— Нормально, шеф!.. Даже жалко девку.

— Жалеть будем потом!.. Мы сядем вот здесь, как «тройка НКВД», а по краям стола две настольные лампы. И направить их в центр, на кресло, где она...

— Здорово, шеф! Это для воздействия на психику?

— Именно... Я дам сигнал, и ты, Шпунт, встанешь, зайдешь за кресло и рывком разорвешь ей платье на спине.

— Сделаю, шеф!.. Я давно хочу ее пощупать.

— Щупать будем потом! Сейчас надо узнать, куда ее муж спрятал наши вещи...

Все это время связанная Ольга лежала на тахте с кляпом во рту и с повязкой на глазах... Только ближе к вечеру ее повели в подвал, усадили в кресло и привязали к нему.

Ей было страшно... Из-за яркого слепящего света Ольга не видела тех, кто ее допрашивал.

Уже по первым вопросам она поняла, что эти люди принимают ее за Дубровскую. И это нормально — за последнюю неделю все принимали ее за актрису... Но бандиты намекнули, что это второй допрос. А значит, настоящая Дубровская уже попадала к ним в лапы. И странно, что она промолчала об этом.

Те, кто сидит по краям, это явные «шестерки». Ольга всячески пыталась наладить контакт с главным, который в центре. На пятом вопросе она узнала его имя и отчество.

— Я поняла, уважаемый Ефим Борисович, что вы ищете какие-то вещи?

— Именно, Верочка!.. Мы ищем наши вещи. Это такие маленькие штучки, лежавшие в большом чемодане... Они очень дорогие, а ваш муж украл их у нас и где-то спрятал. Где? На даче, на чердаке, у соседей?.. Думай, девочка. Только ты можешь догадаться. Воровать — нехорошо!

— Конечно, нехорошо... Но об этом может знать артистка Дубровская. Вы у нее спрашивали?

— А что мы сейчас делаем?.. Всё! Мое терпение лопнуло. Если вы хотите играть в кошки-мышки, то мы будем спрашивать вас грубо и жестоко... Я прошу вас, Николя, подберите инструменты. А вы, Игорь, приготовьте даму к беседе.

Коля Фокин встал, начал греметь клещами-фомками и раскладывать их перед пленницей на верстаке.

А Шпунт зашел за кресло, сдвинул веревки с плеч девушки, крепко двумя руками взялся за ворот ее рубашки, примерился и рванул в разные стороны... Материя с треском лопнула, обнажив плечи пленницы.

Ольга вскрикнула и попыталась объяснить самое главное:

— Вы думаете, что я Вера Дубровская? Это не так! Я совсем другая... Я — Ольга.

Она говорила нервно и быстро. Все слышали этот невнятный бред, но никто не обращал внимания. Каждый занимался своим делом... Николя взял большие клещи и газовый разводной ключ. Позвякивая этим инструментом перед лицом пленницы, он зловещим голосом спросил у Злотникова:

— Ну как, шеф, можно начинать?

— Рано, друзья. Вдруг она сама все скажет, а мы зря попортим ее красоту... Ты, Коля, пойди на кухню и раскали эти вещи докрасна. А Верочка пока подумает.

Николя вразвалочку пошел к двери, но выйти не успел. Его остановил панический возглас Шпунта:

— Стой!.. Это не она! Точно, ребята, она не врет... Идите все сюда. И включите мне верхний свет.

Коля Чижов стоял у двери рядом с выключателем. Он послушно отложил на тумбу орудия пыток и нажал кнопку... Лампа была очень яркой. Матовая «сотка» висела на длинном проводе прямо над креслом.

Червонец и Николя недоверчиво подошли к спине пленницы. Шпунт отодвинул волосы и радостно обратился к Ефиму Борисовичу, который стоял по правую руку.

— Вот, сам посмотри!.. Что это?

— Это плечи... А здесь — шея.

— Какая шея!

— Как какая?.. Тонкая, красивая, слегка загорелая... Ты мне, Шпунт, Ваньку не валяй. Докладывай четко!

— Докладываю, шеф... Тогда в Москве я тоже к ее шее приблизился. И я сразу запал на две родинки — вот здесь и тут... Они такие крупные, как перец в гороховом супе.

— Да, понимаю... У меня тоже одна была с родинкой. Это запоминается...

Злотников обошел кресло, присел и стал вглядываться в лицо девушки... Еще минуту назад он ни в чем не сомневался, а сейчас из-за двух пятнышек на шее попал в тупик... Нет, эта девка очень похожа на Дубровскую. Но с другой стороны, Червонец плохо различал симпатичных женщин. Скажем, в разделе «Курносые блондинки» — они все казались ему на одно лицо.

Шпунт тоже обошел кресло и присел рядом.

— Фима, вы посмотрите на ее глаза. У той был нахальный взгляд. Та, которая в Москве, она смотрела, как пантера на охоте... А у этой глаз доверчивый, как у зебры.

— При чем тут зебра! Хотя я и сам чувствую, что эта не такая наглая, как та, что в Москве... Ты что там, Николя, дверь подпираешь? У тебя какие мысли на этот счет?

— Я думаю, шеф, что нам без разницы — она это или кто... Так мне нагревать инструменты или нет?

— Нагревай!.. Мы спросим ее, но о другом. Если она не Дубровская, то где Дубровская?

* * *

В сложных ситуациях Денис умел концентрироваться и работать активно. Но сейчас, когда он понял, что Ольге грозит смертельная опасность, он растерялся. Слава Зуйко тоже как-то обмяк. Инициативу взяла на себя Ванда.

Они собрались в апартаментах продюсера Артура Умнова — в люксе № 301. Здесь были самые заинтересованные лица. От киношников только трое — хозяин номера, режиссер Фурман и его ассистентка Полина Ганина.

Ванда усадила всех за круглый стол и начала совещание.

— Что нам известно? Нам известно, что бандитов трое. У них две машины — «Опель» и «Шевроле» цвета «мокрый асфальт»... Что еще? Вспоминай, Борис! Ты же их видел.

— Я видел только двоих. Одного издалека, а того, что в синей бейсболке, видел несколько раз. И в Москве на вокзале, и в поезде, и в гостинице.

После этих слов Артур Умнов закричал:

— Я тоже его видел! У меня есть его фото... — Продюсер вскочил с места, вытащил из шкафа ноутбук, разложил его на столе, включил и только тогда начал объяснять: — Наш оператор — он фанат! У него мощная цифровая камера, и он снимает все подряд... Вчера вечером он перегнал на мой компьютер две сотни снимков... Утром я их просмотрел. Там точно есть тип в синей бейсболке. Не помню только где...

Говоря это, Артур активно работал мышкой, листая фото... Вот серия встречи группы на вокзале, вот портретные снимки в вагоне, вот приезд в Боровск, а это размещение в гостинице... Умнов чуть было не пропустил нужный кадр. Глазастая Ванда победно вскрикнула, хлопнула продюсера по плечу, и он вернул картинку.

Это был холл «Азалии». Оператор удачно снял жанровую сценку: молодой посетитель в синей бейсболке заигрывает с администраторшей Кирой Петровной на фоне вывески «Мест нет»... Артур увеличил лица, а Фурман, как режиссер, попытался объяснить мизансцену на фотографии.

— Очевидно, этот парень клеит Киру. Зачем?.. Она для него старовата, а рядом толпа молоденьких актрис... Если он приехал нашим поездом, то ему нужен ночлег. И наша администраторша могла его куда-нибудь поселить... Жаль, что сегодня не ее смена.

Режиссер ехидно взглянул на продюсера. Они работали вместе не первый год, и Вадим Семенович отлично знал манеру работы продюсера.

— Послушай, Артур. Я удивлюсь, если у тебя нет домашнего телефона Киры.

— У меня не зря фамилия Умнов... Я все предусмотрел. Есть и телефон, есть и домашний адрес.

— А данные о муже?

— А вот с мужем у нее не очень ладно! И поэтому я сейчас позвоню ей, скажу пару ласковых слов, и она прибежит через двадцать минут... Она рядышком живет, в трех кварталах от нас.

Кира Петровна вбежала в номер через пятнадцать минут...

Она предполагала совсем другое, была сбита с толка, ошарашена, и это очень помогло в разговоре... На администраторшу навалились сразу всем миром, но основной допрос вел Денис.

— Уважаемая Кира Петровна, вы знаете парня, который на экране?

— Конечно, знаю. Это Игорек — очень хороший мальчик.

— Что вас с ним связывает?

— Это хамский вопрос! Я сама со своими связями разберусь — с кем, где и сколько раз. Не лезьте в мою личную жизнь!

— Как хотите. Я только хотел уберечь вас... Игорь — опасный человек. Вы, например, знаете, что он участвовал в убийстве сотрудников милиции?