Вот они лежат рядом, не как мужчина и женщина, а как боевые товарищи, посреди степи, словно тысячи лет назад — кочевники. Глядя на звезды, Глеб вдруг ясно, до самой глубины сознания ощутил, что все, что говорит ему Лара, — не обман, не следствие ее безумия, а истинное устройство мира. Его вдруг охватил ужас под безмолвным небесным куполом. Рядом с ним, во сне уткнувшись ему в плечо, лежало неведомое, чуждое, бессмертное создание...
