— Что, что? Слон в пальто!.. Кто я, а кто Вронский! Тот нажал на свои кнопки, и вчера с самого верха мне дали команду: «Закрыть дело, вернуть Берковичу фото похищенных вещей и извиниться».

— Ну и как ты? Все сделал?

— Не все!.. Фотографии и списки вернул, но сделал копии. Дело закрою послезавтра — мне же на это дали три дня... А извиняться не буду вообще. Дудки им!

Разговор со следователем происходил два часа назад. Потом Кукин позвонил Вронскому и неожиданно получил приглашение. Вот уж действительно — на ночь глядя!.. Когда они вошли в гостиную, до полуночи оставалось двадцать минут.

Это была не комната, а зал в пятьдесят квадратных метров. И весь интерьер, если сказать о нем очень скромно, был шикарный до неприличия!.. Резное дерево на потолке. Картины позапрошлого века на стенах. Бронзовые конные скульптуры на сервантах. Дубовые книжные шкафы с золотыми корешками старинных томов... Так и должен жить богатый адвокат!

Вронский пригласил Кукина к камину, усадил в кресло, налил коньяк, предложил сигару... Все это напоминало поздний прием в английском замке. Один лорд пришел к другому сэру... Первая фраза адвоката была из этой же серии:

— Прекрасная погода, не правда ли?

Кукин воспринял это как иронию, а на такие шутки он умел реагировать быстро.

— Согласен с вами, Аркадий Ильич. Изумительная погода... Но в Шотландии вчера шел дождь. А в южном Лондоне — туман. Едешь в карете, и ничего не видно дальше лошадиного хвоста.

— Согласен, Кукин. Это плохо, когда в глазах туман... Давайте о деле?

— Не возражаю!.. Мне очень непонятно, Аркадий Ильич, зачем вы добились закрытия дела. И еще сказали, что кражи как бы и не было... Так она была или нет?

— Была, Кукин, была... Но — на все воля клиента! Не захотел Беркович огласки, и я работал на закрытие дела... Борис, а вы не голодны? У меня холодильник набит под завязку.

Кукин попытался отказаться, но делал это с таким видом, что это было скорее похоже на согласие. К тому же — он и на самом деле был голоден, как крокодил в сезон дождей... Они пошли на кухню, напоминавшую банкетный зал «Метрополя».

Есть в полночь — вредно! Но в такой «семейной» обстановке пошел более откровенный разговор.

— Я почему пригласил тебя, Кукин.

— Почему?

— А потому, что закрыть уголовное дело — это поддела... Я чувствую, что ты вышел на след грабителей. Так?

— Вышел!

— А следователь мог перед закрытием дела изготовить копии фотографий. Так?

— Так!

— И он мог передать их тебе. Так?

— Так!

— А ты, Кукин, не дурак. Ты быстро поймешь, почему мой клиент не хочет огласки.

— Почему?

— Не скажу!.. Давай, Кукин, договоримся на берегу. Ты находишь бандитов, наказываешь их, отбираешь украденные вещи, передаешь их хозяину и получаешь от Берковича огромную премию... А от меня ты получаешь вечную дружбу. Это не мало!

— Согласен! Это щедрая оплата... А милицию мы при этом оставляем в стороне?

— Верно! Люблю умных людей... Послушай, Кукин, а почему ты ловишь этих бандитов? Как ты на них вышел?

— Случайно... Один из них — должник моей клиентки. Три года, гад, алименты не платит...

* * *

Они задержались на сутки. На шоссе западнее Боровска наткнулись на тихий автосервис, где за хорошие деньги взялись перекрасить и «Опель», и «Шевроле»...

На это было несколько причин... Понятно, что цвет «мокрого асфальта» был не броский, но запоминающийся. А главное, что обе машины, выехав из леса, сразу сменили номера и документы. И в новом техпаспорте «Шевроле» значилось, что это джип небесно-голубой масти...

Их поселили рядом с автосервисом. В соседних избах были оборудованы «гостиничные» номера «люкс» с удобствами на улице.

Внешне Злотников был спокоен, зная, что новые документы у них крепкие, а менты их пока не ищут... Нет, они ищут, но того, кто взорвал машину за гостиницей «Азалия». А там Шпунт сработал идеально!

По похищению артистов — шум еще не начался. А это еще большой вопрос, что там было?.. И было ли что?.. Не было ничего, и все тут!

Несмотря на тревожное время, Червонец и не думал отказываться от поиска вещей Берковича. Слишком высокий куш маячит на горизонте... Да и деньги кончаются — Ефим Борисович потратил на эту операцию всю свою заначку. Весь стратегический запас в рублях и валюте...

В комнате был один стул, два окна и три кровати... Они уже сняли стресс и собирались спать, но Червонец начал обсуждать создавшуюся ситуацию... Впрочем, это был его монолог. Игорек с Колей лишь изредка поддакивали и вставляли одобрительные фразы.

— Нет сомнений, что эта девка не настоящая Дубровская. А что это значит?

— Что?

— Это значит, что она не знает, где Дубровский мог спрятать наши вещи.

— Точно, шеф!

— И что нам делать?

— Не знаем. Тут все как-то запуталось...

— Вот я и думаю, ребята, что придется нам все распутать... Эта девка сболтнула, что настоящая Дубровская уехала к жениху в Киев. Поедем ее искать!

— Правильно, шеф! Киев — большая деревня. Там актрису найти, как два пальца...

— Потруднее, ребята, но найдем... И вот что я думаю. Нам надо узнать, как идет следствие по делу того коллекционера. А кто об этом знает все?

— Следователь!

— Идиоты! Он-то знает, но нам к нему нельзя соваться... Мы зайдем к адвокату Берковича. Но осторожно, без расшифровки нашего интереса...

— Верно, шеф! Мы появимся у него невзначай. Будто бы мимо шли и случайно зашли...

— Но есть, ребята, еще один вариант. Эта девка мельком упомянула про гримершу из Останкино. Ее зовут Марго, и она знает, где Дубровская!

* * *

Головной офис «Янусбанка» располагался рядом с Триумфальной площадью, более известной, как «Маяковка»... Вывеска банка сверкала на гостинице «Пекин», а вход — чуть дальше, в переулке.

Напротив входа в банк стоял зеленый «Ниссан» Дениса, в котором, кроме хозяина, сидели Кукин и Ванда. Все они нервничали и ждали возвращения налетчиков.

В сам банк пошли двое — Слава Зуйко как настоящий владелец ячейки и Ольга со второй карточкой и с паспортом Веры Дубровской... Формально — все было нормально! За исключением того, что Аркадий Дубровский погиб, а Ольга — это не совсем Вера...

Но служащие банка не могли знать ни того, ни другого. Они вполне могли не знать о смерти таможенника — мало ли их погибает в авариях! А Крутову даже артисты принимали за Дубровскую...

Они вошли в фойе, и Слава резво бросился к стойке, за которой возвышалась жгучая брюнетка неопределенного возраста. Вероятно, что с этой «банкиршей» Зуйко общался в прошлые визиты.

— Здравствуйте, Ирина Бруновна! Я так рад вас видеть!.. Вы меня помните? Я ваш постоянный клиент.

Было видно, что дама узнала Славу в лицо, но больше ничего не помнила. И ей было стыдно, и клиент поспешил на помощь:

— Это я вас запомнил потому, что вы красавица. А у меня внешность невзрачная. Меня все забывают... Я — Слава Зуйко. Был у вас в прошлом месяце.

— Нет, я помню! Прекрасно помню... Станислав Зуйко.

— Точнее — Вячеслав. Но я даже на Ростислава откликаюсь... Милая Ирина Бруновна, проводите нас с госпожой Дубровской в хранилище. Я хочу переложить кое-что из своей ячейки в ее.

При этом Слава извлек свою банковскую карточку и предъявил «банкирше»... И Ольга достала свой ключ, на котором латинскими буквами было написано: «Аркадий Дубровский».

Ирина Бруновна мило улыбнулась, предупредила какого-то клерка в зале и повела парочку в подвал, в хранилище.

Это был редкий банк, где каждая ячейка открывалась с единого пульта двумя электронными ключами.

Опытный в банковских делах Слава сразу после входа остановился, дождался Ирины Бруновны, у которой была служебная карточка, и они одновременно приложили свои ключи к датчикам на пульте... На экране высветилось: «Вячеслав Зуйко — ячейка № 35». И сразу же в глубине зала возле открытой дверцы загорелся зеленый огонек.