Но Самуэль грубо схватил своего коллегу за плечи и посмотрел в лицо молодого священника с бешёнными от ярости глазами. Чуть мешкая, старший священник громко ответил монаху, не поворачиваясь к нему:

— Рави. Начинай пожалуйста!

Монах недовольно хмыкнул и начал речитативом произносить мантры с чередованием на гортанное мычание.

Теперь Диего был уверен, что выходку своего коллеги он просто так не оставит. Самуэлю придётся поплатиться саном. Он просто превратился в маньяка!

Кое-как девушка все же открыла глаза и посмотрела вокруг себя. Она с непониманием пыталась разглядеть круг, даже не пытаясь вырваться. Действие сильного транквилизатора ещё не спало. Через некоторое время девушка сконцентрировала пьяный взгляд на священниках. Из последних сил она нахмурилась и сзади святых отцов произошёл удар и металлический скрежет.

Они резко обернулись и увидели, что на металлическом шкафу, что стоял позади них, образовались две вмятины от нечеловеческих лап демона. Следом за этим, сзади монаха, в стене выбило крошево бетона. Забыв о разногласиях, оба священника судорожно принялись читать молитвы на латыни.

Когда вокруг начали подниматься в воздух различные предметы, они перешли к тяжёлой артиллерии. Святые отцы достали освещённую воду, начали ходить вокруг девушки и поочерёдно окроплять её водой, не прекращая произносить молитвы.

Диего был ошарашен. Неужели Самуэль был прав с самого начала! Это, конечно, все меняет, но звать монаха было незачем. Диего верил только в силу Господа. Почему-то он чувствовал, что этот монах может все испортить.

В комнате с каждой минутой происходила все большая вакханалия — шум ветра, летающие светильники, бумага, какие-то вещи. Все это кружилось вокруг, с каждым разом все быстрее и быстрее, ударяясь о стены и о священников. В комнате наступил полумрак, только два прожектора продолжали гореть и кружиться в воздухе, насвистывая ураганом.

Несколько фонарей ударили монаха, Диего и Самуэля по головам, но те продолжали без остановки читать, хватаясь за головы, и вытягивать свои распятия в сторону демона. Это продлилось до тех пор, пока Самуэль не схватил Диего за шею и не оттащил к стене.

— Что ты делаешь⁈ — непонимающе прокричал Диего сквозь шум ветра в комнате.

— Сейчас демона отправят в ад! Нельзя мешать монаху Рави! Уже конец ритуала! — ответил ему коллега, так же крича и перебивая шум ветра.

Прижавшись к стене у выхода из комнаты, святые отцы наблюдали, как монах начал читать мантры ещё громче, повышая темп и голос. Исписанный круг под девушкой стал постепенно светиться. Она испуганно вертела головой, поглядывая на светящийся круг. Все вещи, что до этого летали, просто зависли в воздухе. Как будто кто-то поставил видео на паузу.

Девушка, а точнее… демон повернул голову и взглядом начал гипнотизировать какие-то символы в круге.

Речитатив монаха сорвался на крик! Произошла вспышка круга и резкий отчаянный женский визг боли! Мощный гулкий хлопок с фиолетовой вспышкой дикой силой ударил по всем, кто находился в комнате.

Святых отцов припечатало к стене ещё сильнее, сбивая им дыхание и ударяя их затылками о стену. Самуэлю прилетел в грудь прожектор. Монаха припечатало к стене так, что он потерял сознание.

— Господи! Что… что здесь происходит? — кое как восстановив дыхание, схватил он за плечо своего корчащегося от боли коллегу.

Он огляделся вокруг. Все вещи валяются у стен. Монах лежит у соседней стены без сознания. В центре комнаты был только девственно чистый круг! Ни девушки, ни её кожаных ремней, что крепили одержимую в пяти точках!

Диего даже подумал, что демон освободился. Взяв своё распятье и держа перед собой, он начал оглядываться и прошёл в соседнюю комнату. Там лежал только парень. Окон здесь не было, дверь закрыта Самуэлем изнутри, и никто её не открывал.

Мало того, Диего практически не отрывал взгляда от девушки. Даже когда его припечатало воздушной волной. Перед вспышкой она лежала прикованная и кричала, а после вспышки — тишина и пустое место!

Когда они все более-менее пришли в себя и разбудили монаха, Диего со страхом в груди, вышагивал из стороны в сторону перед коллегами.

— Пусть монах объяснит, что здесь происходит. И куда делась девушка? — Это он произнёс на английском, поэтому монах все понял и ответил:

— Это обыкновенный ритуал изгнания в Нараку. Я не понимаю, что произошло. Демон должен был моментально переместиться к себе домой, оставив девочку в покое, — негодующе покачал головой монах, сидя возле Самуэля.

— А вместо этого ты переместил в ад ещё и её⁈ Как ты объяснишь то, что она растворилась в воздухе⁈ При этом нас чуть не поубивало! — процедил Диего монаху сквозь зубы.

— Успокойся, Диего. Я несколько раз наблюдал этот ритуал, десять лет назад. Никакой вспышки или исчезновения одержимого быть не должно и в помине. Может она все же…

— Я сам все видел! Ты же понимаешь, что она убежать не могла⁈ — дико прошипел Диего святому отцу, садясь на корточки перед коллегами.

— Рави. Что это может быть? — вздохнув, обратился к монаху Самуэль, потирая свои ушибленные ребра.

— Мне неведомы происки судьбы. Возможно, это как-то связано с эфиром или солнцем… — покачал головой монах.

— Что за бред ты несёшь, монах? Как ты теперь будешь с этим жить? — с укором произнёс святой отец. Посмотрел на негодующего Самуэля и ослабшим голосом сказал своему уже бывшему коллеге:

— Как ты сказал? Благие намерения? Благими намерениями вымощена дорога в ад… Теперь в прямом смысле слова. Мне стыдно и горько за вас.

Диего встал на ноги и направился к выходу, с натугой открывая ржавый засов.

Падре полностью игнорировал своих подельников, отрешившись от всего. Они что-то говорили ему, но он на ватных ногах вышел из комнаты и направился на выход из здания.

— Что же мы натворили, Господи… Бедная синьорина… — выйдя из здания, пробормотал он с покатившейся скупой слезой.

Он мог только представлять, какие мучения предстоит вынести этой девушке во плоти. От этого ему было невыносимо. Святой отец, встав возле фургона спецслужбы, взглянул на пасмурное утреннее небо.

(Иллюстрация 17.1)

Несколько капель упали на его лицо. Небо быстро затягивали тучи, как будто чувствуя скорбь святого отца. Как будто сам Господь скорбит из-за их непростительной ошибки.

* * *

Евгений кое-как разлепил непослушные веки в кромешной тьме. Первое, что он осознал, это то, что его очень сильно мучает жажда. До такой степени, что слюны практически не было во рту. Ещё он совершенно не чувствовал руку.

Он лежал на боку, а когда попытался приподняться, его рука оказалась онемевшая до такой степени, что плетью повисла на плече. Парень даже поначалу испугался, что безвозвратно отлежал руку, и теперь её только ампутировать. Но когда кровь начала расходиться по руке, принося невыносимую колющую боль, он схватился за руку и с облегчением стиснул зубы — обошлось.

Кое-как встав в полных потёмках, он сразу запнулся о какую-то железную штуку. Она с глухим стуком упала на бетонный пол. Ощупав этот предмет, он не сразу понял, что это прожектор на стойке. Только когда он нажал на прорезиненную кнопку, ему с болью по глазам ударил яркий свет.

Проморгавшись, Евгений осмотрел эту комнатушку с кафельной плиткой на стенах. Абсолютно пустая, но не совсем. У того места, где он очнулся, в углу комнатушки стояла литровая бутылка воды.

Поставив на пол маленький прожектор, он направил его в то место и тут же, приблизившись, схватил бутылку. Когда открыл, настороженно понюхал, а потом чуть отпил воду, пробуя её на вкус. Она была запечатана с завода, но он должен был убедиться, что это именно вода.

После того, как он выпил залпом практически литр воды, оставив немного на донышке. Он хотел достать свой скрытый телефон в правом ботинке под стелькой. Потому как его смартфон, конечно же, исчез. Но заметил, что под бутылкой лежит маленький сложенный пополам листочек для заметок. Подняв его, он развернул и вчитался в буквы на английском: «I’m sorry…» — гласила надпись синей ручкой, выведенная каллиграфическим почерком.