— Я бы уж точно сбежал от такой жизни, — сказал Жаров.

— Куда, в смерть?

— Нет, конечно. Но сбежал бы — это точно!

— Сбежал, сбежал... — бормотал следователь, нащелкивая кнопки на своем телефоне. — Об этом стоит подумать.

11

Прибывшая бригада тщательно осмотрела жилище мертвеца. Ни осмотр, ни последующая экспертиза не добавили ни одной новой детали, кроме тех, что и так предполагались.

Смерть Шурупова наступила в результате отравления цианидом. Следы яда были обнаружены только в бокале, то есть самоубийца просто бросил капсулу в свое вино. Скорее, это была именно растворимая капсула, поскольку никакого флакончика в комнате не нашли. Степень трупного окоченения показала, что Шурупов принял яд буквально за час до того, как был обнаружен мертвым.

— Если бы мы поехали сразу на Руданского, а не мотались туда-сюда, — вздохнул Жаров, — то могли бы спасти этого человека.

— Не вини себя в том, что действуешь согласно мужской природе, — пробурчал Пилипенко.

Была уже поздняя ночь, а друзья так и сидели в кабинете следователя. Не раз обсудили ситуацию, постоянно упираясь в одни и те же вопросы.

— Вопросы-то остаются, и странные, — сказал Клюев. — Но боюсь, для начальства неубедительные. Могу поклясться, что дело будет закрыто даже в таком виде.

— А знаете, ребята, что самое нелепое в этой истории? — вдруг спросил Жаров, обращаясь сразу ко всем присутствующим.

— Кофейник? — спросил Пилипенко.

— Нет, — сказал Жаров. — Можно представить, что человек включил его на автопилоте, по инерции. Ведь достаточно просто красную кнопку нажать.

— Страница из судового журнала? — предположил Минин.

— И это мимо. Вырвать страницу и уплыть с нею — факт, с трудом поддающийся объяснению, но все же возможный. Отложенная смерть. Малодушие или что-то еще... То, что никак, ни при каких обстоятельствах не может быть возможным: Груздева знала о том, что ее возлюбленный мертв, говорила о нем в прошедшем времени, и было это часа за три до его смерти. Откуда она знала, что через три часа Шурупов покончит с собой? Он что, попросил ее ассистировать, подержать свечку?

— Понятно. — сказал следователь. — Мистика никогда не давала тебе покоя. Тайна Марии Целесты лопнула, как пузырь на воде. И вот, ты уже спешишь найти другую загадку из области непознанного. Ты неисправим, брат. Но, что бы там ни было, мы должны немедленно посетить эту девушку.

— Сейчас? Среди ночи?

— Именно.

Сказано — сделано. Уже через несколько минут, благо что теперь улица была свободна, Пилипенко и Жаров вошли в вестибюль гостиницы «Крым».

— А девушка ушла! — заявила администраторша, довольно пожилая строгая женщина.

— С вещами? — спросил Пилипенко столь грозно, что женщина отшатнулась.

— А вот и нет! — сказала она. — Просто так, прогуляться.

При этом она невзначай глянула на круглые стенные часы, где как раз в этот момент прыгнула стрелка, отсчитав час ночи.

— А дайте-ка нам, любезнейшая, — он указал округлым движением пальца на стену, — ее ключик.

— А у вас есть санкция? — спросила служащая, правда, уже снимая со стенда гостиничный ключ.

— Жаров, покажи ей санкцию! — сказал Пилипенко, уже осваивая ботинком лестницу, и журналист по локоть засунул руку себе за пазуху.

Этот трюк срабатывал на практике не один раз. Администраторша лишь мельком глянула в его сторону, и через минуту они все трое вошли в номер Груздевой.

— Что может делать девушка ночью в незнакомом городе? — пробормотал Пилипенко, вроде ни к кому не обращаясь, но женщина сочла своим долгом ответить:

— Можно догадаться!

— Правда, — добавил Жаров. — Груздева могла познакомиться с кем-то и...

— Это вряд ли, — сказал следователь, оглядываясь по сторонам. — Не та девушка. Христианка и прочее. Ее парень мертв, и она знает об этом. С нею что-то определенно случилось.

Он прошелся по комнате, выдвинул ящик стола, заглянул под кровать. Администраторша вдруг выбросила в сторону Жарова руку ладонью вверх.

— Так вы покажете мне санкцию на обыск?

— Разумеется! — воскликнул Жаров и снова углубился в изучение своего внутреннего кармана.

Пилипенко тем временем раскрыл платяной шкаф и плавным движением пальца потревожил платья. Было ясно, что Груздева уже распаковала свою туристскую сумку и вновь расположилась в номере. Жаров достал из кармана кипу бумажек и стал перебирать, бормоча:

— Квитанция за электричество. Вы представляете, сколько они заломили? Надо разобраться с этими ребятами, я не мог съесть в мае такое количество энергии!

Женщина с любопытством наблюдала за действиями Жарова, тем временем следователь зашел в туалет. Жаров продолжал:

— Счет за интернет... Это убийство какое-то! Вы представляете? — он помахал бумажкой перед носом женщины. — Кстати, небось заглядываете на разные интересные сайты. Не вы ли там под ником Ксюша-89?

— Нет! — раздраженно отрезала женщина. — И я не знаю, что такое «ник», и смутно понимаю, что такое «сайт». Так где же ваш ордер-то?

— Нашел! — радостно и громко закричал следователь из-за двери туалета. — В бачке от унитаза.

Он вошел в комнату, сияя. Жаров спокойно спрятал свои бумаги в карман. В руках у Пилипенко блестел обыкновенный аптечный флакончик.

— Предположительно, с ядом, — сказал он. — Иначе не имело смысла его так надежно прятать.

Слово «надежно» следователь явно заключил в кавычки.

— Получился несанкционированный обыск, — вздохнула администраторша.

— И что? — с возмущением возразил Жаров. — Речь идет о смерти человека.

— Самое меньшее, что мы можем предъявить девушке, живущей здесь, — это хранение и передача третьему лицу опасного, запрещенного к использованию вещества.

— А самое большее? — поинтересовалась администраторша.

— Подстрекательство к самоубийству, — немедленно ответил следователь. — Вот мой телефон. Позвоните немедленно, как девушка вернется.

— Надо отдать его Минину на экспертизу, — сказал он Жарову, когда они вышли на улицу. — Пусть и займется прямо с восьми утра. Вдруг там и вправду яд?

12

Уже часов с девяти Жаров с нетерпением ждал от друга звонка, поглядывая, как перемигивают на стене редакции электронные часы. Решил сам позвонить в десять, но Пилипенко опередил его — голос следователя прозвучал в офисе в девять сорок пять:

— Экспертиза подтвердила. В номере Груздевой найден тот самый цианид, которым отравлен Шурупов.

— Я не сомневался, — с грустью произнес Жаров. — Все красивые девчонки почему-то всегда... Гм!

У Жарова не выходили из головы живые, трогательные картинки: нательный крестик падает на грудь девушки и залипает на загорелой коже, рука ее, украшенная колечками и перстеньками, заворачивает маленькие иконы в тряпицу, укладывает рядом с лиловыми трусиками...

— Что замолчал? — послышалось в трубке. — Вспомнил других своих подружек, которые в итоге оказались убийцами или соучастницами? Может быть, у тебя того... некое мистическое свойство притяжения?

— В таком случае, тебе повезло, — ответил Жаров. — Я вроде индикатора у великого сыщика. Но дело в другом. Не верится мне, что эта девушка могла помочь кому-то перебраться на тот свет. Наоборот, она могла лишь препятствовать самоубийце. Потому что по христианству это большой грех.

— Человеческая душа — загадочная субстанция. Если она, конечно, существует... Ладно, — перебил себя следователь. — Сегодня утром я официально сообщил Шуруповой о гибели ее мужа.

— И какова реакция? — спросил Жаров.

— Самая обыкновенная. Бросилась в слезы. Глотала валидол. Да, валидол... — Пилипенко замолчал, что-то обдумывая, связанное, вероятно, с валидолом. Продолжил:

— Я, межпрочим, спросил ее, почему она поехала в Симферополь поездом. Почему не на самолете? Ведь у нее пропал муж, она должны была спешить.

— И как объяснила?

— Да укачивает ее. Странно все это. Груздева тоже ехала поездом. Хотя все эти гламурные бизнес-леди по определению предпочитают аэро. Знаешь... Эту твою красавицу я бы не в передаче яда обвинил, а в преднамеренном убийстве.