** Я скажу тебе по-французски, какие у меня по этому поводу возникли мысли. То, что вся Европа называет свободой, это, может быть, нечто столь же педантичное, столь же буржуазное, если сравнить с нашей потребностью в порядке - вот именно!
- Tiens! C'est amusant. C'est ton cousin a qui tu penses en disant des choses etranges comme ca?*
______________
* - Вот как! Занятно! Ты имеешь в виду своего кузена, когда говоришь такие странные вещи?
- Нет, c'est vraiment une bonne ame, простая натура, в ней не таится никаких угроз, tu sais. Mais il n'est pas bourgeois, il est militaire*.
______________
* - Нет, он действительно добряк, простая натура, в ней не таится никаких угроз, знаешь ли. Но он не буржуа, он солдат.
- Никаких угроз? - с усилием повторила она. - Tu veux dire: une nature tout a fait ferme, sure d'elle-meme? Mais il est serieusement malade, ton pauvre cousin*.
______________
* - Ты хочешь сказать: натура совершенно твердая, уверенная в себе? Но ведь он серьезно болен, твой бедный кузен.
- Кто это говорит?
- Здесь решительно всё знают друг о друге.
- Тебе это сказал гофрат Беренс?
- Peut-etre en me faisant voir ses tableaux*.
______________
* - Может быть, когда показывал свои картины.
- C'est-a-dire: en faisant ton portrait?*
______________
* - То есть когда писал твой портрет?
- Pourquoi pas. Tu l'as trouve reussi, mon portrait?*
______________
* - Почему бы и нет. А как, по-твоему, портрет удачен?
- Mais oui, extremement. Behrens a tres exactement rendu ta peau, oh vraiment tres fidelement. J'aimerais beaucoup etre portraitiste, moi aussi, pour avoir l'occasion d'etudier ta peau comme lui*.
______________
* - Ну да, исключительно. Беренс очень точно воспроизвел твою кожу, в самом деле очень правдиво. Как бы мне хотелось быть портретистом, как он, чтобы тоже иметь основания исследовать твою кожу.
- Parlez allemand, s'il vous plait!*
______________
* - Говорите, пожалуйста, по-немецки!
- О, я все равно говорю по-немецки, даже когда объясняюсь по-французски. C'est une sorte d'etude artistique et medicale - en un mot: il s'agit des lettres humaines, tu comprends*. Ну как, тебе еще не захотелось танцевать?
______________
* Это своеобразное исследование, одновременно художественное и медицинское, - одним словом, речь идет, понимаешь ли, о гуманитарных науках.
- Да нет, это же мальчишество. En cachette des medecins. Aussitot que Behrens reviendra, tout le monde va se precipiter sur les chaises. Ce sera fort ridicule*.
______________
* Потихоньку от врачей. Как только Беренс вернется, все кинутся на стулья. Очень будет глупо.
- A ты что - так сильно его почитаешь?
- Кого? - спросила она отрывисто и с иностранным произношением.
- Беренса!
- Mais va donc avec ton Behrens!* И потом слишком тесно, чтобы танцевать. - Et puis sur le tapis...** Лучше посмотрим на танцы.
______________
* - Поди ты со своим Беренсом!
** - Да и на ковре...
- Давай посмотрим, - покорно согласился он и, сидя рядом с ней, какой-то особенно бледный, стал смотреть своими голубыми, задумчивыми, как у деда, глазами, на костюмированных пациентов, толпившихся и в гостиной и в читальне. "Немая сестра" прыгала с "Синим Генрихом", фрау Заломон, одетая светским кавалером, во фраке и белом жилете, со вздувшейся на груди манишкой, намалеванными усиками, моноклем и в туфлях на высоченных каблуках, которые нелепо выступали из-под черных штанин, вертелась с пьеро, чьи кроваво-красные губы пылали на белом напудренном лице, а глаза были похожи на глаза кролика-альбиноса. Грек в короткой мантии заносил лиловые трикотажные ноги вокруг декольтированного, поблескивавшего смуглой кожей Расмуссена; прокурор в кимоно, генеральная консульша Вурмбрандт и молодой Гэнзер танцевали даже втроем; что касается Штёрихи, то она танцевала в обнимку со шваброй, прижимала ее к сердцу и гладила ее щетину, словно это были человеческие волосы, подстриженные ежиком.
- Давай посмотрим, - автоматически повторил Ганс Касторп. Они говорили вполголоса, под звуки пианино. - Будем сидеть и наблюдать точно во сне. Ведь для меня, нужно тебе сказать, все это как сон, вот так сидеть с тобой рядом, - comme un reve singulierement profond, car il faut dormir tres profondement pour rever comme cela... Je veux dire: C'est un reve bien connu, reve de tout temps, long, eternel, oui, etre assis pres de toi comme a present, voila l'eternite*.
______________
* ...как будто я в глубоком сне вижу странные грезы... Ведь надо спать очень глубоко и крепко, чтобы так грезить... Я хочу сказать, мне этот сон хорошо знаком, он снился мне всегда, долгий, вечный... да, сидеть вот так рядом с тобой - это вечность.
- Poete! - сказала она. - Bourgeois, humaniste et poete - voila l'Allemand au complet, comme il faut!*
______________
* - Поэт! - сказала она. - Буржуа, гуманист и поэт, вот вам немец, весь как полагается.
- Je crains que nous ne soyons pas du tout et nullement comme il faut, - ответил он. - Sous aucun egard. Nous sommes peut-etre des трудные дети нашей жизни, tout simplement*.
______________
* - Боюсь, что мы совсем и ничуть не такие, как полагается, - ответил он. - Ни в каком смысле. Мы, может быть, просто трудные дети нашей жизни, только и всего.
- Joli mot. Dis-moi donc... Il n'aurait pas ete fort difficile de rever ce reve-la plus tot. C'est un peu tard que monsieur se resout a adresser la parole a son humble servante*.
______________
* - Красиво сказано... Но, послушай... ведь не так уж трудно было увидеть этот сон и раньше. Вы, сударь, поздновато решились обратиться с милостивыми словами к вашей покорной служанке.
- Pourquoi des paroles? - сказал он. - Pourquoi parler? Parler, discourir, c'est une chose bien republicaine, je le concede. Mais je doute que ce soit poetique au meme degre. Un de nos pensionnaires, qui est un peu devenu mon ami, Monsieur Settembrini...*
______________
* - К чему слова? - сказал он. - Зачем говорить? Говорить, рассуждать это, конечно, по-республикански, допускаю. Но сомневаюсь, чтобы это было в такой же мере поэтично. Один из наших пациентов, с которым я, до известной степени, подружился, господин Сеттембрини...
- Il vient de te lancer quelques paroles*.
______________
* - Он только что бросил тебе несколько слов.
- Eh bien, c'est un grand parleur sans doute, il aime meme beaucoup a reciter de beaux vers, - mais est-ce un poete, cet homme-la?*
______________
* - Что ж, он, конечно, великий говорун, и даже очень любит декламировать возвышенные стихи, но разве этот человек - поэт?
- Je regrette sincerement de n'avoir jamais eu le plaisir de faire la connaissance de ce chevalier*.
______________
* - Искренне сожалею, что не имела удовольствия познакомиться с этим рыцарем.
- Je le crois bien*.
______________
* - Охотно допускаю.
- Ah! Tu le crois*.
______________
* - А, ты допускаешь!
- Comment? C'etait une phrase tout a fait indifferente, ce que j'ai dit la. Moi, tu le remarques bien, je ne parle guere le francais. Pourtant, avec toi je prefere cette langue a la mienne, car pour moi, parler francais, c'est parler sans parler, en quelque maniere, - sans responsabilite, ou comme nous parlons en reve. Tu comprends?*
______________
* - Что? Да ведь я это просто так сказал. Я, как ты, вероятно, заметила, почти не говорю по-французски. Но с тобою я все-таки предпочитаю этот язык родному, оттого что для меня говорить по-французски значит в каком-то смысле говорить не говоря, - то есть ни за что не отвечая, как мы говорим во сне. Понимаешь?
- A peu pres*.
______________
* - Более или менее.
- Ca suffit... Parler, - продолжал Ганс Касторп, - pauvre affaire! Dans l'eternite, on ne parle point. Dans l'eternite, tu sais, on fait comme en dessinant un petit cochon: on penche la tete en arriere et on ferme les yeux*.
