Но я его слушать не стал. Стоя по пояс голый, в бюстгальтере, жестом руки саданул по его харе телекинезом, давая смачную пощёчину. Как своей демонической лапой. От этого у него вылетело пара зубов, и он чуть не потерял сознание.

(Иллюстрация 13)

— Молчать! Ничтожество! — хмурясь, прогудел я на весь ангар.

Надев спокойно топик, я с улыбкой Пеннивайза повернулся к ним и стал рассматривать этих позорных и жалких сатанюг.

— Справедливый Сатана, какие же глупые у них «обряды». Пока мы были прикованы, у меня просто чесалось сделать жест «рука-лицо», — сказал я про себя девушке.

— А по-моему, отвратно и зловеще… Не тяни с ними. Нужно ещё забрать мой телефон и вернуться домой, сегодня! — поторопила меня Руся.

— Ладно-ладно… сейчас все будет, — улыбнулся я и тут же обратился к сатанистам: — Ну что, грешники? Готовы поразвлечься? — облизнулся я и приступил к первой показательной порке.

Телекинезом, помогая себе жестами, я вывернул локти и колени мента в обратную сторону. Раздались дикие вопли и множественные хрусты костей. От боли его голос начал срываться и хрипеть. Теперь мент был похож на аккуратно сложенную рубашку… Красота! От такого качок и тот, что самый молодой из них, по-моему, напрудили в штанишки. Хи-хи!

После этого я сразу направился в сторону пентаграммы, положил в неё стонущего мента с болтающимися в труху суставами и обратился к остальным милым женским голосом:

— Кто следующий? — имитируя женские повадки хихикнул я, прикрывая рот ладошкой. — Ну же… Не бойтесь. Это почти не больно!

— Прошу вас… смилуйтесь… — жалостливо сказал сатанист с бородкой, за которым мы шли сюда.

— О том же самом тебя молила женщина, которой ты отрезал груди вот на этом месте, — улыбаясь, указал я пальцем в центр пентаграммы.

Не обращая внимания на его бормотания, я скрутил его руки и ноги, как пожарный шланг лентой. От лопнувшей кожи меня чуть не обрызгало кровью, но я вовремя отмахнулся от брызг телекинезом. В диком вопле, с мясной трухой вместо конечностей, он потерял сознание, и я кинул это тело в пентаграмму и весело воскликнул:

— Зе некст!

Но все остальные были в шоке, и просто тряслись от страха.

— Ну что же вы? Давайте быстрее! Мне ещё домой надо успеть! — недовольно топнул я ногой и хмуро осмотрел этих уродов.

Ответа не последовало, они ещё больше испугались, бледнея лицом. Теперь обделался уже тот, с морщинистым харей и хриплым голосом. Вздохнув, я одновременно вывернул всем суставы в обратную сторону, до самого конца. Опять визги и вопли! Тапки сатаниста! Как будто на работу вернулся! Эх… Как туда не охота…

Самый молодой потерял сознание, но это и неважно. Для них это, так сказать, прелюдия. За их грехи в аду их ждёт такое, что сегодняшняя экзекуция им показалась бы приятным массажем.

Положив корчащиеся в муках тела в пентаграмму, я разложил всех по пятиконечной звезде Бафомета — головами к внешней части. Мента переложил в середину. Телекинезом вытряхнул их деревянный постамент, и оттуда вывалилась пара книжек и очень острый ритуальный кинжал.

Подняв телекинезом поломанного мента, который скулил, как тряпка, истекая слезами и соплями, под его визги я выпрямил его ноги и руки. Телекинезом вложил в его руку нож, не спеша, надел рюкзак и подошёл к видеокамере на штативе. Под чутким руководством Маруси удалил все видеозаписи, где фигурировала девушка.

Направил камеру на скулящего мента, который с помощью телекинеза стоял посередине пентаграммы, но с неестественно вывернутыми руками и ногами. Сатанист стоял и плакал, в окружении таких же скулящих тел, что распластались вокруг него.

Широко улыбнувшись, я громко сказал:

— Свет! Камера! Мотор!

И нажал кнопку записи.

Я, как кукловод, начал сгибать тело мента, создавая вид, что он садится на корточки. Вопли от поломанных конечностей ещё сильнее разверзлись по ангару. Он визжал, плакал и наносил удары ножом первому подельнику. А так как его суставы были выломаны в труху, создавалось очень зловещее впечатление, потому что он это делал с неестественными движениями суставов. Как будто он и есть одержимый.

Руся от такого вида похолодела от ужаса и отстранилась от зрения и слуха. А я продолжил дальше. Каждого своего подельника он с визгами и остервенением полосовал, как получится: удары вскользь, тычки в глаза, хлыстами наносил удары своей болтающейся рукой. Так стало с каждым.

Когда мент убил всех, — благодаря моему телекинезу — он был с ног до головы залит кровью. Подняв его на ноги, я развернул его кровавую, скулящую харю к камере. Кровь с его лица стекала вместе со слезами. Но он продолжал молить.

Стоя за камерой и улыбаясь, я отправил ему воздушный поцелуй и силой мысли начал наносить его рукой удары ножом по самому себе. Сначала в бёдра, потом в плечи и оставшуюся руку. А потом пять ударов по самую рукоять он нанёс себе прямо в грудь.

На предпоследнем ударе он уже был мёртв. И для более зловещего эффекта я вытянул нож его рукой и отпустил бездыханное тело, которое кулём упало в середине пентаграммы. Их шедевр искусства, тот что на полу, уже не было видно из-за ошмётков плоти и крови вокруг. Все как будто полили из ведра — обитель вивисекции.

С чувством выполненного долга я нажал на стоп, и камера сохранила видеозапись.

— Отличный фильмец получился! Ребята, вы сыграли очень ярко! — артистично поклонился располосованным в мясо трупам и вышел из ангара.

— Крондо. Ты… ты на меня наводишь ужас! Больной что ли⁈ Я чуть с ума не сошла, наблюдая, как ты над ними издеваешься, — чуть дрожащим голосом сказала Руся.

Сейчас она меня в полной мере побаивалась, а я, не обращая внимания, остановился посреди участка и начал высматривать тот колодец. Уже вовсю смеркалось, но ещё можно было что-то увидеть. Как только я увидел то место, где он запрятан, двинулся в его сторону. Сразу обратился к девушке со всей серьёзностью в голосе:

— Марусь. Но ты же не думаешь, что они заслужили просто быть прирезанными? Вспомни всех их жертв. Что они собирались сделать с мальчонкой? Что они собирались сделать с тобой? Ты считаешь, они заслуживают меньшего?

Девушка ненадолго зависла и ответила:

— Каждый заслуживает хоть какого-то прощения. Но… наверное, не они, — чуть расслабившись, сказала она. — Но это было очень жестоко и страшно! И ты говорил, что они могут стать мучениками⁈ Их же простят за эти грехи!

— Э-э, не-ет! — хихикнул я. — К такой черноте закон мученичества не работает! Если жертва слегка запятнана, то могут простить грехи. Допустим, твои бы грехи только скостили вдвое. Нужно быть реально безобидным и добрым человеком. На такую чернь даже распределитель прибывших душ не посмотрит. Сразу отправит в Геенну.

— Понятно… Но, прошу, Крондо. Не надо больше такой жестокости, — взмолилась девушка.

— Ладно-ладно. Впредь буду помягче, — улыбнулся я.

А сам подумал, что больше, наверное, такого веселья не предвидится — скоро домой.

Подойдя к колодцу, я рывком телекинеза вырвал из земли квадратный лист металла с дверцей. В нос сразу же ударило трупное зловоние ужасной мощи! Женское обоняние просто стало биться в истерике. Поэтому я, как ошпаренный, отбежал и направился к их дому, за телефоном девушки.

Чтобы его найти, пришлось даже включать ясновидение. Его запихнули в шкаф с различным хламом. Переодевшись в повседневную одежду, мы выдвинулись с этого кровавого дачного участка. Так как я делал абсолютно все телекинезом, каких-либо отпечатков моего носителя ни в доме, ни в гараже нет. Я сработал максимально чисто! Да, вот такой вот я — аккуратный! Хи-хи!

Спустя полчаса мы уже стояли на остановке, и я передал управление телом Русе. Заранее сказал, чтобы она не включала телефон, пока не окажется хотя бы вблизи дома. Ибо я в интернете узнал, что операторы сотовой связи могут отследить примерное местоположение телефона по сотовым вышкам. Бережёного Сатана бережёт!