– Неужели мне суждено умереть во цвете лет! Мне, прекраснейшей из кукол! – вопила Клара.

– Неужели я так ухаживала за собой и потому прекрасно сохранилась только затем, чтобы погибнуть в собственном доме? – вторила ей Гертруда.

Затем куклы упали друг другу в объятия и принялись так рыдать, что едва не заглушали звуки боя.

Вы, мои милые читатели, даже не можете себе представить, что это было за зрелище. Только и слышно было: «Др-др-пуф-пуф-пиф-паф, бум-бум», – писк и крики мышей; команды Щелкунчика…

Паяц покрыл себя славой, возглавив несколько успешных кавалерийских атак, но потом ему пришлось отступить: мыши стали обсыпать гусар Фрица какими-то отвратительными зловонными шариками, которые так пачкали их красные мундиры, что гусары отказались идти вперед. Паяц отдал им приказ повернуть налево, да так увлёкся, что отдал такой же приказ кирасирам и драгунам. В результате все выполнили команду «налево кругом» – и вернулись на исходные позиции, что поставило расположенную на скамеечке батарею в сложное положение. Враги не преминули этим воспользоваться и с таким напором ринулись вперёд, что моментально опрокинули скамейку вместе со всеми пушками и канонирами. Щелкунчик, по-видимому обескураженный, отдал приказ об отступлении своему правому флангу.

Ты, дорогой читатель, конечно, понимаешь толк в военном деле, и тебе известно, что такой манёвр почти равносилен бегству. Ты уже предвидишь несчастье, готовое обрушиться на армию Щелкунчика, однако погоди немножко и посмотри пока на левое крыло, где всё обстоит пока ещё вполне благополучно и даёт основание надеяться на успех.

В разгар сражения часть мышей незаметно появилась из-за комода и с оглушительным писком дружно бросилась на левый фланг армии Щелкунчика, но встретила яростное сопротивление. Медленно, насколько это позволяли естественные препятствия (дверцы и рейки шкафа), выдвинулся на поле боя отряд куколок с сюрпризами и выстроился в каре под предводительством двух китайских императоров. Это бравое, хотя и разномастное войско, состоявшее не только из людей разных национальностей и профессий, но и животных и даже купидонов, сражалось с необычайным искусством, мужеством и выносливостью. По всей вероятности, спартанская храбрость позволила бы этому отборному отряду одолеть врага, если бы один неприятельский смельчак не ворвался с безумной отвагой в его ряды и не откусил голову китайскому императору, который, падая, задавил двух тунгусов и одну мартышку. Таким образом образовалась брешь, через неё проникли мыши и быстро перегрызли всё войско.

Однако это злодеяние не осталось безнаказанным. Как только кровожадный мышиный воин перегрызал своего храброго противника, у серого зверя в горле застревал сюрприз – картонный билетик, спрятанный внутри игрушечного туловища, – вследствие чего мышь тут же умирала от удушья. Но и это не могло спасти армию Щелкунчика, которая при отступлении терпела всё больший и больший урон, так что главнокомандующий, в конце концов, оказался у шкафа лишь с кучкой защитников, но всё ещё пытался переломить ход сражения:

– Резервы, вперёд! Паяц, полицейский, барабанщик, куда же вы делись?

Правда, из шкафа выскочили несколько тряпичных кукол с позолоченными лицами, в золотых шляпах, но сражались они так неуклюже, что не причинили никакого вреда неприятелю, а только сбили шапку с головы своего полководца Щелкунчика. Вражеские стрелки очень быстро откусили им ноги, так что, падая, игрушки задавили ещё несколько соратников Щелкунчика. Он оказался в безнадёжном положении, окружённый плотным кольцом врагов, и попытался было перепрыгнуть через порожек шкафа, но ему не позволили сделать это слишком короткие ноги. Клара и Гертруда лежали в обмороке и не могли оказать Щелкунчику помощь, а гусары и драгуны преспокойно шмыгали в шкаф, не обращая на полководца никакого внимания. В полном отчаянии Щелкунчик закричал:

– Коня! Коня! Полцарства за коня!

В этот момент два неприятельских артиллериста схватили его за деревянный плащ, и Мышиный король испустил победный вопль изо всех своих семи глоток.

– Мой бедный, бедный Щелкунчик! – не выдержала Мари и, разрыдавшись, не отдавая себе отчёта в том, что делает, сняла туфельку с левой ноги и изо всех сил швырнула в самую гущу мышей, прямо в их семиголовое чудовище.

В ту же минуту всё как будто рассыпалось и исчезло, а Мари, почувствовав сильную боль в левой руке, потеряла сознание.

Глава 6

Болезнь

Мари очнулась от тяжёлого, казалось, беспробудного сна в своей кроватке. Солнечные лучи, проникавшие сквозь обледеневшее окно, весело искрились и сверкали в комнате. Около неё сидел какой-то господин, в котором она, однако, вскоре признала хирурга Вендельштерна.

– Ну вот она и проснулась, – услышала Мари его тихий голос.

Подошла мама и окинула её испуганным и вместе с тем пытливым взглядом.

– Мамочка, – пролепетала Мари, – ведь противные мыши убежали, а мой милый Щелкунчик спасён?

– Не говори только глупости, доченька! Ну какое дело мышам до твоего Щелкунчика! А вот ты, негодница, заставила нас поволноваться. А всё оттого, что делаешь всё по-своему и не слушаешься родителей. Вчера вот заигралась до поздней ночи со своими куклами, задремала. Очень возможно, что-то тебя испугало – вряд ли мышь, у нас их нет, – и ты ударилась рукой о стекло шкафа. Оно разбилось, и ты так сильно порезалась, что доктору Вендельштерну пришлось вынимать из раны осколки. Хорошо ещё, стекло не задело вену, а то всё могло бы закончиться гораздо печальнее. К счастью, около полуночи я проснулась и, спохватившись, что оставила тебя в гостиной, пошла посмотреть, легла ли ты спать. Вхожу и вижу, что ты без сознания, в крови лежишь возле шкафа. Я и сама-то от ужаса чуть не упала в обморок. Вокруг тебя были раскиданы игрушки: оловянные солдатики Фрица, куклы, поломанные фигурки с сюрпризами и пряничные человечки. Щелкунчик лежал на твоей окровавленной руке, а неподалёку валялась твоя левая туфелька.

– Послушай, мамочка, да ведь это были следы большой битвы между куклами и мышами. Мыши едва не взяли в плен бедного Щелкунчика, который командовал армией кукол. Я очень испугалась, вот и швырнула в мышей туфелькой. А что было дальше, я совсем не помню.

Хирург Вендельштерн подмигнул фрау Штальбаум, и та мягко произнесла:

– Ну ничего, голубушка, успокойся: мыши все убежали, а Щелкунчик снова занял место в шкафу.

Тут в комнату вошёл герр Штальбаум, пощупал у Мари пульс, потом долго беседовал с хирургом Вендельштерном: речь шла о лихорадке, возникшей из-за раны.

Лежать в постели и принимать лекарства Мари пришлось несколько дней, хотя, за исключением некоторой боли в руке, она чувствовала себя совсем здоровой. Она знала, что Щелкунчик вышел невредимым из сражения, и ей несколько раз приснилось, как он отчётливо, однако очень взволнованным голосом говорил: «Мари, моя дорогая госпожа, я вам глубоко благодарен за то, что вы уже сделали для меня, но вы можете сделать ещё больше!»

Мари напрасно ломала голову, о чём идёт речь. Играть, как обычно, она не могла, мешала больная рука, а когда пробовала читать или рассматривать картинки, то у неё как-то странно мелькало в глазах и она откладывала книгу. Время тянулось ужасно медленно, и Мари с нетерпением дожидалась сумерек, когда мама сядет у её постельки и прочитает или расскажет что-нибудь интересное.

В этот вечер мама читала замечательную историю о принце Факардине. Вдруг отворилась дверь, и вошел крёстный Дроссельмайер.