– Подойдите к зеркалу, Бальтазар, – сказал он глухим торжественным голосом, – направьте вашу мысль на Кандиду и «желайте» всей вашей душой, чтобы она явилась вам в тот момент, который существует теперь во времени и пространстве.

Бальтазар сделал то, что ему было сказано, причем Проспэр Апьпанус стоял за ним и обеими руками описывал вокруг него какие-то круги. Через несколько минут из зеркала повалил голубоватый пар. Кандида, прелестная Кандида показалась в своем милом образе во всей силе жизни. Но около нее, прямо около нее сидел отвратительный Циннобер и жал ей руки, и целовал ее, а Кандида обнимала урода одной рукой и ласкала его! Бальтазар хотел громко вскрикнуть, но Проспэр Альпанус сильно схватил его за плечи, и крик замер в его груди.

– Успокойтесь, Бальтазар, успокойтесь, – тихо сказал Проспэр Апьпанус, – возьмите эту палку и направьте ее на карлика, но не сходите с места.

Бальтазар так и сделал и увидел, к своему удовольствию, как карлик корчился, извивался и катался по земле. В ярости скакнул он вперед, тогда образ растаял в тумане, а Проспэр Апьпанус с силой оттащил назад безумного Бальтазара, громко восклицая:

– Стойте! Если вы разобьете волшебное зеркало, мы все пропали! Мы сейчас выйдем на свет.

По приказанию доктора, друзья оставили зал и вошли в соседнюю светлую комнату.

– Благодарение небу, – воскликнул Фабиан, глубоко вздыхая, – что мы вышли из этого проклятого зала! У меня чуть не лопнуло сердце от этого тяжелого воздуха, а тут еще эти глупые фокусы, которые до глубины души мне противны.

Бальтазар хотел отвечать, но тут вошел Проспэр Альпанус.

– Теперь уже, несомненно, – сказал он, – что Циннобер не гном и не дух земли, а просто обыкновенный человек. Но в дело замешана волшебная сила, которую мне еще не удалось до сих пор разгадать, и потому я пока еще не могу вам помочь. Посетите меня вскоре еще раз, Бальтазар, тогда мы увидим, что дальше делать. До свидания!

– Итак, господин доктор, – сказал Фабиан, подходя прямо к доктору, – вы волшебник и при воем вашем искусстве не можете справиться даже с маленьким жалким Циннобером. Так знайте же, что я считаю вас со всеми вашими пестрыми картинками, куколками и зеркалами за самого настоящего шарлатана! Бальтазар – тот влюблен и пишет стихи, и вы можете рассказывать ему все, что хотите, а со мной это вам не удастся. Я просвещенный человек и потому не признаю чудес.

– Думайте, что хотите, – ответил Проспэр Альпанус, смеясь при этом гораздо громче и веселее, чем можно было ожидать по его наружному виду. – Если я не волшебник, то умею показывать прекрасные фокусы…

– Из магии Виглеба! – восклпкиул Фабиан. – На это мастер наш профессор Мош Тэрпин. Только вы не можете с ним равняться, потому что этот достойный человек всегда показывает нам, что все происходит естественным образом, и не окружает себя такой таинственной утварью, как вы, господин доктор! Честь имею кланяться!

– Ну, – сказал доктор, – не уйдете же вы от меня в таком гневе.

Тут он несколько раз тихонько погладил Фабиана по рукам от плеча до локтя, тот почувствовал себя при этом очень странно и горестно воскликнул:

– Что выделаете, господин доктор?

– Идите, господа, – сказал доктор. – Вас, Бальтазар, я надеюсь вскоре увидеть. Средство помочь будет скоро найдено!

– Ты не получишь на водку, приятель! – крикнул Фабиан, уходя, золотисто-желтому швейцару и взял его за жабо.

Но швейцар и на этот сказал только: «Куиррр…» и опять укусил Фабиана за палец.

– Ах, ты, животное! – воскликнул Фабиан и бросился бежать из дома.

Лягушки не преминули вежливо проводить друзей до решетки, которая открылась и закрылась с глухим подземным громом. Когда они очутились на дороге, Бальтазар сказал Фабиану, идя сзади него:

– Послушай, друг мой, что это за странный на тебе сюртук с такими непомерно длинными фалдами и короткими рукавами?

Фабиан с удивлением заметил, что его короткий сюртук вырос сзади до самой земли, а рукава, которые были надлежащей длины, засучены до самого локтя.

– Черт возьми, это что такое? – воскликнул он и начал обтягивать и расправлять рукава и двигать плечами.

Это, по-видимому, помогло, но, как только они вошли в городские ворота, рукава опять собрались складками, а фалды стали расти так, что, несмотря на все вытягивание, обдергивание и разглаживание, рукава оказались, наконец, на высоте плеч, обнажая руки Фабиана, а сзади волочился у него целый шлейф, который вытягивался все больше и больше. Все прохожие останавливались и хохотали во все горло, уличные мальчишки бежали целыми дюжинами, ликуя и крича про длинную мантию, и окружали Фабиана. Когда же он двигал плечами, натягивая сюртук, шлейф его не становился ни на кусочек короче, напротив того, он вырастал еще длиннее. Все безумнее и безумнее становились крики и смех, так что, наконец, Фабиан, едва не лишившись рассудка, бросился в чей-то открытый дом. В ту же минуту шлейф его мгновенно исчез.

Бальтазар не имел времени удивляться странному чуду, происходившему с Фабианом, так как его схватил за руку рёферендарий Пульхер, потащил в отдаленную улицу и сказал:

– Как случилось, что ты еще не уехал и показываешься на улицах, когда педеля^[23] уже ищут тебя с приказом об аресте?

– Что такое, о чем ты говоришь? – спросил удивленный Бальтазар.

– Твоя безумная ревность завела тебя так далеко, – продолжал Пульхер, – что ты нарушил обывательскую неприкосновенность, ворвавшись в дом Моша Тэрпина, напал на Циннобера в присутствии невесты и избил до полусмерти этого безобразного карлика!

– Да что ты! – воскликнул Бальтазар. – Меня весь день не было в Кэрепесе, это совершенная ложь!

– Молчи, молчи, – перебил его Пульхер. – Безумная выходка Фабиана, надевшего платье со шлейфом, спасает тебя на время. Теперь никто на тебя и не смотрит. Уклонись от ареста, об остальном мы постараемся. Ты не должен возвращаться к себе на квартиру. Дай мне ключ. Я тебе все перешлю. Беги скорее в Гох-Якобсгейм!

Тут референдарий потащил Бальтазара окольными улицами к воротам и в деревню Гох-Якобсгейм, где знаменитый ученый Птоломей Филадельфус писал свою замечательную книгу о неизвестном народе, называемом студенты.

Глава 6

О том, как действительный тайный советник Циннобер завивался в своем саду и принимал в траве росистую ванну. – Орден Зеленого Тигра. – Счастливая выдумка театрального портного. – О том, как девица фон-Розеншён пила кофе, а Проспэр Альпанус уверял ее в своей дружбе.

Профессор Мош Тэрпин плавал в блаженстве. «Могло ли случиться что-нибудь лучше того, – говорил он себе, – чтобы этот милейший действительный тайный советник явился в мой дом студентом? Он женится на моей дочери, он будет моим зятем, через него могу я снискать милость нашего милейшего князя Барзануфа и подняться по лестнице, которую воздвигнет мой чудесный Цинноберчик. Правда, что мне часто самому бывает непонятно, как эта девочка Кандида могла до такой степени влюбиться в маленького советника. Ведь женщины вообще больше обращают внимания на красивую внешность, чем на духовные дарования. А когда я взгляну иногда на нашего действительного тайного человечка, то мне кажется, что едва ли можно назвать его красивым, он даже… Но тише, тише… И стены имеют уши… Он любимец князя, будет идти все дальше и дальше, и это мой зять!»

Мош Тэрпин был прав. Кандида проявляла величайшую склонность к карлику, и если находился кто-нибудь, на кого не действовали удивительные чары Циннобера, и кто давал понять, что действительный тайный советник было уродливое и безобразное существо, она сейчас же начинала говорить про удивительно красивые волосы, которыми одарила его природа.

Когда Кандида говорила это, никто не улыбался язвительнее референдария Пульхера.

Этот человек ходил по пятам за Циннобером, и в этом точно ему подражал тайный секретарь Адриан, тот самый молодой человек, которого чары Циннобера почти что вытеснили из министерского бюро, и который вернул себе милость князя только посредством удивительного средства от пятен, которое он ему предложил.