Битву при Маназкерте в августе 1071 г. считают непосредственным рубежом между двумя историческими периодами — византийским и тюркским владычеством в Армении. Уже с началом систематических тюркских набегов византийское присутствие в этой части империи стало быстро сокращаться. Но полностью исчезло оно не в 1071 г., а несколько позже. С другой стороны, и тюрки укрепились здесь не сразу после бегства византийской армии. Но поражение Романа Диогена предопределило политический статус Армении на несколько десятилетий вперед. Территории, которые империя приобрела в X–XI вв., составляли теперь владения преемника Алп-Арслана — султана Меликшаха.

Сельджукское движение — одновременно и миграционное и завоевательное — явилось отражением и результатом крупных сдвигов, которые происходили в жизни среднеазиатских тюркских племен. В XI в. «Великие сельджуки» создают обширную империю, объединившую многие народы Среднего и Ближнего Востока. В конце XI в. эта империя распалась, но ряд новых государственных образований доказали свою жизнеспособность и продолжали функционировать. Сельджуки создают развитую систему государственного управления, финансов, весьма действенную военную организацию. Появляются развитые формы землевладения и землепользования.

Значительная часть покоренных сельджуками народов находилась на более высоком уровне социально-экономического и культурного развития, чем завоеватели. Их вклад в сельджукскую государственность, экономику, культуру исключительно велик. Понимали это и сами завоеватели — вчерашние кочевники быстро усваивали многие достижения покоренных ими народов. XI–XII века стали важным этапом в развитии самих тюркских народов^[1197].

Но в жизни народов, оказавшихся под сельджукским владычеством, завоевание сыграло, в общем, деструктивную роль. В Армении сам процесс завоевания растянулся на 20–25 лет. Это были годы непрекращающих с я набегов и больших экспедиций, когда завоеватели стремились исключительно к захвату добычи^[1198]. Их нападения завершались разрушением городов, грабежом, уводом жителей в плен. Именно сельджукское нашествие явилось той основной причиной, которая толкала армян на экспатриацию. Следует подчеркнуть, что с концом сельджукских войн этот процесс не приостановился, он продолжался и тогда, когда Армения уже вошла в состав Сельджукского государства. Сельджукское нашествие нанесло огромный удар по производительным силам страны. Расцвет городов, который наблюдался в XII–XIII вв., не связан с кажущимися благотворными последствиями сельджукского владычества. Города и торговля развивались согласно собственным закономерностям, этот процесс не был связан непосредственно с политическим режимом страны. В литературе обычно отмечается, что XI век — время далеко зашедшего процесса феодального сепаратизма, в результате которого страна теряла свою мощь и становилась добычей завоевателей — сначала византийцев, а затем сельджуков. Действительно, продолжающееся политическое дробление никак не способствовало обороноспособности Армении. Этот фактор сыграл немалую роль накануне византийского завоевания. Но не следует также излишне обобщать его действие. Подрывая оборонную мощь страны, феодальный сепаратизм был закономерным явлением на пути ее дальнейшего социально-экономического развития и сам по себе не свидетельствовал об упадке.

Наступательной мощи сельджукских отрядов противостояла византийская военная машина, именно она и потерпела поражение. В литературе обычно говорится о недальновидной политике империи, которая упразднила самостоятельность Армении и тем самым лишилась буферной зоны на востоке, способной остановить сельджукское нашествие. Но насколько верна посылка, согласно которой сопротивление армянских царств было бы эффективнее, нежели противодействие, оказанное через посредство фемной организации?

Ведь сельджуки захватили не только те области, которые сравнительно недавно вошли в состав империи^[1199]. Под сельджукским владычеством оказались и исконные имперские территории. Кочевые племена оказались в состоянии создать военную организацию, которая превосходила имперскую. Можно ли думать, что военное сопротивление армянских царств оказалось бы эффективнее? Географическое положение Армении делало ее неизбежной жертвой сельджуков.

Глава VII

Движение тондракитов

Движение тондракитов, его социальное содержание, направленность и объективная историческая роль продолжают оставаться предметом дискуссии. М. Чамчян и ряд других традиционалистов трактовали это движение только как ересь, только как отклонение от официальной церкви и ее доктрины. Во всем доверяя средневековым полемистам, они полностью восприняли и свойственное последним резко враждебное отношение к тондракитам. В советской науке тондракитство рассматривается как социальное движение, знаменующее «революционную оппозицию» феодализму, при этом специфика его зачастую игнорируется. В современной зарубежной науке отрицается народный характер этого движения, вне рассмотрения остаются его возможные цели, касающиеся социального переустройства. Все исследователи, однако, сходятся ոճ значительности этого явления, его устойчивости, его размахе.

В настоящей главе предпринята попытка систематизировать данные источников, касающиеся хронологии, ареала распространения, социального состава и, наконец, учения тондракитов. Историко-культурные истоки еретического вероучения здесь не разбираются, эта сторона проблемы подробно рассмотрена в монографии Н. Г. Гарсоян^[1200]. Ересь анализируется в тех пределах, в каких она отразила мирские устремления тондракитов, т. е. лишь как составная часть и отражение их реальной программы. В своих выводах и обобщениях автор проявляет особую осторожность. Результаты его исследования оказались уже, ограниченнее, чем у его предшественников, но в отличие от многих старых работ они опираются только на факты, извлеченные непосредственно из первоисточников^[1201].

Исследователь, обращающийся к истории тондракитов, сталкивается с трудностями двоякого рода. С одной стороны, литературные источники истории еретиков все без исключения вышли из-под пера их противников и по самой природе своей не могут быть объективными. Они носят полемический характер, реальная действительность в них сознательно искажена. Подобные препятствия, впрочем, приходится преодолевать при изучении большинства христианских ересей. Но и таких, заведомо необъективных источников сохранилось очень мало. Они касаются отдельных эпизодов движения, разорванных как в хронологическом, так и в территориальном отношении. Лакуны здесь зияющие, поэтому более или менее общие выводы по поводу истории тондракитов, состава движения, его направленности и прочих вопросов требуют множества оговорок. Контроль же с помощью параллельных источников удается лишь в редких случаях.

1. Тондракиты в IX–XI вв

Зарождение ереси тондракитов связывается с именем Смбата из Зарехавана^[1202]. Асолик сообщает, что во времена католикоса Йовханнэса — историографа Йовханнэса Драсханакертци (897–924 или 925) — появился Смбат, родоначальник тондракитов, происходящий из селения Зарехаван гавара Цалкотн^[1203]. Цалкотн — седьмой гавар области Айрарат. На карте С. Т. Еремяна здесь показан город Зарехаван, к юго-западу от Большого Арарата. Это и есть родина Смбата. Что касается времени его жизни, то в посланиях Григория Магистра, написанных в 50-е годы XI в., имеются указания, которые не согласуются с датировкой Асолика. В XXI послании говорится, что тондракиты оскверняют землю в течение 200 лет^[1204].

В LXVII послании перечисляются ересиархи, которые придерживались лжеучения в течение 170 лет, и их предавали анафеме все иерархи Армении и Албании^[1205]. Наконец, в LXVIII послании сказано, что в течение 170 лет 13 католикосов Великой Армении и Албании, множество епископов и т. д. порицали тондракитов, но те не одумались^[1206]. В этом же послании (с. 165) названа и другая цифра — 15 иерархов предавали тондракитов анафеме. Простой арифметический подсчет показывает, что, в представлении Григория Магистра, появление Смбата Зарехаванци следует датировать 50-ми или 80-ми годами IХ в., а не рубежом IX–X вв. Уже М. Чамчян обратил внимание на это обстоятельство и высказал мнение, что у Асолика произошла контаминация. Смбат cтал известен во времена католикоса Йовханнэса Овайеци (833–855), а не Йовханнэса Драсханакертци^[1207]. Всесторонний анализ хронологии проделал А. Г. Иоаннисян^[1208]. Смбат Зарехаванци был современником Йовханнэса Овайеци (822–855), а также Смбата Багратуни, спарапета, отца будущего царя Ашота I. Именно так надо понимать фразу Григория Магистра: Смбат Зарехаванци появился «во дни владыки Йовханнэса и Смбата Багратуни»^[1209]. Далее, под 821 г. Мхитар Айриванеци помечает: «Смбат Аблаб/а/са. Это родоначальник ереси тондракитов»^[1210]. В изложении Мхитара Смбат Зарехаванци и Смбат Багратуни, он же Аблабас, слились в одно лицо, но в целом это известие согласуется с данными Григория Магистра^[1211].