-Ох, нет, милая. Что-то Риз с ребятами задерживаются сегодня - ласково ответила женщина, с любовью глядя на нее. Бог не наградил их с Ризом детьми, и юная ДжоДжо, как её прозвали в округе, заменила им дочь. Вот уже седьмой год она жила у Лоуренсов, помогая по хозяйству. Эдна как сейчас помнила тот день, когда испуганная и истерзанная девушка с невероятно большими от страха темными глазами появилась в окрестностях ранчо. Первым её заметил один из пастухов, но поймать дикую кошку никто не мог. Рабочие оставляли на видном месте для нее еду, которую девочка под покровом ночи изредка забирала, опасливо косясь по сторонам - стало ясно, что она слишком напугана. Выручил старый Билл Мюррей, посоветовавший приготовить особые сладости. С чем-нибудь покрепче внутри. И корицей, что отобьёт привкус спиртного. Эдна тогда, немного пометавшись между совестью и выгодой для несчастного ребенка, решительно замесила тесто для кексов. И вскоре рабочие и Риз принесли в одеяле посапывающую чумазую девочку лет тринадцати.

Когда девочка проснулась, то Эдна была рядом. Долгое время понадобилось, чтобы девочка перестала бояться людей. Оказалось, после смерти отца, от которого она тоже не видела ничего хорошего - тот заставлял дочь с малых лет содержать лачуги, в которых жил на приисках, стирать да готовить, девочка решила вернуться к родным матери. Но в племени лишь избили и выбросили её из деревни, не приняв " ребенка белого человека". Так девочка осталась совсем одна. Попытав счастья в поиске хоть какой-то работы, она едва не попала в лапы нехорошим людям, что пытались сделать её, совсем ребенка, прислугой не только по дому. Такое бывало очень часто, правда, с взрослыми женщинами-индианками, и добровольно. От голода многие из них покидали резервации, начинали помогать старателям сперва по хозяйству, стирали и готовили. А после многие безропотно соглашались и делить постель.

Джоджо же, невинная душа, боролась за себя как в смертный час- решив, что её собираются убивать, она искусала и исцарапала мужчину, к которому хотела наняться в помощницы, когда тот попытался напасть на неё. А после бедное дитя скрывалось много месяцев в лесу, делая немногочисленные вылазки в город, чтобы обменять пойманную едва ли не вручную дичь на что-то съестное. Конечно, она совершенно одичала, а стылые зимние ночи, проводимые ею в пещерах или на задворках улиц, пошатнули и без того хрупкое здоровье.

Но сейчас, глядя на ДжоДжо, Эдна видела перед собой весьма милую юную девушку, и ни о чем так не жалела, как о том, что они не могут дать девушке достойного образования. Сама она учила её всему, что знала. Но этого было мало Церковно-приходская школа, что была открыта здесь приезжим проповедником для немногочисленной местной ребятни, также быстро закрылась, когда Преподобного Джонса застрелили в одной из пьяных драк- он пытался разнять пьяных ковбоев. Преподобного Стивенса волновало лишь свое бренное тело и его интересы - все в округе знали, что он частенько навещает пташек из борделя. И уж точно не для того, чтобы вести беседы о спасении их душ. Так что, помощи от него ждать не стоило. А для того же, чтобы отправить девушку в пансионат, им нужно было удачно продать скот, которого становилось все меньше и меньше. Неурожай или излишне жаркое лето, тонкие сетки ручьев, за которые подчас шла настоящая война между соседями, кражи скота, мор и москиты- всё это медленно но верно сводило поголовье к нулю. И у других фермеров или владельцев таких же небольших ранчо дела обстояли ничуть не лучше- ни поле, ни скот упрямо не желали поддаваться воле человека. Некоторые пытались придумать, как поймать и одомашнить тучных медленных лонгхорнов, что огромными стадами паслись у подножья гор. Но индейцы, считавшие этих животных своими, быстро отбили всякую охоту даже у самых ярых сторонников поиска новых животных для разведения.

-Все будет хорошо. Он скоро вернётся.- ДжоДжо, подойдя сзади, обняла названную мать за плечи. Та улыбнулась, мягко похлопав девушку по руке.

-Да, ты права. Давай выпьем немного чаю? Как ты смотришь на это?- перевела она тему, хоть на душе было неспокойно.

****

-Я тебе говорю- сиськи у нее будь здоров. Я сам видел, как она раздевалась у той речушки!- жадно блестел глазами Билл, рисуя в воздухе мясистыми пальцами очертания женской груди - Мелкая, вертлявая. Кругом зырк- вроде, приметила меня. - довольный тем, что Хок и остальные жадно слушают его, Билл сделал гримасу, а после укрыл голову руками,- А я - не дурак. Залёг на пригорке, значит. И лежу, не шевелюсь. Только слежу за ней. Ну, эта краснокожая успокоилась - и вещи-то скидывает. А там- ух!- он томно причмокнул губами, делая вид, что целует невидимую девицу, так пленившую его воображение- Мельком, оно, конечно. В воду прыгнула, и одни брызги. А дальше и не видно её...

-И чего им как нормальным людям не мыться?- задумчиво произнес Хок, хоть по его лицу было видно, что мысли его сейчас совершенно о другом.

-Да красномордые ведь! - подытожил Билл, скривившись в отвращении- Все у них не как у людей. Но сиськи....ты бы их видел.

Томми, нервно кусавший губы, стоял чуть поотдаль. Банда, решившая сегодня порезвиться напоследок, была полна какой-то мрачной решимости, одержимости. По одному виду каждого из них, по тому, как ладили Хок и Билл, как мрачно усмехался Призрак, Томми понимал- грядет нечто плохое. Гораздо хуже ограблений перепивших работяг или нападений на дилижансы. Совесть парня уже давно взывала к нему, и её голос становился все громче и громче. Остатки былой человечности не позволяли молодому человеку мириться с его образом жизни. То, что когда-то давно он выбрал как игру, как провокацию, свой способ мести обществу, не принимавшему его и сестру, детей главной шлюхи города, превратилось в нечто ужасающее, омерзительное, разъедающее душу так, что ни один алкоголь не мог больше помочь, ввергнуть его в блаженное забытье.

-Там только старуха и индианка.- почти жалобно протянул Хок, оборачиваясь на Призрака. Тот же, почти незаметный в ночи, одетый во всё чёрное, словно бы действительно темный дух, покачал головой:

-Пока рано.- сухо бросил, плеснув себе ещё виски из грязной закопченной бутыли в ржавую и не менее грязную кружку. Увидев, как загорелись глаза Билла при этом, скривился в усмешке- Если все выгорит с банком, то ваши доли будут так велики, что алкоголь и девки будут окружать каждого из вас до конца жизни.

Отхлебнув, добавил, сгоняя краски с их лиц :

-А если рискнете мешать мне- жизнь ваша будет очень и очень недолгой, верно ведь, Томми?- он поднял вверх руку с бутылкой в приветственном жесте.

Томми, вздрогнув, взглянул на главаря, не зная, что ответить. Но тот лишь лениво скользнул по нему черными глазами, отвернувшись к ранчо, где в маленьком доме ближе к изгороди горел крохотный, едва заметный огонёк. По его виду казалось, что ранчо выбрано не просто так, как он сказал в самом начале- слишком уж внимательно он вглядывался вдаль. Слишком наряжена была поза.

***

-Что вам нужно? - наставив ружье на незваных гостей, Эдна постаралась незаметно взглянуть, ушла ли ДжоДжо к себе, как она велела. Но девушка, воинственно сжав скалку, стояла позади. Ее глаза горели испугом и гневом одновременно.

-Ну надо же, а? Малышка Джорджия? Ты ли это?- развязно скользя глазами по девушке произнес мужчина со шрамом- Разве не впустишь в дом старого знакомца, а?

ДжоДжо, вздрогнув, прошипела что-то вроде " пошел бы к черту", и хоть раньше Эдна обязательно сделала бы ей выговор, сейчас женщина мысленно согласилась, крепче сжимая ружье:

-Шли бы вы отсюда, мистер. Иначе мне придется крикнуть охрану.

Внезапно из-за угла дома появился неопрятного вида толстяк. В руках он важно нес....ружье старого Билла Мюррея. А это могло означать лишь одно - Билл мертв. Иначе он никогда не расстался бы со своей " Старушкой Винни"- Винчестером, что не раз спасал их от набегов индейцев или банд. До этого времени.

-Охрану? - хмыкнул- мужчина - Да на вашем ранчо людей меньше, чем грехов у девы Марии! Так я войду, миссис?- передразнил её мужчина, аккуратно отводя ствол от своей груди. Эдна вполоборота, одними губами прошептала ДжоДжо " беги", а затем снова повернулась к мужчине: