Когда и как была похищена Янтарная комната.

Важно установить как можно точнее: когда было получено разрешение на отправку ценностей — ведь тот, кто отдал такое распоряжение, мог знать и о дальнейшей судьбе Янтарной комнаты. Несколько косвенных доказательств, несомненно, указывали на конец 1941 года.

Прежде всего, опубликованные показания захваченного в плен оберштурмфюрера СС Нормана Ферстера. Он очень подробно описал, как происходил осенью 1941 года вывоз ценностей из Екатерининского дворца. Кроме того, был найден один важный документ. Когда в ноябре 1942 года ТАСС распространил в Европе информацию, полученную от военнопленного Ферстера, общественное мнение было очень возбуждено, и фюрер затребовал разъяснение от министерства Риббентропа. Вот этот документ.

«Из Екатерининского замка в безопасное место осенью 1941 года был вывезен Янтарный кабинет, подарок прусского короля Петру I, причем были вынуты отдельные детали. Кабинет временно разместили в Кенигсбергском замке. Таким образом, это уникальное произведение искусства сохранено от разрушения. Тогда же было вывезено 18 грузовиков наиболее ценной мебели и других произведений искусства, и прежде всего картин... в Кенигсберг для их лучшей сохранности».

Итак, сомнений нет — срок вывоза Янтарного кабинета осень 1941 года.

В документах 18-й немецкой армии обнаружена запись о том, что ротмистру резерва графу Солмсу-Лаубаху предоставляются рабочая сила и грузовые машины для вывозки особо ценных вещей из дворца в Пушкине. Но какие это были вещи?

В 1966 году граф Солмс-Лаубах, директор музея художественных промыслов во Франкфурте-на-Майне, заявил, что он в самом деле занимался «эвакуацией» ценностей из Екатерининского дворца и, в частности, Янтарного зала: «Отдельные детали Янтарной комнаты были тщательно упакованы в ящики и через Псков отправлены в Ригу, они должны были там оставаться нераспечатанными до окончания войны. В конце концов эти ящики каким-то образом попали из Риги в Кенигсберг, где по приказу гауляйтера Коха их противозаконно вскрыли».

Следует заметить, что показания очевидцев всегда довольно противоречивы. Например, были такие свидетельства о том, кто и как вывозил награбленное из дворца:

а) облицовку Янтарного зала демонтировали солдаты, они сняли двери и вынули паркет, работой руководила группа специалистов в военной форме;

б) дворец очистили эсэсовцы (и в этом нет сомнений — особая команда Министерства иностранных дел, чье разъяснение цитировалось выше, носила форму СС);

в) в Пушкине в это время видели Нильса фон Хольста, уполномоченного Гитлера, и свидетели полагали, что руководил операцией именно он (Хольст действительно был назначен — это произошло 26 сентября 1941 года — присматривать за сохранностью награбленного в пригородах Ленинграда).

Не удавалось установить точную дату отправки Янтарной комнаты из Пушкина. Оказалось, что в Пушкине стояло еще одно немецкое армейское соединение — 50-й армейский корпус. И вот выписка из его архивов.

«1.10. Для обеспечения сохранности предметов искусства в район действий корпуса прибыли ротмистр граф Солмс и капитан Пенсген.

14.10. Транспортировка экспертами по искусству ротмистром графом Солмсом и гауптманом Пенсгеном предметов искусства из Гатчины и Пушкина, среди них облицовка стен Янтарного зала из замка в Пушкине».

Важность этого документа из архивов 50-го армейского корпуса чрезвычайна! Во-первых, определена дата — 14 октября 1941 года. Во-вторых, не лишен интереса тот факт, что лишь Янтарная комната названа конкретно — значит, господа знали об особой ценности этого произведения.

Куда отправили Янтарный кабинет?

Вопрос — Рига или Кенигсберг? — оставался без ответа. В отчете Альфреда Роде, директора государственных собраний произведений искусства в Кенигсберге, сказано, что Янтарная комната «передана Управлением государственных замков и парков в собрание произведений искусства г. Кенигсберга для дальнейшего хранения». Это свидетельство позволяет с достаточной определенностью заключить, что гауляйтер Кох лично не был связан с выбором места для хранения Янтарной комнаты: его бульдожья хватка была известна всем, и Роде непременно упомянул бы его, если бы Кох имел хоть малейшее отношение к отправке экспоната в музей.

Получается, что решение судьбы Янтарной комнаты как уникального произведения искусства было «Прерогативой фюрера». Конкретные приказы и распоряжения, следовательно, могли исходить только от Гитлера, его секретаря Бормана или из имперской и партийной канцелярий. Хотя, как обычно в бюрократических аппаратах, круг учреждений, в архивах которых можно было бы найти следы дальнейших перемещений Янтарной комнаты, был значительно шире.

Что же случилось в октябре 1941 года, когда ящики с частями Янтарной комнаты прибыли из Пушкина в Кенигсберг?

Уничтожил огонь?

Директор Альфред Роде сообщил начальству, что принял на хранение Янтарную комнату. И он начал монтаж панелей. Но еще до завершения работы Роде выставил несколько панелей в экспозиции городского музея янтаря. 13 ноября 1941 года об этом информировала местная газета.

Для размещения Янтарной комнаты в Кенигсбергском замке Роде выбрал помещение № 37, хотя оно было меньше зала в Екатерининском дворце.

В конце марта 1942 года монтаж завершили и Янтарную комнату открыли для осмотра. А через год поползли слухи, что янтарное сокровище уничтожил огонь.

В замке действительно был пожар, однако удалось установить, что Янтарная комната не погибла в огне. Об этом свидетельствует обнаруженное письмо директора Роде, датированное 1944 годом, где сказано, что после пожара на поверхности янтаря образовался белый налет, который нетрудно удалить.

Но слишком много людей после войны в один голос утверждали, что Янтарная комната сгорела в Кенигсбергском замке. Эта версия ставила под сомнение все дальнейшие поиски. Прямых свидетелей не оказалось, но молодые немцы из Берлина, которые сами никогда не бывали в Кенигсберге, упорно повторяли: «Янтарная комната сгорела в замке!» Дело в том, что все они слышали рассказ о судьбе Янтарной комнаты от своей учительницы!

Вот этот рассказ учительницы фрау Амм: «Я родом из Кенигсберга, там и училась. В сорок третьем — сорок пятом годах я была на одном семестре с дочерью доктора Роде — Лотти. Однажды за обедом доктор Роде рассказывал нам о судьбе Янтарной комнаты. И показал мне, студентке, это дивное чудо... А потом у нас начались ужасные воздушные налеты в августе сорок четвертого. На вторую ночь, когда был большой пожар, я ночевала у знакомых, в центре города. На следующий день, около полудня, приехала в замок и встретила доктора Роде во дворе. Он был очень расстроен. Я спросила: «Что с Янтарной комнатой?» Он ответил: «Все пропало». Затем повел меня в подвал и показал странную желтоватую массу, похожую на горку меда, из нее торчали обугленные деревяшки... На доктора Роде было жалко смотреть! И больше мы с ним на эту тему не говорили».

Однако имеются другие важные свидетельства, опровергающие версию, что Янтарная комната погибла при бомбардировке.

Инспектор Кенигсбергского замка вел подробный рабочий журнал. По поводу Янтарной комнаты он писал, что ее демонтировали после пожара в феврале 1944 года, а затем разместили в подвалах замка, где она и пережила воздушные налеты. Он лично видел Янтарную комнату, когда инспектировал разрушенный бомбардировкой замок и готовил доклад о возможности его восстановления. Вторым — и очень надежным — свидетелем был профессор Герхард Штраус, искусствовед по специальности. Он имел связь с антифашистским подпольем Кенигсберга и по заданию товарищей поступил на государственную службу в ведомство по охране памятников в провинциях.

В ночь после второго налета (с 29 на 30 августа) профессор Г. Штраус возвратился из очередной командировки. Он сообщил: «В замке я встретил своего коллегу, доктора Роде. Он не был нацистом. Я узнал от него, что Янтарная комната в подвале уцелела и ее вынесли во двор. Доктор Роде раздумывал, куда бы ее перепрятать. Остановились на подвальных помещениях в северной части замка».