– Отведите Иринку в дом и дайте чего-нибудь успокаивающего.

Тамара и Марина, глядя на все непонимающими глазами, помогли Ирине подняться и увели ее в дом. Наташа стала оказывать первую помощь самому побитому – Валерке. Анна Семеновна, причитая, принесла ведро воды и начала приглашать всех в дом.

– Они сейчас уйдут, – твердо посмотрел на чужаков Иванов.

– Да что же вы, как ироды нерусские, калечите друг дружку?! – снова запричитала хозяйка. – Мало вам все смертей, сами себя поубивать готовы!

– Ладно, мать, мы уходим, – беззлобно объявил Валеркин товарищ и помог другу подняться. Никто их не провожал, только Анна Семеновна смотрела им вслед, и по щекам у нее текли слезы. Когда непрошеные гости вышли за калитку, хозяйка, бросив на Иванова полный осуждения взгляд и ничего не сказав, тоже ушла в дом.

– Мальчики, давайте я вам полью из ведра, – предложила свои услуги Наталья за спиной Иванова. Он обернулся и посмотрел на нее: после того что здесь произошло, девушка в короткой юбочке и полурасстегнутой блузочке смотрелась будто не от мира сего. Глядя на нее, не хотелось верить, что вечер вконец испорчен.

Пока Наталья поливала из кружки на руки, Иванов просто смотрел на девушку. Но когда она в очередной раз наклонилась над ведром, он успел заметить, что под блузкой у нее ничего не надето и что там прячется красивая грудь. Девушка перехватила его взгляд и в следующую секунду плеснула Иванову в лицо полную кружку холодной воды Затем, закинув опорожненную алюминиевую посудину обратно в ведро, Наталья отошла, сняла с протянутой через весь двор бельевой веревки сохнувшее на ней полотенце и, кинув его Иванову со словами: «Похоже, вы тут сами можете за собой поухаживать», скрылась в доме.

Летчики остались во дворе одни. Иванов посмотрел на лежащее возле забора толстое старое бревно, подошел и устало опустился на него. Напряжение от пережитого спадало. Стараясь расслабиться, он откинулся на деревянный забор, ощутив спиной приятное дневное тепло в потемневших от времени досках; поднял вверх голову и, закрыв глаза, стал спокойно и глубоко дышать. Вечерний воздух пах летними сумерками и сохнущим сеном. Это был запах детства. Давным-давно, еще учась в первых классах школы, Иванов часто ездил на лето к бабушке в деревню. И такими же июньскими вечерами там воздух пах летними сумерками: в это время он становится плотнее и как бы насыщается запахами засыпающих трав и цветов, к ним примешивается еще нестойкий запах летнего сена. В такой час начинают ярче сверкать звезды, и все смелее становятся трели цикад. И в этом спокойном воздухе любой резкий звук разносится далеко. Господи, как же это было давно!..

Не размыкая век, Иванов почувствовал, как рядом присел Ващенка, прервав воспоминания.

– Вот это отдохнули! – усмехнулся Андрей.

– Спасибо, Андрюха! – Иванов открыл глаза и посмотрел на «правака».

Ващенка ответил коротким взглядом:

– Да чего там!

Неизвестно, сколько бы они, молча, так еще просидели, но в это время заскрипела калитка, и с улицы во двор зашел Ковалев.

– Меня, что ли, ждете? – недоверчиво поинтересовался он, подойдя к друзьям.

– В хорошей компании ты нас бросил! – полушутя, укорил его Иванов и коротко рассказал о случившемся.

– Интересная ситуация, – почесав затылок, подвел итог рассказу Михаил и пошел в дом узнать, как там дела. Вышел он минут через пять в сопровождении Тамары, которая держала в руках летные фуражки Иванова и Ващенки. Летчикам все стало понятно.

– Мужики, нам сейчас лучше уйти, – обрисовал ситуацию Ковалев.

И они ушли. Поехали на квартиру к Ковалеву. По пути купили пива и устроили мальчишник.

Несмотря на драку и разбитые кулаки, настроение Иванова в тот вечер оставалось приподнятым, и пить не хотелось. Хотелось думать о Наташе. Чтобы не портить компанию, Иванов сделал вид, что хочет спать, и занял одну из двух стоявших в комнате кроватей. Ващенке досталось место на полу. Пока Андрей с Михаилом на кухне решали проблемы международного порядка, Иванов, лежа на старом матраце, думал о том, что сегодня произошло. Глупо и нелепо все получилось. А судя по началу, вечер обещал быть чудесным. Какие интересные девушки составляли компанию! И какой неотразимой сегодня выглядела Наташка! Может, права была Тамара, предупредив, чтобы мужики не лезли в Иркины дела? Но теперь уже ничего не изменить…

Утром перед уходом Ковалев бросил Иванову:

– Не боись, Санек, по поводу Натальи: у нас в запасе есть еще один вариантик. Что-нибудь придумаем.

Михаил сдержал свое обещание и через два дня, встретив Иванова на аэродроме, пригласил его одного вечером к себе в гости. Оставив экипажу адрес и прикупив в магазине продуктов, в назначенное время Иванов появился на пороге квартиры Ковалева. Михаил когда-то был женат, и от счастливой семейной жизни ему осталась эта однокомнатная квартирка в старой части военного городка. Дверь открыл сам хозяин в домашнем фартуке поверх военной формы, а в комнате Иванова встретили две чудесные девушки, которых он уже имел удовольствие знать.

– Знакомьтесь, девушки, – Иванов Александр Николаевич, – дурачась, Ковалев заново представил своего товарища. – Летчик, драчун, картежник и пьяница, а также профессиональный холостяк и бабник. Так что – берегитесь! Безнадежная личность. Короче, наш человек! – резюмировал Михаил.

– Александр. Можно – Саша, – поддержав настроение хозяина, с улыбкой представился Иванов.

– Ирина. Ну, ты, наверное, помнишь, – девушка открыто расцвела в улыбке и протянула руку Рука была на ощупь теплой и приятной. Еще бы не помнить! Из-за этой красавицы и пришлось подраться. Неожиданно для себя Иванов поцеловал эту руку.

– А вы джентльмен, Александр! – Ирина смущенно засмеялась. На помощь ей пришла Наталья.

– Наташа… Меня ты тоже должен помнить, – почти серьезно представилась она и тоже протянула руку для поцелуя. Глядя в красивые глаза, Иванов задержал ее пальцы в своей ладони, чувствуя, как им начинает овладевать волнение.

Наташа выглядела очаровательно в легком цветастом платьице выше колен, в светлых туфельках на каблучке и с чуть волнистыми, свободно распущенными темными волосами. Она казалась принцессой. Девушка, дав Иванову полюбоваться собой, осторожно высвободила руку со словами: «Там у меня на плите…» и упорхнула на кухню. За ней устремились Ирина и Ковалев в домашних тапочках.

Иванов осмотрелся. Квартира Ковалева представляла собой «хрущевку», обставленную по-холостяцки: справа от входа, у противоположной окну стены, стоял старый темно-коричневый шифоньер, вдоль дальней стены размещались две полутораспальные кровати с деревянными спинками, на одной из которых Иванов уже ночевал. Напротив кроватей, в противоположном углу комнаты, располагалась тумба с телевизором последней корейской модели, на котором возвышался двухкассетный магнитофон, тоже корейский; слева открывалась дверь на кухню, откуда исходили многообещающие запахи. Посередине просторной комнаты стоял четырехугольный, уже накрытый обеденный стол с четырьмя стульями. «Значит, больше никого не будет», – удовлетворенно подумал Иванов.

Михаил появился из кухни с двумя бутылками водки в руках. Он держал их за горлышки, как лыжник палки, и что-то напевал себе под нос.

– Хороши девочки! – подмигнул ему Иванов. – Ирка твоя, что ли?

– Сегодня будет!

– Ты в этом уверен?

– А куда она денется! – негромко захохотал Ковалев. Иванов тоже рассмеялся, довольный таким началом вечера.

– Ира, иди скорее, наши мальчики уже веселятся без нас!

Из кухни вышла Наталья, вынося обернутую полотенцем кастрюлю с вареной картошкой. Вслед за ней выскочила Ирина:

– Вы что, без нас уже пьете?

– Что вы, девочки, – успокоил Михаил, – разве без вас мы что-нибудь можем? Давайте рассаживаться: мальчик – девочка, мальчик – девочка. Пора уже и начать.

– По какому поводу наливаем? – поинтересовался Иванов, когда Михаил на правах хозяина с аппетитным хрустом отвинчивал пробку первой бутылки.