Датировка этих посланий сопряжена с большими трудностями. Попытаемся прежде всего выявить связь между ними. То обстоятельство, что все четыре послания так или иначе связаны с тондракитами, само по себе не может служить доводом в пользу их более или менее одновременного появления. Но между LXVII и LXVIII посланиями наблюдается определенная корреляция. Тондракиты направили какие-то грамоты армянскому католикосу Петросу Гетадардзу, пытаясь внушить ему свои воззрения. Через посредство сирийского католикоса содержание этих грамот стало известно Григорию Магистру. Он направил ответное послание сирийскому католикосу (LXVII) и резкое послание тондракитам Тулайла с обличением их (LXVIII). Вряд ли мы ошибемся, допустив, что оба послания составлены более или менее одновременно.

X послание составителем письмовника озаглавлено: «Некоему дьякону владыки Петроса, (написанное) в то время, когда произошли волнения черни». Здесь Григорий Магистр обещает, между прочим, коснуться в будущем бедствий, вызванных действиями «манихеев» и многих других еретиков. Автор имеет в виду, вероятно, те же события, что и в LXVII и LXVIII посланиях.

Наконец, LXIX послание посвящено содержанию икон. Еретики хулят обряды официальной церкви, обвиняют ее приверженцев в идолопоклонстве, что и заставляет Григория Магистра выступить с апологией иконопочитания и самих икон. По внешним признакам это послание не может быть непосредственно соотнесено ни с одним из упомянутых выше.

Конкретные действия тондракитов и ответные мероприятия Григория Магистра нашли отражение в LXVII и LXVIII посланиях. Точная датировка двух других посланий для наших целей несущественна. Но определение даты LXVII и LXVIII посланий представляет безусловный интерес.

В LXVIII послании говорится, что еретики направили грамоту «наместнику святого апостола Фаддея и его (духовного) сына — Григория (Просветителя)», т. е. армянскому католикосу^[1230]. Адресат еретиков здравствует, он «ныне владеет престолом», он «проклянет» их.

В LXVII послании Григорий Магистр называет католикоса по имени — он прочел грамоту, которую еретики написали святому иерарху Петросу. Таким образом, оба послания касаются грамоты, отправленной еретиками католикосу Петросу Гетадардзу. Аристакэс Ластивертци сообщает, что прибывший в Ани Катакалон Кекавмен (1046 г.) изгнал католикоса в Арцн, тот прибыл туда незадолго до праздника Богоявления, т. е. до 6 января 1047 г. В день праздника католикоса взяли под стражу и доставили в Халтой Арич. Здесь Петрос оставался до Пасхи (19 апреля), а затем был препровожден в Константинополь в течение, по-видимому, того же, 1047 г. Император приказал окружить Петроса почестями, но держал его при себе три года. Лишь после того как сын Сенекерима Арцруни взялся опекать его, Петрос перебрался в Севастию, в обитель св. Креста. Здесь по истечении двух лет он и умер, утверждает Аристакэс^[1231]. Петрос в действительности умер позднее (считается, что в 1058 г.)^[1232]. Но история и хронология его скитаний изложены, как мне кажется, верно. Следуя Аристакэсу, получается, что он прибыл в византийскую столицу во второй половине 1047 г., оставался там в 1048–1050 гг. и в 1051 г. перебрался в Севастию^[1233]. Именно здесь он для Армении вновь стал политической фигурой, здесь (а не в Константинополе!) должен был получить грамоту из Тулайла. Поэтому 1051 год можно рассматривать как terminus post quern, по крайней мере для LXVII и LXVIII посланий.

LXVII послание озаглавлено: «Ответ на послание сирийского католикоса, отправленный в то время, (когда автор) был дукой Васпуракана и Тарона. После того, как он изгнал манихеев из страны Греческой и из Тондрака, остатки их гибельного племени отправились к сирийскому католикосу в город Амиду — быть может, обманным путем удастся убедить его. По этому поводу он написал послание Григорию Магистру Аршакиду. И вот ответ». Как было сказано выше, в надписи из Кечаройка от 1051 (или 1054?) г. наш автор также назван Аршакидом, дукой Васпуракана и Тарона. Данные заголовка и надписи хорошо согласуются друг с другом, по этим признакам LXVII послание вполне могло быть составлено в начале 1050-х годов.

В этом же послании говорится, что Григорий Магистр искоренил плевелы зла «во дни нашего святого и Христом увенчанного самодержца императора Константина Мономаха»^[1234]. Казалось бы, на основании этой фразы можно прийти к выводу о написании LXVII послания после Мономаха. Но противоположный вывод кажется тем не менее более вероятным. Действительно, если бы Григорий Магистр писал после Мономаха, он мог бы сделать это в трех-четырехлетний промежуток времени между смертью императора 11 января 1055 г. и собственной кончиной в 1058 г. Вряд ли «магистр Мономаха», как он именует себя в одном из посланий^[1235], не отметил бы соответствующим эпитетом, что его покровителя более нет в живых. Следует учесть, что послания Григория Магистра уже из-под пера их автора выходили как законченные литературные произведения, рассчитанные на определенный общественный резонанс. Поэтому фраза о том, что автор совершил то или иное деяние при таком-то императоре, отнюдь не означает, что императора нет в живых. Называя венценосца, автор придает большую значительность собственным деяниям. Если эти соображения верны, тогда фраза: «Мы будем уповать на нашего Христом увенчанного, святого, самодержавного и миродержавного благочестивого императора»^[1236] — относится к тому же Мономаху. Таким образом, вероятным временем написания LXVII и LXVII посланий является промежуток между 1051 и 1054 гг.

Если приведенные выше соображения по поводу датировки посланий в значительной степени гипотетичны, то, определяя время действий Григория Магистра, направленных против тондракитов, мы становимся на более твердую почву.

При Константине Мономахе автор посланий стал правителем фемы Месопотамия (1044 или 1045) и при нем же выполнил свою программу обращения еретиков. Прибыв в Месопотамию, пишет Григорий Магистр, «я обнаружил там произросшие плевелы зла. Видя, как мутнеют воды чистого потока, я дошел до истока», т. е. до Тондрака. Здесь, продолжает автор, он также очистил местность от всяческих плевел зла и нечестия, под которыми он разумеет, конечно, отступников. В Тондраке Григорий Магистр разрушил дома еретиков, изгнал их, а деревню переименовал по названию находившегося там святилища св. Георгия. Со времен Смбата Зарехаванци это святилище находилось в руках еретиков^[1237]. Следует думать, что Григорий Магистр прибыл в Тондрак в качестве дуки Тарона и Васпуракана. В LXXIII послании, перечисляя свои титулы, автор называет себя также правителем Маназкерта, Арчэша, Беркри^[1238]. Тондрак находился в непосредствен ной близости от Маназкерта.

К Григорию Магистру, узнаем мы из LXVII послания, явились двое иереев — отступников, которые впоследствии были крещены, получив имена Поликарпа и Никанора. То были приближенные ересиарха, по-видимому Йесу, служили ему в хижине, ставшей логовом скотских мерзостей. Они донесли, что в этой хижине хранятся грамоты, направленные отовсюду Йесу. Григорий Магистр пишет, что он ознакомился с их содержанием, причем выяснил, что также из страны его адресата, сирийского католикоса, шли жалобы на него, Григория. Далее автор сообщает: «В этом Шнаванке^[1239] проживали мужчины, одетые как церковнослужители, и было скопище блудниц. Мы распорядились, чтобы дома были разрушены и преданы огню, а сами (еретики) изгнаны из наших пределов». Из этого же послания выясняется, что армянские епископы обратили в истинную веру тысячи еретиков. Среди этих прелатов был и Епрем — архиепископ Бджни, родового владения Григория Магистра.

Оценивая действия нашего автора, нельзя не обратить внимание на следующее обстоятельство. Григорий Магистр преисполнен ненависти к еретикам, этим чувством отмечена каждая его фраза, касающаяся тондракитов. LXVIII послание — это откровенная брань, доверенная бумаге. Но меры, принятые против тондракитов в 50-х годах XI в., по сравнению с прошлым отнюдь не так жестоки. Григорий Магистр пишет, что его предшественники, «военачальники и правители», по заслугам предавали еретиков мечу, не щадя ни старцев, ни младенцев. По повелению армянских иерархов еретикам выкалывали глаза, их клеймили «лисьим знаком». Но в Шнаванке никто не был подвергнут членовредительству, хотя закон предусматривал для еретиков смертную казнь^[1240]. Григорий Магистр разгромил общины еретиков, он тысячами приводил их к крещению, но от крайних мер действительно воздерживался. Сложившееся о нем в литературе представление как о типичном средневековом «инквизиторе» нуждается в существенных оговорках. Тем не менее репрессии, предпринятые Григорием Магистром, сыграли решающую роль в дальнейшей истории тондракитов. Ересь держалась еще на протяжении столетий, но как широкое общественное движение тондракитство вскоре прекратило, по-видимому, свое существование^[1241].