Как известно, одну из специфических особенностей фемного строя в Византии составляло привлечение к воинской повинности местного населения. Становясь стратиотами, крестьяне приобретали определенные льготы, наделялись землей, и до известного времени это способствовало усилению военной мощи империи. Но с середины X в. начинается быстрая «тагматизация» византийской армии. Фемное войско (в его классическом понимании) уступает место регулярным тагмам, состоявшим из наемников — как местных жителей, так и иностранцев^[1015]. Как отражение этого процесса должна рассматриваться известная мера Константина Мономаха, распустившего пятидесятитысячное войско в Иверии и Месопотамии и взамен обложившего население этих фем налогом. Подробности, связанные с этим актом, пополняют наши сведения о внутренней жизни фемы Иверия. Скилица пишет о том, как, основав в Манганах монастырь св. Георгия, Константин Мономах тратил огромные средства, а чтобы пополнить их, прибегал ко всякого рода ухищрениям. Через посредство нечестных государственных служителей он изыскивал недозволенные источники поступлений средств. Так, он «через Льва Сервлия распустил иверийское войско, насчитывавшее около 50 тыс., и вместо стратиотов собирал в тех местах многочисленные налоги». Император, продолжает автор, прибегал и к иным недозволенным сборам^[1016]. Иначе толкует эту меру Атталиат^[1017]. В сражениях с сельджуками ромейские военачальники терпели поражения. Тюрки распространяли свои набеги по всей Иверии, они грабили и опустошали города и села. «Случилось же это из-за крайней жадности императора. Ведь Иверию охраняло боеспособное войско, имеющее в качестве опсония некоторые из прилежащих государственных земель. Император отнял у войска эти (земли/ и, уничтожив эту силу, не только оттолкнул собственных союзников, но и сделал их своими злейшими врагами и через них доставил противнику непобедимое пополнение».

Сходным образом рассуждает и Кекавмен. Стратиг обязан искоренять обнаруженные несправедливости, исходящие от казначеев или практоров, в особенности на границах, Ведь многие области были погублены по этой причине, немало людей перешли к иноплеменникам и привели их против ромеев. Подобное, например, случилось во времена благочестивейшего василевса Мономаха. Сервлий, отправившись по его приказу в Иверию и Месопотамию, чтобы произвести опись имущества и наложить подати, которых никогда не ведали тамошние жители в своей стране, осуществил это, так как был весьма упрям во всем, и побудил людей целыми семьями перейти к василевсу персов. Приведя его со всеми войсками в Романию, они наполнили ее тысячами бед и страданий»^[1018]. Выводы, которые можно сделать на основании этих данных, сводятся к следующему.

1) В Иверии имелось фемное войско в его классическом понимании. Здесь (или поблизости? — τιαρα κειμένων) располагались государственные земли (δημοσίων χωρών), участками которых владели и доходами с которых жили стратиоты. Мы не знаем, были ли то местные жители или переселенцы. Ясно, однако, что подобное войско сформировалось в Иверии давно и успело хорошо себя зарекомендовать. В отличие от тагматиков, эти стратиоты живут собственным опсонием, они ίδίοι,ς όψωνίοις στρατευόμενοι^[1019].

2) Статус этих земель император упразднил. В результате действий Льва Сервлия местное население должно было отныне не поставлять стратиотов, а выплачивать значительные налоги. В результате Иверия и Месопотамия лишились войска.

3) Эти новшества были восприняты населением с глубоким недовольством. Атталиат и Кекавмен утверждают, что жители Иверии переходили на сторону тюрок и служили в их войсках^[1020].

Когда произошли эти преобразования? Ни Скилица, ни Кекавмен не содержат указующих данных. Атталиат же сообщает об этом в связи с сельджукским походом 1048 г., когда в результате роспуска фемных сил Византия не оказала должного сопротивления. Таким образом, роспуск иверийского войска произошел до первого крупного столкновения Византии и сельджуков. Миссия Льва Сервлия имела место между 1042 (приход к власти Константина Мономаха) и 1048 гг., при фемных правителях Михаиле Пасите и Катакалоне Кекавмене. Эта мера коснулась Иверии, по всей вероятности, в ее прежних границах; Великая Армения была присоединена в 1045 г., и византийские принципы фемного ополчения за столь короткий срок не могли быть внедрены.

Перед лицом сельджукской опасности новшества Константина Мономаха сыграли, безусловно, отрицательную роль. С одной стороны, фема Иверия лишилась значительных сил, которые не могли быть быстро восстановлены за счет регулярных тагм. С другой стороны, новые налоги неизбежно порождали недовольство против имперских властей, хотя византийские авторы и явно преувеличивают готовность населения Иверии сотрудничать с сельджуками. Местные авторы рисуют иную картину.

Под началом у фемных правителей были в первую очередь регулярные части, но рядом с ними могли действовать и силы, подчиненные непосредственно местным князьям. Около 1042 г. на Васпуракан было произведено нападение из Хера и Саламаста. Это нападение отразил армянский князь Хачик с сыновьями^[1021]. Он действовал во главе, безусловно, собственной дружины: лишенный каких-либо византийских титулов, он не мог командовать византийскими отрядами. С грузинскими отрядами прибыл в Васпуракан князь Липарит. Их действия должны были согласовываться с задачами фемной администрации. Фемная военная администрация увязывала свои шаги с командованием регулярных войск, направленных для действий из фемы. Но здесь руководящая роль могла принадлежать прибывшим военачальникам (как это было, например, в 1044–1045 гг., когда византийские отряды из Иверии вели действия по присоединению Великой Армении; их командующий паракимомен Николай явно оттеснил Иасита).

* * *

Фемные правители были не только «генералами», но и «губернаторами» вверенных им провинций. Большое место в их деятельности занимали фискальные вопросы, снабжение, строительство и др. В гражданской сфере им приходилось вступать в контакт и сотрудничать с представителями местного самоуправления. Сведения об этом содержатся в надписи Баграта Вхкаци на западной стороне кафедрального собора в Ани, на которую мы уже не раз ссылались. Составленная на языке, весьма отличающемся от классического древнеармянского, эта надпись изобилует просторечными оборотами, но смысл ее, в общем, понятен. Милостью всемогущего господа и императора Константина Дуки, говорится в надписи, магистр и катепан Востока Баграт Вхкаци решил оказать благодеяние столичному граду Ани. Выполняя его волю, ипат Мхитар, сын Курта, спафарокандидат Грегор, сын Лапастака, и спафарокандидат Саргис, сын Артаваз/д/а, став танутэрами (յորժամ աոին զտանուտրութիւն), освободили горожан от ряда налогов. 600 модиев семенных злаков обязан доставить катепан (он же берет на себя расходы на косьбу), а прочее доставляют танутэры своим «домом». Снимаются и сокращаются также налоги при продаже живности и продуктов^[1022].

Обращаясь к вопросу об административном статусе упомянутых в надписи должностных лиц — танутэров, необходимо прежде всего внести ясность в выражение յորժամ աոին զտանու ստութիւն (которое приведено в точном соответствии с его подлинным написанием, стк. 2, справа). Р. М. Бартикян, предпринявший детальный анализ начальных строк этой надписи, опровергает общепринятую точку зрения, согласно которой в приведенной выше фразе говорится о танутэрах, принявших «танутэрство», — զտանուտէրո ւթիւնս или զտանուատ(ե)րութիւնս. По его мнению, наличное написание соответствует действительной структуре слова. Танутрутюн, полагает исследователь, — это композит, отличающийся от танутэрутюн, он означает налог на дом и соответствует греч. 'ενοίκυον, который, по мнению Р. М. Бартикяна, также был налогом, уплачиваемым владельцем дома, а не арендной платой (Бартикян, 1968). Это толкование вызвало возражение С. А. Авакяна, который показал, что композит танутрутюн ирреален, он не согласуется с нормами армянского словообразования. Графическое оформление танутерутюн (соотв. танутэрутюн) в том виде, в каком оно содержится в надписи, вполне закономерно, эпиграфика изобилует примерами опущения гласного без титла^[1023]. Следует думать поэтому, что и в разобранной фразе, и ниже (տանուտէրքն) речь идет об анийских танутэрах, об институте «танутэрства»^[1024]. Но каково было его реальное содержание?