– И как вы на нее заберетесь? – озабоченно спросил командир мотострелков. – Высотка у чеченцев на виду. Если заметят вас – из гранатомета достанут.

– А мы ночью, по темноте, – предложил Иванов. – А когда начнется артобстрел, «духам» уже не до нас будет.

– От этой высоты до противника – четыреста метров, до нас – почти пятьсот. – Измерил расстояние на карте комбат. – Товарищ полковник, может, не стоит рисковать?

– Что думаешь, майор? – полковник посмотрел на Иванова.

– Нам вертолеты наводить. А если не поменяем позицию, останемся «слепыми», – сказал Иванов, глядя на командира полка.

– А своих снарядов не боитесь? – стоял на своем комбат.

Иванов посмотрел на командира батальона и ответил:

– Чтоб так мазать, очень постараться надо!

– Товарищи офицеры, все согласны с майором? Может, у кого-то есть свои соображения? – обратился командир полка ко всем присутствующим.

Все офицеры одобрили предлагаемый Ивановым план. Хотя посоветовали во время артналета уйти с высотки. Комбат пообещал предупредить артиллеристов.

– Тогда слушай задачу, – командир полка обвел взглядом офицеров, стоявших вокруг стола с полковой картой. – Выход группы Иванова – ровно в три ноль-ноль. Командиру батальона выделить в охранение двух надежных бойцов. Причем одного – снайпера. Позиция на горушке – очень удобная для обстрела чеченских позиций. Да и вообще, снайпер им там не помешает. Иванов, – командир посмотрел на вертолетчика, – твоему радисту постоянно быть на связи. В случае непредвиденных обстоятельств сразу же по радио даешь нам информацию. Если напорешься на противника – дублируй красной ракетой. Минометчики прикроют ваш отход. Двигайтесь осторожно. Маскируйтесь. Учитывайте, что луна почти полная.

– Спасибо, – поблагодарил Иванов. – Учтем, товарищ полковник.

– Вопросы?

– Все ясно.

– Тогда иди готовь группу. И отдыхайте. Подъем – в два ноль-ноль. Выход – в три.

– Есть! – козырнул Иванов и направился в расположение авианаводчиков.

Когда он доводил задачу до своей маленькой группы, на небе прорезались первые блеклые звезды.

– Могли бы и сейчас выйти, – предложил Козлов, глядя в небо. – Взяли бы в обход. Кто бы нас троих засек? Зато мы дорогу видели бы. А ночью тащиться по камням – еще на засаду наткнемся или на мину-растяжку – шуму наделаем.

– По темноте нам будет спокойнее, – возразил Иванов. – И в сопровождение нам выделяют двух опытных бойцов. Берем по полному боекомплекту. Надеюсь, что вы стрелять не разучились. Пойдем осторожно. Чтобы не напороться на мину – всем смотреть под ноги.

– Да, с сопровождением спокойнее, – сказал радист. – Только батальонную волну «духи» пеленгуют. Лучше работать на запасной.

– Значит, на запасной, – подвел итог Иванов. – А теперь всем спать. Подъем в два часа.

Продумывая вновь и вновь каждую мелочь предстоящей операции, Иванов долго лежал с открытыми глазами. Не спалось. Осторожно, чтобы не разбудить товарищей, майор вышел из палатки. На черном небе висела яркая луна. «Фонариков не надо», – подумал Иванов. Ласковая летняя ночь располагала к размышлениям. В голову приходили лирические мысли.

– Эх, сейчас бы с девчонкой в стогу посидеть! – услышал Иванов возглас за спиной.

Он обернулся, у выхода из палатки стоял Козлов.

– Не спится? – спросил Иванов.

– Да, что-то мысли о прошлом одолевают, – признался Козлов.

– Ну пойдем, прогуляемся.

– Давай.

Миновав пост с парой часовых, офицеры вышли из лагеря в темноту ночи.

– Саня, – обратился Козлов, когда они остановились и стали смотреть в сторону черных очертаний гор, куда через несколько часов им предстояло идти, – хочу тебя попросить: если меня убьют, съезди, пожалуйста, к моей жене. Она у меня беременная. Скоро родит. Врачи обещают сына… Скажи им, что я их очень люблю.

– Гена, перед боевым выходом такие мысли нужно гнать из головы. Не то призовешь на свою голову несчастья.

– Не в голове это у меня. А вот тут, – Козлов стукнул себя кулаком по груди. – Ты в предчувствия веришь?

– Хандра это все! – Иванов хотел казаться искренним, слова Козлова ему не нравились. – Завтра взойдет солнце, и настроение станет другим.

– Не знаю. Только пока сейчас лежал, всю свою жизнь вдруг вспомнил. До мелочей. К чему бы это?

– Бывает. Хочется вспомнить.

– И у тебя бывает?

– И у меня.

– Саня, ты вот на войне давно. Хочу спросить: ты чего-нибудь боялся? – и, увидев по глазам, что Иванов еще не совсем его понимает, уточнил: – Страшно тебе бывает?

– Ну конечно, бывает. И очень страшно бывает, – признался Иванов. – Только соберешь всю волю в кулак и решаешь: «Сделаю!». И делаешь все как нужно. Может, потому и жив до сих пор.

– А может, потому, что везет тебе, – задумчиво протянул Козлов. – А мне всю жизнь не везло. Хотя нет – с женой повезло. Красивая она у меня. И умная: кандидатскую диссертацию по медицине пишет. Она из семьи профессоров, а вот полюбила меня.

– А говоришь – не везет. Везение – оно от человека зависит. Если какое дело с верой делаешь – повезет. Если не веришь – не жди удачи. Верить надо в правоту своего дела.

– А судьба? Она есть?

– Я думаю, что есть. Только многое в ней зависит от того, что и как ты делаешь, какие люди вокруг тебя.

– Саня, а ты считаешь, что мы правы в этой войне?

– Война – всегда дело неправое. Но это – на совести тех, кто развязывает войны. Не мы с тобой, Гена, будем отвечать перед Богом за гибель тысяч людей. Но мы с тобой не должны терять человеческий облик, человеческие ценности. Человеком надо оставаться в любой ситуации. До конца.

– А как же бандиты? Они же – звери. Ты сам видел, что они делают с пленными!

– Потому и нет у них будущего. Не мы, так Создатель их покарает.

– Странно слышать это от тебя. Как будто ты в Бога веришь, – произнес Козлов и поспешно добавил: – Ты только не обижайся.

– Почему странно? – Иванов совсем не обиделся. – Верю.

– Ну, ты же стрелял. Убивал людей.

– Я никогда не стрелял в безоружных, детей и женщин. Но мы с тобой – люди военные, и оба знаем, что такое приказ. Так что пока у нас на плечах погоны, будем исполнять то, что нам Родина прикажет. А Бог – он потом всех рассудит.

– Да, – вздохнул Козлов. – Вроде все правильно. А жизнь после смерти есть?

– Думаю, что-то там есть. Не зря же наши предки придумали рай и ад. Но, наверное, там все иначе.

– Я тоже верю, что душа после смерти продолжает свое существование. И если ты мало грешил и каялся, то быть твоей душе в раю, а грешной душе – в аду. А ты как думаешь?..

– Пошли спать, – предложил Иванов. – Недолго нам до подъема осталось.

«Что заставляет людей идти на ежедневные, никому не известные подвиги? – думал Иванов, лежа в палатке. – Если мы не вернемся с задания, разве кто-нибудь узнает о нашей стойкости и мужестве, о нашей любви к Родине? О нас быстро забудут. Более того, скажут: погибли по нелепой случайности. А там, в далеком мире, за тысячу километров… У капитана Козлова семья, счастье, любимая женщина, ожидающая тревожно и терпеливо… Какое горе может прийти в ее квартиру вместе с похоронкой?».

– Товарищи офицеры, подъем! – тихо прозвучал голос дежурного. – Два часа.

Иванов, тяжело разлепив веки, поднес к глазам руку с часами. Стрелки на циферблате показывали без минуты два.

– Ну что, господа, встаем! – громко произнес Иванов, стряхивая остатки сна.

Ровно в три часа под покровом темноты группа из пяти человек, стараясь не нарушать безмолвную тишь, осторожно вышла из передового укрытия и, вытянувшись в цепочку, направилась в сторону еле различимых очертаний гор. Тягучая ночная тишина с чистым блеском июльских звезд в черном холодном небе еще властвовала над нетронутой рассветом землей. Но уже начинала тускнеть на небосклоне надкушенная лепешка луны. Она вместо фонаря освещала путь маленькой группе в пятнистых комбинезонах. Передний край федеральных войск ничем себя не выдавал. А за позициями чеченцев гуляли красноватые отблески пламени, подсвечивая кромку гор и неба на той стороне.