В 1025 г. в Бана (Тао) вернулся сын Георгия I Баграт, будущий царь Баграт IV, который в 1022 г. был взят в Византию заложником. Баграт достиг Тао и вступил в свою вотчину Бана в сопровождении «катепана Востока» катабани алмосавдетиса^[927]. Речь, возможно, идет об одном из Далассинов — Романе или Феофилакте.

В эти годы византийская администрация в Иверии была представлена также кураторами. Скилица^[928] сообщает, что патрикию Ферсу, принимавшему деятельное участие в заговоре Никифора Фоки, Ксифия и др., в числе прочих было предъявлено обвинение в убийстве четырех άρχόντων γειτόνων κουράτωρας. По мнению Т. Василевского, эти кураторы были представителями местной знати, привлеченной византийским правительством к управлению Иверией^[929].

Преемником катепана Романа стал дука Никита из Писидии (по терминологии Аристакэса — веракацу, правитель). Он прибыл в Иверию (гаварн Врац) во второй год царствования Константина VIII, т. е. в 1026 г. Никита убеждал местную знать уступить свои родовые владения империи, получая взамен земли в Византии, и весьма преуспел в этом^[930].

Согласно тому же Аристакэсу, в третий год правления Константина VIII «на восток выступил с многочисленными войсками евнух Симон. Он правил половиной империи, и по-гречески звали его Паракиманос (т. е. паракимомен. — К. Ю.). Симон прибыл в Грузию (йашхархн Врац), но не успел ничего сделать, ибо его настигла весть о смерти императора». Узнав об этом, Симон с войсками немедленно вернулся в Константинополь^[931]. Под этим Симоном следует подразумевать, по-видимому, не Симона — проэдра и друнгария вилы^[932], а Николая, доместика схол и паракимомена^[933]. Николая называет также и Яхъя Антиохийский^[934], а в «Матианэ Картлисай» он назван паракимоменом^[935]. Впоследствии этот Николай был направлен в Ани. Известна печать Николая — проэдра, паракимомена и доместика схол Востока^[936]. Николай прибыл в Иверию, а дальше он вступил в пределы Баграта IV. Титулатура не содержит данных, показывающих его отношение к Иверии, и это понятно: Николай не был фемным правителем. Он был послан в Грузию с особыми полномочиями, но действовал, как и следовало ожидать, из соседней византийской фемы.

В 1033 г. на северной стене храма св. Саргиса в Хцконке была высечена надпись, в которой упомянут любимый вассал (чорт) царя Йовханнэса-Смбата. Саргис — это известный Хайказн, который в литературе обозначается как вест Саргис. В надписи говорится, что от трех ромейских императоров (очевидно, Василия II, Константина VIII и Романа III Аргира) Саргис получил три титула он анфипат-патрикий, вест и дука Востока (дук аревелиц). Авторы надписи просят долголетия царю, дуке, себе и своим родителям^[937].

Ниже будет показано, что фема Иверия называлась также «Востоком», «Восточной». В связи с этим возникает предположение: не бы ли дука Востока Саргис Хайказн правителем Иверии? Если это мнение справедливо, тогда Саргис должен был оставаться в этой должности по крайней мере до 1036 г. Это засвидетельствовано надписью из Текора о порядке пользования оросительным каналом — надпись высечена в царствование Йовханнэса-Смбата, в патриаршество Петроса и в правление Саргиса — «дуки Востока»^[938].

Катепан Михаил Иасит, о котором известно, что он правил Иверией в 1038 г., мог оказаться непосредственным преемником Саргиса Хайказна. Фема подвергалась нападениям грузинского царя Баграта IV, и Иоанн Орфанотроф, брат Михаила IV Пафлагона, отправил на помощь другого брата, Константина. Константин прибыл в Иверию как доместик схол Востока. Иоанн обещал прислать также Далассина, но своего намерения не выполнил, и Константин вернулся, не принеся никакой пользы^[939].

Оставаясь архонтом Иверии и имея титул веста, Иасит в 1044 г. был назначен командующим войсками, собранными для захвата Анийского царства. Ани устоял, и тогда на помощь Иаситу прибыл Николай — проэдр, доместик схол, «паракимомен императора Константина»^[940], который, как было сказано выше, в 1027 г. выступил из Иверии против Баграта IV. В 1045 г. Анийское царство было присоединено к Византийской империи. Вновь приобретенные территории были обращены в фему. Новая фема была объединена с Иверией, центром этого военно-административного округа стал Ани. Первым правителем объединенной фемы был Михаил Иасит. «А некоего ишхана по имени Асит, который ранее правил Востоком, император отправил наместником в Ани», — рассказывает Аристакэс Ластивертци^[941]. Вместе с приданным ему магистром Константином Аланом Иасит, ставший к тому времени вестархом, повел войну против двинского эмира Абу-л-Асвара^[942]. В военных действиях участвовал также паракимомен Николай. В кампании принимали участие как «иверийские» контингенты, так и войска, которыми ранее командовал Гагик II. Но византийская сторона терпела поражения, и в 1046 г. дукой Иверии в Ани стал Катакалон Кекавмен^[943], а Николая сменил архонт великой гетерии евнух Константин Сарацин, получивший полномочия стратига-автократора.

В 1048 г. Катакалон Кекавмен с титулом веста продолжал оставаться правителем Ани и Иверии^[944] и в этом качестве принимал участие, как было сказано выше, в боях против сельджуков. Иверия же (в прежних пределах?) до сентября 1047 г. имела собственного правителя — стратига Льва Торникия. Атталиат утверждает, что накануне восстания Лев был стратигом Мелитины, и Н. Адонц отдает предпочтение именно этому известию^[945]. Между тем нет оснований опровергать достоверность других источников, тем более что они в некоторых случаях независимы, а сообщаемые ими факты хорошо согласуются с окружающей обстановкой. Представитель знаменитого армяно-иверского рода Лев Торникий, как утверждает Пселл, был связан родством с императором Константином Мономахом. Интимные отношения, которые установились между Львом и сестрой императора Евпрепией, заставили Константина Мономаха отправить его в почетную ссылку в Иверию. Отложившись, Лев Торникий не смог собрать восточные войска, ибо они сражались в глубинных областях Иверии, отражая нападение какого-то варвара^[946].

Действительно, иверские отряды, как уже говорилось, были направлены в это время против Абу-л-Асвара. Скилица утверждает, что действия Катакалона Кекавмена и Константина Сарацина против двинского эмира были бы успешнее, если бы на западе (в Адрианополе) не вспыхнуло восстание патрикия Льва Торникия, стратига Иверии^[947]. Как только весть о восстании дошла до столицы, император отдал приказ Константину Сарацину немедленно явиться в Константинополь. Затем Константин заключил с Абу-л-Асваром мир и во главе восточных тагм прибыл в Константинополь, откуда эти отряды, уже под водительством Михаила Иасита, направились во Фракию^[948]. Интересно отметить, что Пселл, по-видимому, различает «Иверию» в ее прежних пределах (именно туда и был направлен Лев Торникий) и «Иверию», разросшуюся благодаря присоединению Ани (τα βαθύτερα της Ίβηρίας).

В литературе ставился вопрос о принадлежности дуки Михаила, упомянутого в известном завещании Воилы, к фемной администрации Иверии. Сохранившиеся данные исключают возможность более или менее определенного решения этого вопроса^[949].

При императрице Феодоре (1055–1056) в Ани прибыл магистр Аарон, который некогда был правителем Васпуракана. Он надстроил городские стены, провел водопровод и волей императрицы, изложенной в хрисовуле, освободил горожан от ряда налогов, о чем гласит надпись на восточной стене кафедрального собора Ани^[950]. Аарон пробыл в Ани до весны 1057 г., когда началось восстание Исаака Комнина, и анийский правитель был придан доместику Востока евнуху Феодору, который выступил против узурпатора с полномочиями стратига-автократора^[951]. К анийскому периоду относится печать Аарона из собрания Государственного Эрмитажа. Владелец печати фигурирует в качестве магистра и дуки Иверии и Великой Армении^[952].