1 июля присяжные удалились на совещание.

Когда они возвратились и передали судье свой вердикт, председатель присяжных, кстати, парикмахер Бротона, украдкой показал подсудимому большой палец и подмигнул ему.

Вердикт присяжных был прост: «Невиновен».

В зале раздались бурные аплодисменты, и это неудивительно — места были зарезервированы, а то и куплены за большие деньги элитой Счастливой Долины. И хоть большинство зрителей на дух не переносили Бротона, он был одним из них, а своих сажать в тюрьму не принято.

У здания суда, несмотря на жару, столпилось более двухсот белых колонистов, жаждущих пожать руку освобожденному из-под стражи в зале суда Бротону.

Вскоре после суда Диана и Джок отплыли на Цейлон, где провели несколько недель.

Когда они возвратились, оказалось, что настроение в обществе изменилось не в их пользу. Одно дело, когда благородный человек, даже если он трижды виноват, оправдан. Но это не значит, что на самом деле он не убийца. Его все считали убийцей, но, что странно, — Диану полагали его сообщницей. И тому виной ее поведение. По всем правилам, она, даже если и считала своим долгом оставаться с мужем на время суда, обязана была покинуть его после оправдания. Она же уезжает с ним на Цейлон...

Общественное мнение было настолько враждебно к этой паре, что их даже исключили из членов клуба.

Но поведение Бротонов было не столько странным, скорее — вызывающим.

Они сняли дом Джосса и спали в спальне, в которой столь недавно Диана стенала в объятиях своего любовника.

Они жили отшельниками — несколько месяцев.

И вдруг Диану увидели в машине Гильберта Колвилла, богатейшего скотопромышленника Кении.

Бротон не покидал дома, много пил и, как говорили слуги, постепенно сходил с ума.

В ноябре 1942 года они расстались окончательно. Диана переехала к Колвиллу — ей было тридцать лет, и она была сказочно хороша собой, — а Бротон продал свою плантацию и укатил в Англию.

Там его ждала полиция, прямо на причале» Его отвели в тюрьму по обвинению в подделке документов, с помощью которых он полностью разорил своих племянников.

Через две недели его отпустили из тюрьмы под небольшой залог, и 2-го декабря Бротон лег в госпиталь Адельфи в Ливерпуле. Он занял там отдельную палату, заперся и велел не беспокоить. Утром медсестра стала стучаться к нему, он не отзывался.

Взломали дверь.

Бротон лежал на полу в глубокой коме. Из носа и рта текла кровь. Рядом валялись шприцы. На теле насчитали четырнадцать свежих уколов мединала — варианта морфия. На рассвете 5 декабря, не приходя в сознание, он умер.

Тайна смерти Джосса Эрролла ушла вместе с ним.

Если не считать утверждения пятнадцатилетней Хуаниты Карбери, той самой несчастной девочки, которая нашла теннисные туфли, затем пропавшие с помойки и потому не игравшие роли на суде.

Хуанита заявила, что перед отъездом на Цейлон мистер Бротон признался ей, что подстерег на дороге и застрелил Джосса, а пистолет выкинул в водопад Тика. Девочка никому об этом до процесса не рассказала, потому что мистер Бротон в отличие от ее родителей всегда к ней хорошо относился.

Но Хуанита рассказала об этом своему дяде, а дядя суперинтенданту Поппи, который не стал, конечно же, вновь возбуждать дело против оправданного Бротона.

Тем не менее Алису снова вызвали в полицейское управление, чтобы проверить ее алиби. Причем основания для этого возникли в показаниях немецкого агента, арестованного в Англии. В них говорилось о сети немецких шпионов в Британской Африке и об их связи с Британским Союзом фашистов, который формально перестал существовать, хотя подобные организации никогда не перестают существовать на самом деле.

После допроса Алиса отправилась к своему верному и безнадежному воздыхателю Дики Пемброку. После этого Пемброк приехал в полицию и добровольно сообщил, что Алиса провела злополучную ночь с ним.

История была неправдоподобная, потому что у Алисы был бурный роман с Лицци Лизардом. Но ведь Лицци не мог обеспечить ей алиби.

Известно лишь, что после убийства он сразу расстался с Алисой и больше с ней не встречался.

Лучше других сложилась жизнь у Дианы. Она не потеряла своего дьявольского умения использовать мужчин. Ради того, чтобы овладеть ею, они, как правило, шли на унизительные условия — помните 5000 фунтов, обещанные Бротоном, если Диане вздумается ему изменить?

Нечто подобное произошло и после смерти Бротона, когда она вышла замуж за скотопромышленника Колвилла — по ее словам, «самого скучного человека на свете».

На положении поклонника и друга дома при ней продолжал существовать Хью Дикинсон.

В конце сороковых годов Диане надоело жить со старым Колвиллом, она соблазнила молодого лорда Диламира, сына мэра Найроби, и улетела к нему на своем самолете. Колвилл покорно согласился на развод и остался доживать свой век с Хью Дикинсоном. Больше того, в пятидесятом году он, умирая, завещал свое состояние неверной жене. А состояние составляло два с половиной миллиона фунтов. Отныне никто не посмел бы закрыть двери перед такой дамой.

Диана могла менять любовников, гонять до старости на спортивном самолете, нырять с аквалангом и гарпуном в тонкой руке — все-таки она была удивительной женщиной.

В 1963 году Кения добилась независимости. На правительственной трибуне рядом с президентом Томом Кениатой сидела его приятельница, которую назвали второй дамой Кении после королевы.

От встречи с журналистом Джеймсом Фоксом Диана отказалась, но по телефону сказала ему, что Бротон, разумеется, никого не убивал — он был для этого слишком мелким мерзавцем, но при том патетической фигурой. Она, Диана, сохранила о нем теплые воспоминания. Много было вместе пережито.

— Кто же убийца? — спросил журналист, — вы наверняка его знаете.

— Разумеется, — согласилась гранд-дама, — но только не Джок.

Журналист продолжал настаивать.

— Его убили, — сказала Диана, — потому что он слишком много знал о своих старых друзьях и изменил им. Шла война, и они не хотели шутить.

— Вы имеете в виду Фашистский союз?

— Называйте их как хотите. Но они боялись Джосса.

Фокс постарался отыскать следы Сомсов и Карбери, но не преуспел в этом. Он узнал лишь, что обе супружеские четы были интернированы и высланы из Кении еще во время войны по подозрению в связях с фашистской разведкой в Северной Африке. После этого они скрылись в Южной Африке.

В Кении осталась только Хуанита, которая вышла замуж и изменила фамилию. Но она не рассказала ничего существенного, кроме любопытной детали: белые теннисные туфли на помойке Бротона первой увидела ее мама и сказала об этом Хуаните.

А вот признавался ли Бротон ей в убийстве, она забыла.

Последний штрих в эту головоломку внес Пемброк, тот самый джентльмен, сообщивший следствию, что Алиса провела у него ночь, в которую произошло убийство.

Будучи уже совсем старым человеком, многое забывшим и потому ненадежным свидетелем, он поведал журналисту, что Алиса приехала к нему утром после убийства и заключила с ним соглашение: она согласится выйти за него замуж, если он покажет на следствии, что Алиса провела с ним ночь.

— Но это правда или нет? — спросил журналист.

— Разве это так важно сегодня? Алиса давно погибла, но мы с ней были счастливы, хотя бы несколько недель. Она была очень красивой.

— Значит ли это, что она убила графа Эрролла?

— Она в этом мне призналась. Она хорошо стреляла.

— Но почему, зачем?

— Она не могла иначе...

— Ее заставили?

Мистер Пемброк забыл. Но сказал, что ее всегда мучили совесть и страх.

— Она покончила с собой?

— Не знаю, — сказал старый мистер Пемброк. — Не помню.

Если эта версия соответствует действительности, то тогда становятся на свои места многие непонятные детали той ночи.

Кстати, когда Фокс спросил Диану, почему в качестве обвиняемого оказался Бротон, та ответила: «Мы все были уверены, что он выпутается. В конце концов, ему заплатили за хорошего адвоката».