И они пошли вдоль оврага, перебегая от куста к кусту... Слева возвышался высоченный забор. Окон коттеджа не было видно, но осторожность не мешала — по пути могли быть телекамеры, сигнальные растяжки или простые капканы.

Они пока не представляли, как будут действовать, когда обойдут участок с тыла. Чтоб штурмовать забор, необходима специальная техника. А у них из альпинистского оборудования была лишь трехметровая веревочка и молоток, отдаленно напоминавший ледоруб.

Они прошли уже три четверти пути, когда услышали звук клаксона. Стало ясно, что автобус уже перегородил дорогу. Это был призыв к переговорам.

* * *

Злотников думал, что у него есть несколько дней. Он знал, что милиция провинциальных городов работает ни шатко и ни валко... Нет, понятно, что начальство киногруппы будет жаловаться и качать права. Менты же умело отобьют первые атаки... Они скажут, что Дубровская могла сбежать с любовником, а тот актер в лесу — он сам себя привязал к дереву... Или, например, эта парочка разыграла похищение для раскрутки своего имиджа. Нормальное дело!

Одним словом, Червонец считал, что милиция Боровска не пошевелит пальцем раньше чем через три дня. А потом начнет шевелиться, но вяло и медленно... Короче, по его прикидкам, для спокойных допросов Дубровской у них была неделя.

А тут вдруг — «Здравствуйте, я ваш продюсер»... Появление у ворот автобуса с киногруппой более чем настораживало.

После того как от ворот прибежал испуганный Шпунт, Ефим Борисович решил сам идти на переговоры... И он пошел!

Открыв массивную дверь в заборе, Злотников вышел на помост... Первое, что он понял: противник перекрыл выезд. Автобус стоял не просто так, а наискось, упираясь капотом в плотное сосновое мелколесье, а задние колеса почти нависали над склоном оврага.

Вышедшие из автобуса люди толпились в лесу, и было видно, что их много... Червонец оценил и то, что это молодые мужчины. Женщин всего три, и это сорокалетние дамы крепкого сложения...

По мосту навстречу Злотникову неторопливо шел мужчина с характерным творческим лицом. Он был приветлив и даже улыбчив.

— Здравствуйте, любезный наш хозяин. Я — Фурман Вадим Семенович, режиссер из Москвы.

— А я — Иванов Иван Иванович.

— Очень приятно!.. Мы вот тут ехали-ехали и набрели на ваш особняк... Это хороший знак!

— Для кого?

— Для всех нас!.. Мы решили снимать у вас сериал — эпопею из провинциальной жизни. И замок у вас симпатичный, и природа... Мы хотим...

— А мы не хотим!

Злотников разозлился, скрылся за забором и демонстративно с лязгом и грохотом задвинул засов... И правильно! А кому понравится, когда вот так нагло вешают на уши лапшу?..

Ефим Борисович знал, что ему надо быть жизнерадостным и бодрым. Перед домом его ждали испуганные Коля и Игорек. Они заглядывали ему в глаза и ждали команды.

— Ничего страшного, братва! Они хотят кино здесь снимать. Природа здесь подходящая... Но нам, на всякий случай, пора сматываться. Не верю я им!

Последняя фраза чем-то очень понравилась. И Шпунт, и Николя вместе подхватили ее и стали наперебой высказывать свои простые мысли:

— И мы им, шеф, не верим! У них артистку украли, а они место для съемок ищут? Так не бывает! Это они нас искали. И нашли!.. Скоро здесь менты будут.

— Стоп, ребята! Некогда лясы точить... Мы с Николаем грузим вещи и готовим машины, а ты, Шпунт, иди в подвал, упакуй девку в дорожном варианте и веди сюда... У нас пять минут на все про все!

И Игорек бросился вниз, обдумывая план действий... Пусть эта девка не артистка Вера, но тоже очень хороша! И сейчас она будет в его полном распоряжении... Жаль, что за пять минут ничего не успеть! А как могло бы быть хорошо...

Он быстро сбежал по лестнице и открыл дверь подвала... Пленница уже третий час сидела, привязанная к креслу. Она казалась вялой и не способной ни к какому сопротивлению.

Шпунт начал ее развязывать, одновременно думая над фразой Червонца: «упаковать в дорожном виде». Это как это?.. В подвале было много всего, но не было самого необходимого. Он шарил вокруг взглядом, но не находил подходящего ящика или крупного чемодана... А как еще ее упаковать?

В последний момент Игорек вспомнил про груду почти новых мешков. Надо один натянуть сверху, а другой снизу. Отличная тара!

Освобожденная от веревок девушка попыталась встать, но это получилось с трудом. Она пошатывалась и крепко держалась за спинку кресла... Шпунт подумал — это даже хорошо, что сейчас ей плохо. Вялую пленницу и перевозить легче!

Он отошел к столу, быстро выбрал два мешка и вернулся в центр подвала... Прежде всего он оторвал девушку от кресла и установил ее на свободном месте, где удобней надевать тару.

Один мешок Шпунт свернул и сунул под мышку. А второй расправил и попытался поднять над головой Ольги. Но длины рук не хватало — или первый мешок выпадал из-под мышки, или второй не надевался.

— Слушай, ты присядь пониже!.. Сама же видишь, что мне не очень удобно.

Ольга присела на корточки. Прямо перед ее глазами были коленки Шпунта, чуть ниже — его щиколотки, а совсем у пола — рыжие кроссовки.

Игорь расправил мешок и протянул руки перед собой... Ольга тоже протянула руки перед собой и схватила парня за щиколотки, за место чуть повыше кроссовок. И не дожидаясь надевания мешка, Ольга Крутова рванула ноги Шпунта на себя, разводя их в стороны — правую конечность влево, а левую вправо.

Пока Игорек в полете заваливался назад, она вставала, поднимая его ноги выше плеч...

Все завершилось глухим ударом черепа о бетон... Шпунт грохнулся затылком и приложился так крепко, что не успел даже чирикнуть.

Он лежал в позе трупа, но пальцы его рук нервно дрожали, выдавая, что клиент скорее жив, чем мертв...

Ольга развернулась и резво побежала в дальний угол — к верхнему подвальному окошку... Было ясно, что она дурила Шпунта и только притворялась немощной!.. Вот, никому нельзя верить! Все врут! Не всегда, но часто...

Под окошком стоял стол, но его высоты было мало... Ольга взгромоздила табурет, прихватила обрезок трубы и взобралась на пирамиду под самый потолок. Ей предстояло преодолеть две трудности — взломать узкое подвальное окошко и пролезть в него.

И надо было спешить! Всегда могли прийти два других бандита, да и тот, который Шпунт, уже начал мычать, шевелить головой и подавать другие признаки жизни.

Обрезком трубы Оля зацепила оконный замок и крутанула его по часовой стрелке.

Замок звякнул, оторвался и полетел в потолок, а труба с грохотом отскочила вниз. Табурет под Крутовой задрожал, зашатался, но устоял... Она схватилась за ручку и потянула на себя. Окошко нежно скрипнуло и открылось.

И на Ольгу пахнуло запахом свободы, ароматами леса, сухой травы и ржавого железа...

* * *

Переговоры прервались в самом разгаре. Это обидело Фурмана, но он считал, что не все еще потеряно. Их задача, отвлекать бандитов на себя. Это еще можно выполнить. Надо только действовать методично и по всем направлениям.

Артур Умнов направился к артистам, которые прятались за автобусом. Продюсер на ходу сочинял стишки, и актеры дикими голосами орали призывы и лозунги типа: «Мы хотим сниматься тут. Мы обгоним Голливуд!»

Умнов колотил кулаком в ворота и требовал продолжить разговор.

Но круче всех сработал Миша Маков. Он единственный, кто видел бандитов в лицо. Он решил, что должен взглянуть на них сверху и гневно обличить!.. Михаил рванулся к воротам и с одного прыжка взлетел на верхнюю перекладину. Он перекинул ногу, сел верхом и взглянул вниз... Там во дворе были все трое — двое возились у машин, а тип в синей бейсболке, пошатываясь, выходил из дома.

Миша пригляделся, а потом закричал, пытаясь перебить бравурные лозунги: «Это они! Это бандиты, которые украли Веру Дубровскую. Они не уйдут от возмездия...»

В пылу актерского вдохновения Маков даже не заметил, что к нему направляется старший из бандитов. Тот, которого все называли Червонец.