Герцог посмотрел на неё.

Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы мама поджала губы и направилась к двери. Но у самого порога остановилась.

— Я буду рядом, — сказала она мне. — Если понадоблюсь, дорогая…

Я не ответила.

Мама вышла, но дверь прикрыла не до конца. Между полотном и косяком осталась узкая щель. Герцог посмотрел на неё.

— Закройте дверь. Плотно, — велел он.

Снаружи послышался торопливый шорох. Дверь закрылась.

Я осталась лежать перед человеком, которому когда-то попыталась спасти жизнь.

Мелли стояла у стены, опустив голову. Пустая ваза всё ещё была прижата к её груди.

Герцог подошёл ближе.

— Мисс Моллард.

Я промолчала, глядя на свои руки. На свои бледные переплетенные пальцы. Так они хоть не дрожали.

— Сегодня утром я был приглашён на личную аудиенцию к его величеству.

Я ничего не сказала. Не сказала, что читала об этом в газете. Мне было все равно, куда его там пригласили.

Сердце билось медленно и тяжело. Слова доходили до меня словно через воду.

— Король выразил обеспокоенность тем, как произошедшее воспринимает общество, — продолжил герцог. — Ваш поступок вызвал слишком много сочувствия. Моё отсутствие — слишком много вопросов.

Я смотрела на него.

Теперь всё стало понятно.

Газеты.

Та самая статья о долге дракона с упоминанием королевской аудиенции.

Он приехал не потому, что узнал о моём состоянии. Не потому, что вспомнил обо мне. Не потому, что решил хотя бы спросить, остался ли у меня шанс однажды снова встать на свои ноги.

Его прислал король.

— Его величество считает, что человек моего положения должен принять личное участие в вашей дальнейшей судьбе, — произнёс герцог. — И что самым достойным завершением этой истории станет…

Герцог сделал паузу, словно следующее слово давалось ему с огромным трудом.

— …брак.

Мне показалось, что я ослышалась. Что он сказал? Брак? Свадьба?

— Что? — прошептала я пересохшими губами.

Глава 46

Герцог нахмурился так, что мне стало не по себе. А потом произнес:

— Король хочет, чтобы я женился на вас.

В коридоре что-то глухо ударилось о стену. Кажется, мама всё ещё стояла под дверью и едва не упала.

Я смотрела на герцога, не в силах произнести ни слова.

Он не шутил.

На его лице не было ни тени улыбки. Только холодное раздражение человека, которого вынудили приехать туда, куда он не собирался.

— Но вы сказали… — прошептала я, пытаясь унять волнение.

— Что именно? — В голосе герцога послышалась резкая нота.

Я снова услышала его голос там, под аркой. Он появился в моих воспоминаниях вместе с гулом толпы, с криками и вспышками камер.

«Я не собираюсь жениться на женщине исключительно потому, что она совершила у меня на глазах подобную глупость».

— Вы сами тогда сказали, что таким способом замуж не выходят.

Его глаза сузились. О, как же он меня недолюбливал сейчас. Я видела, что он едва сдерживается, чтобы развернуться и уйти отсюда. В его взгляде появилось что-то новое. Тяжёлое, мрачное. Но он почти сразу спрятал это за привычным холодом.

— Как выяснилось, я недооценил влияние общественного мнения, — произнес герцог, и его челюсть напряглась. Глаза тут же превратились в равнодушные, холодные, ничего не выражающие.

Дверь резко распахнулась.

Мама ворвалась в комнату, прижимая обе ладони к груди.

— Свадьба?! — выдохнула она, задыхаясь от счастья. Мне казалось, что ее сейчас удар хватит. — Его величество желает свадьбу?

Её лицо сияло.

Она будто забыла обо всём, что говорилось здесь несколько минут назад. О грязном белье. О пропавших деньгах. О моём лечении.

Герцог бросил на неё тяжёлый взгляд, но на этот раз не приказал выйти.

— О боги… Флорис! Ты слышала? Герцог! Настоящий герцог! Я знала… Я знала! Я знала, что всё ещё может закончиться хорошо! О, я так рада! — Едва ли не плакала она от счастья.

Потом, словно опомнившись, она метнулась к кровати, начала поправлять одеяло, разглаживать простыню, убирать со столика нетронутую тарелку.

— Мелли, чего ты стоишь? Цветы! Немедленно принеси цветы! И найди чистую сорочку. Нет, сначала подогрей воду. Флорис нужно умыть. Волосы… Господи, что у неё с волосами? Их нужно расчесать! Ваша светлость, не обращайте внимания, она обычно выглядит совершенно иначе!

— Не надо, — сказала я, вырвав прядь грязных волос из ее рук.

Мама не остановилась.

— И окно открой! Здесь душно. Нет, закрой, её продует. Мелли, почему ты всё ещё здесь?!

— Не надо изображать заботу, — резко, почти крича, повторила я.

Мамины пальцы замерли на краю одеяла.

— Что?

— Герцог уже всё увидел.

— Флорис, сейчас не время для твоих обид!

— А когда будет время? После свадьбы? Когда ты расскажешь всем, что именно твоя любовь привела меня к герцогскому алтарю? — Усмехнулась я, чувствуя, как внутри все переворачивается от одной мысли о свадьбе.

Она побледнела.

— Я пытаюсь тебе помочь!

— Ты пытаешься понравиться ему.

— Это одно и то же!

— Нет.

Герцог наблюдал за нами молча.

Возможно, именно мамина радость окончательно убедила его в том, во что он хотел верить с самого начала. Что всё было рассчитано заранее. Что я бросилась под арку ради него. Что семья использовала газеты, чтобы надавить на него.

Что теперь мы получили желаемое.

Он посмотрел на меня сверху вниз с тем самым презрением, которое я уже однажды видела в его глазах.

— Что ж, мисс Моллард, — произнёс он. — Полагаю, вы добились того, чего хотели.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Чего именно?

— Получили в своё распоряжение целого герцога, — вздохнул он, все еще сверля меня взглядом.

Мама нервно засмеялась.

— Ваша светлость, ну что вы… Флорис и мечтать не могла о подобном счастье!

— Замолчи, мама! Рот закрой! — прорычала я, глядя на ее неуместную радость и суету.

Она задохнулась от возмущения.

Герцог не сводил с меня глаз. Наверное, ждал слёз. Благодарности. Восторга. Или хотя бы вздоха облегчения. Не дождется!

Он приехал выполнить волю короля. Я должна была принять его жертву и назвать её счастьем. Он ждет, когда я скажу ему «да».

Герцог расправил плечи.

— Итак, мисс Флорис Моллард, — официально и отстраненно произнёс он. — Согласны ли вы стать моей законной супругой?

Мама вцепилась пальцами в спинку кровати.

Мелли перестала дышать. Ее глаза расширились так сильно, что казалось, еще немного и закроют все лицо.

Я смотрела в бирюзовые глаза человека, который не просил меня его спасать.

Человека, которого теперь заставляли расплачиваться за мой поступок собственной жизнью.

Человека, уверенного, что я именно этого и добивалась.

— Нет, — твердо сказала я.

Одно короткое слово упало в душный воздух комнаты и осталось лежать на полу, среди пыли.

Мама втянула воздух так резко, что я услышала, как заскрипели корсетные косточки под её платьем. Мелли прижала к груди пустую вазу — зачем, она и сама, наверное, не знала. Просто нужно было что-то держать, чтобы руки не дрожали слишком заметно.

Герцог не пошевелился.

Он стоял у изножья кровати и смотрел на меня. Не моргая. Не меняя выражения лица. Просто смотрел — долго, безжалостно, как человек, который привык, что мир устраивается вокруг его ожиданий, а не наоборот.

Мне стало трудно выдерживать этот взгляд. Кожа на лице начала гореть, пальцы сами потянулись к краю одеяла, чтобы натянуть его выше, спрятаться, исчезнуть. Но я заставила себя не двигаться.

Презрение, которое еще секунду назад холодило его черты, отступило. На его месте проступило нечто куда более опасное — хищное, расчетливое недоверие. Драконы не любили, когда нарушали правила их мира. А в его мире сломанные девушки не отказывали герцогам.

— Прошу прощения? — наконец произнес он. Голос был тихим, но от его низких вибраций заныли сращенные лекарем позвонки.