Повозили мертвых ребят недельку-другую, и уже в вертолете стоит тяжелый, ничем не выветриваемый трупный запах. А за бортом – температура тридцать-тридцать пять градусов. Никакие обработки вертолетов не спасали от этого жуткого запаха смерти. Трудно нормальному человеку выдержать такое!

Через пару недель парни из звена Иванова осунулись, улыбки стали редкими, шутки – злыми. В полет идут как на каторгу. И борттехник – старший лейтенант Мельничук – начал худеть. Иван, всегда аккуратный, мог забыть побриться.

Вечерами после полетов Иван стал сильно напиваться.

Однажды после ужина в общежитии к лежащему на кровати с книгой Иванову подошел пьяный Мельничук. Посверлив командира долгим отсутствующим взглядом, Мельничук задал вопрос:

– За что мы должны рисковать своей жизнью?.. Командир, ответь: как могла такая большая страна допустить… такие огромные потери… на такой маленькой территории?..

Для Иванова этот вопрос являлся больным, поэтому он бросил сухо:

– Я тебе не замполит! Отстань…

Но борттехник не отставал:

– Ты – мой командир… И я тебе верю… Ответь.

Иванов, отложив книгу, посмотрел на Мельничука:

– Чеченцы дерутся за свою историческую землю, за свою веру, наемники – за деньги, а российские солдаты поставлены в такие условия, что вынуждены драться только за свою жизнь. Мы с тобой, Ваня, исполняем Присягу, данную Родине. Тебя удовлетворяет такой ответ?

– Вполне… Только я все равно ничего не понял… – Мельничук, пошатываясь, отошел от командира звена.

А чем мог Иванов подбодрить себя и остальных ребят? Осознавая методы ведения этой войны и не разбираясь в целях командования, офицеры переставали понимать, за что должны рисковать своими жизнями. Действительно, как могла большая и все еще сильная страна допустить такие огромные потери своих солдат? И что Иванов как командир мог сказать экипажам перед очередным вылетом, кроме обычного «Удачи!» и дежурного набора подготовленных замполитом патриотических лозунгов? Ведь каждый понимал, что его жизнь здесь ничего не стоит.

Экипажу Иванова приходилось выполнять полеты на патрулирование дорог, ведущих в горы. Иванов брал на борт спецназовцев и летел в обозначенный район контролировать дороги. Боевики, оттесненные к горам, могли получать подкрепление и боеприпасы, доставляемые только автотранспортом. Экипажам вертолетов ставилась задача обнаружить такой транспорт. Если это была одиночная машина, ее захватывали или уничтожали. А если удавалось засечь колонну машин боевиков, тогда вертолетчики вызывали и наводили самолеты-штурмовики. Одну такую идущую в горы колонну на глазах Иванова снайперски разнесла пара «Су-25», превратив пять груженых «Уралов» в пять дымящихся факелов.

В одном из таких полетов на патрулирование Иванов заметил далеко в стороне от основных дорог поднимающийся пыльный след, который длинным хвостом тянулся за идущей на большой скорости автомашиной. Когда Иванов развернул нос вертолета по направлению к замеченному следу, автомобиль скрылся за складками пересеченной местности и, вероятно, остановился, потому что пыльный хвост резко оборвался и стал оседать. Но если те, кто находился в той машине, решили спрятаться, то было поздно – вертолет уже летел по направлению к ним. Позвав в кабину пилотов старшего группы десантников, Иванов указал пальцем:

– Машина прячется. Проверим.

Тот понимающе кивнул и пошел в грузовую кабину готовить десантников, а Иванов выдерживал курс в заданном направлении.

Через три минуты полета вертолет прошел точно над стоявшим в небольшой балке грузовым автомобилем, успев рассмотреть крытый тентом «ЗиЛ-130» зеленого цвета.

Гася скорость, Иванов ввел вертолет в левый вираж со снижением, рассчитывая приземлиться метрах в трехстах от не подающей признаков жизни машины. Чувства доверия этот «ЗиЛ» не вызывал, и желания поймать пулю в кабину или двигатель Иванов не испытывал. Хотя на такие задания летчики и надевали тяжелые бронежилеты, но Иванов сам не раз наблюдал, как пуля, выпущенная из автомата Калашникова со ста метров, пробивает такой бронежилет насквозь. А вертолет, сидящий на земле, представляет собой хорошую мишень для любого вида оружия. Поэтому Иванов решил держаться от подозрительного автомобиля подальше.

Но коснуться колесами земли вертолет не успел: «ЗиЛ» неожиданно рванул с места и, выскочив из балки, помчался в сторону гор. На что могли рассчитывать находящиеся в машине люди? Чтобы догнать грузовик, много времени не потребуется, а кроме носового пулемета, пули которого пробивают легкую броню танков, у вертолета на пилонах висели два универсальных блока с двадцатью ракетами «С-8» в каждом. Одна такая ракета в секунду превращает грузовой автомобиль в кусок покореженного металла.

– Не хотите по-хорошему, будет – как хотите! – упрямо бросил Иванов и включил блок вооружения. Затем подал команду экипажу:

– Пулемет к бою!

Борттехник с охотничьим азартом взвел затвор пулемета. Начиная погоню за автомобилем, Иванов плавно, но энергично перевел винтокрылую машину в разгон скорости с небольшим набором высоты. Вертолет, опустив нос, хищной птицей шел низко над землей, настигая свою жертву. Ловя убегающий «ЗиЛ» в прицел пулемета, подал голос борттехник:

– Командир, «ЗиЛ» на прицеле, разреши, я его прошью?

– Дай предупредительную, – строго приказал Иванов. Его тоже стал охватывать азарт погони, но в автомобиле находились люди, и Иванов хотел дать им шанс на жизнь.

Сквозь гул двигателей тупо застучал носовой пулемет, и плотная очередь легла далеко впереди машины. Но вместо того чтобы остановиться, «ЗиЛ» попытался уйти вправо. Машина мчалась на большой скорости, но дистанция до нее быстро сокращалась, и, когда оставалось уже метров триста, чтобы не проскочить, Иванов стал уменьшать скорость вертолета с небольшим увеличением высоты.

– Разреши по нему, командир! – поправив прицел, закричал Мельничук, с трудом удерживая настигаемый грузовик на мушке.

Иванов не успел ответить – у заднего борта «ЗиЛа» из-за тента появился человек с автоматом. Повинуясь инстинкту самосохранения, Иванов тут же дал максимальную мощность двигателям и энергично бросил вертолет в левый боевой разворот. Перегрузка вдавила в кресло, а экипаж с замиранием сердца ожидал услышать знакомый звук ударов пуль в обшивку вертолета. «Ми-8» – машина живучая, но бронированы в ней только часть пилотской кабины и двигательный отсек. Остальное – дюраль. Как правило, пули прошивают грузовую кабину насквозь, не причиняя большого вреда силовой установке и управлению. Но сегодня на борту размещались десантники.

То ли стрелок промахнулся, то ли не стал стрелять, но звука попаданий пуль никто не услышал.

Описав виток восходящей спирали, Иванов уже на высоте вывел боевую машину на линию открытия огня. Автомобиль мчался вперед, не снижая скорости. Человек с автоматом у заднего борта все еще стрелял по вертолету. Но вести прицельный огонь ему мешало неровное движение машины.

– Бей по цели! – коротко и зло приказал Иванов борттехнику и стал снижать вертолет.

Снова тупо застучал пулемет, и симметричные фонтанчики земли поднялись точно по курсу мчавшегося автомобиля, бегущей пунктирной строкой приблизились и перескочили через него. Фигура человека скрылась за брезентом в кузове. Последовавшая сразу же за первой вторая очередь легла за грузовиком, догнала его и снова прошла по машине, отрывая от нее куски железа и дерева. Грузовик стал резко уходить вправо, накренился на левую сторону и перевернулся, подняв огромное облако пыли. Вертолет буквально через пару секунд проскочил над ним на высоте пятидесяти метров, и экипаж не успел ничего рассмотреть.

Когда развернулись, Иванов, сбрасывая скорость, решил заходить на посадку и приказал Мельничуку держать перевернутый «ЗиЛ» в прицеле и открывать огонь, в случае чего, без команды. Иван, казалось, прирос к пулемету, направив ствол на цель. Поднятая падением «ЗиЛа» пыль почти осела, и автомобиль хорошо просматривался: он лежал на левом боку, не горел, не дымился, людей возле него было не видно. Соблюдая осторожность, Иванов посадил вертолет метрах в ста. Он еще не успел коснуться колесами земли, как десантники начали выпрыгивать и, растягиваясь в цепь, короткими перебежками пошли к лежащему грузовику. Вместе с экипажем Иванов наблюдал из кабины, как солдаты дошли до «ЗиЛа», стянули порванный тент, осмотрели все. Потом, направив стволы автоматов к земле, они стали стрелять. Картина была довольно ясной, хотя звука выстрелов в шуме работающих двигателей вертолета экипаж не слышал. Иванов увидел, как что-то темное выползло из кузова, проползло несколько метров и замерло. Один из спецназовцев подошел и выстрелил в это темное пятно. Затем подоспел второй, и они вдвоем за ноги затащили тело обратно в кузов. После чего десантники подожгли машину и, не слишком торопясь, вернулись к вертолету.