Раз члены культа смогли проникнуть в ряды Стражей, немудрено, что они могли узнать о сотрудничестве Даэля и Вайолет. И оставленные во рту бусины как намек на слишком длинный язык — прямое тому доказательство.

— Мара твои объяснения не устроят.

— Я уже понял, — опускается в кресло на против меня. — Но принять их ему придется.

Несколько минут мы молчим.

Он прожигает меня взглядом, барабаня пальцами по подоконнику кресла, а я мелкими глотками цежу силру.

— Утолила жажду?

На дне бокала пара капель.

— Почти. — Делаю последний глоток, оттягивая момент. Я еще не решила, что ему сказать о причине своего прихода.

Бокал со звоном встречается со стеклянной поверхностью стола, стоящего между нами.

Ныряю рукой в сумку.

Там артефакт и фотографии.

Я думала показать и то, и другое, но сейчас меняю решение.

— Знаешь, что это? — Кладу на стол артефакт. В дневном свете слюда начинает переливаться серебром впитывая витающую в воздухе магию.

— Откуда он у тебя?

Я думала, он сразу обвинит меня в краже и не будет этого вопроса. В любом случае ответа я не придумала на оба.

— Если скажу не знаю, поверишь?

Холодок ползёт по спине. Он словно препарирует своим взглядом.

— Раньше бы сказал, что нет, но тебе удалось меня заинтриговать, Лира. Ты точно его не крала из музея, в этом я уверен. Но мне надо знать где ты его откопала.

Он так точно попал, с этим откопала, даже страшно стало.

— Он был зарыт у нас в оранжерее. Но я правда понятия не имею, как он туда попал.

— Знаешь, я рад, что ты решилась показать его мне. — Одобрение в его голосе звучит сладкой музыкой. Даэль касается пальцами артефакта, но не берет его в руки. — Мои люди искали его безуспешно несколько лет после похищения из музея. Если бы он попал к культистам им бы стало известно местоположение тюрьмы Забытах. У тебя в оранжерее был зарыт компас настроенный на нее.

И тут же в воспоминаниях всплывает мой сон, в котором я видела ту самую тюрьму.

А может и не сон.

— Вайолет очень хотела его увидеть. Помогала его искать с помощью поисковиков, но они все сгорали, натыкаясь на препятствия. Она не понимала, что за магия уничтожает их, а я теперь знаю. Он был под защитой вашего рода.

— Если он так важен, почему хранился в музее на глазах у всех?

— Хочешь что-то спрятать — держи это на виду. — Истина, которая в этот раз дала слой. — К тому же мало кто знает об истинном предназначении артефакта. Точнее, только хранители тюрьмы и знают.

— И те, кто его украли, видимо тоже.

Он хмыкает и проводит над компасом рукой. Легкое мерцание длится пару секунд, растворяя артефакт в воздухе. Магия перемещает его в другое место.

— А теперь еще и ты. — Звучит из его уст как приговор. — Больше ничего не хочешь мне сказать?

Его выразительный взгляд проходится по моей сумке. Я продолжаю ее прижимать к себе, боясь передумать и показать ему фотографии. Но что-то останавливает меня.

— Это все. Хотя… Почему ты закрыл дело об убийстве адепта? В нем ведь также замешан культ.

— Правильно мыслишь насчет культа. Я специально не давал хода всем делам, где фигурировали праведные. Начни я бурную деятельность по этим делам, только вынудил бы их затаиться и уйти в тень. А так они продолжат считать себя в безопасности, давая мне шанс поймать их.

Даэль много знает о культе и почему-то решил поделиться со мной информацией. Возможно, силра подтолкнула его на откровение. Он налил бокал себе и наполнил мой, добавив еще пару кубиков льда

Брат Моррани был весьма одаренным артефактором, этим он и заинтересовал культистов. Вайолет, можно сказать, досталась им по наследству после того, как те убили ее отца, а его они нашли на «черном рынке», где бедные, но одарённые адепты сбывают созданые ими артефакты без лицензии.

Им обоим поручили собрать артефакт, но по частям. Не будь они знакомы, не поняли бы, что создают Ловец Душ. Встречи, как и сказала ирса Моррани, происходили в «грёзах», но с каждым по очереди, и лишь по чистой случайности Вайолет познакомилась с Доналом, так звали убитого адпета. И эта встречала предрешила их судьбу.

Он продолжает рассказывать историю своего знакомства с Вайолет, а я не таясь разглядывать его.

Смотрю без обожания и болезненной влюблённости. Честным, не замутненным взглядом обычной женщины, увидевшей его словно первый раз.

Бесспорно, от него можно потерять голову. А уж влюбиться без памяти и захотеть его себе в безраздельное пользование — очень легко для любой девушки с бушующими гормонами. Мои, наверное, при нашей первой встрече с ним так пальнули мне по мозгам, что владеть им стало моей навязчивой идеей. Но я действительно была влюблена. Любила, как умела на тот момент, эгоистично и навязчиво.

В зелени его глаз до сих пор хотелось раствориться без остатка, а в сильных руках найти защиту. Только защиту в них нашла другая, меня же они толкнули в темноту.

— Лира, ты слушаешь меня? — перед лицом щелкнули длинные пальцы с голубоватыми ногтями.

— Да… Да, конечно, — тряхнула головой выбираясь из тумана памяти, — внимательно слушаю. Продолжай.

На мое милостивое разрешение говорить дальше Даэль отреагировал тихим хмыком.

В основном он говорил обтекаемо, без полной конкретики, и, как я понимаю, выдавал мне лишь малую часть всего, что знал. Обидно? Да. Но ожидаемо.

Вайолет и Донал не сразу поняли, что у них один работодатель и один заказ на двоих, разделеный на части. Культисты здесь решили подстраховаться. Каждый из них должен был собрать часть артефакта, не зная его итоговое предназначение. И будь они не знакомы, не догадались бы, что собирают Ловец Душ. А так все вышло как вышло. Атмосфера в «„грезах“» расслабляет, а выпивка развязывает языки. Поняв, все эти двое, конечно же, испугались. Вайолет на правах более взрослой решение проблемы взяла на себя и, как знаем, отправилась с ней к Даэлю, велев парню не высовываться и заняться выполнением задания. Но то ли от страха, то ли от желания проверить свои силы парень собрал артефакт полностью. За это и был убит. Много знающие представляли угрозу Праведным.

— А по поводу количества жертв есть мысли? Сира, например, связала их с числом вулканов Огненной цепи.

— Интересная мысль, — одобрительно кивает Даэль, но отчего-то я понимаю, что ошибочная. — Удивлен, что ты не приписала ее мысли себе.

— Никогда не имела такой привычки. — Обида сквозит в голосе. С чего он вообще так думает?

— Ладно. Не обижайся. — Примирительно говорит Даэль поднимая руки. — Твоя подруга умеет выстраивать логические цепочки, не зря работает ищейкой. Я раньше думал так же. Но это слишком очевидно — связать их с местом, где приносились жертвы. Тут заложен другой смысл.

— И какой ты не скажешь.

Я даже произношу это не с вопросительными нотками. Я знаю его ответ заранее. Почувствовала.

— Ты и правда стала умнее. — От его одобрения не становится лучше. — Тогда и поймешь почему.

— Не доверяешь мне. Из-за моей матери ведь так⁈

В моей сумке лежат неопровержимые доказательства ее участия в первом жертвоприношении. Снимки, на которых она в компании будущих жертв и главы приюта. Женщины, очень похожей на Шанну. Именно из-за нее я передумывала показывать их ему. Заметив сходство, он, возможно, сделает те же выводы, что и я.

А я думаю… Вернее, я уверена, они родственницы и очень близкие. Из этого следует, не просто так Шанна находится рядом с ним. И история с иччари тоже подозрительна. Культистам для чего-то нужен Даэль, раз они подсунут ему поддельную иччари в лице Шанны. То, что она поддельная, уверена как никогда. Меня всегда смущал этот момент. И дело не в том, что я сама хотела ей быть. Кидаю взгляд на его татуировку. Благодаря закатанным по локоть рукавам рубашки видна ее большая часть. И она тусклая. Без единой капли цвета и магических искр. В свое время я изучала вдоль и поперек трактат о привязки, исходя из которого, если рядом с василиском появляется его иччари, даже всего на миг, его татуировка начинает оживать, медленно набирая силу. И в пиковый момент единения цикл замыкается. Шанна рядом с ним постоянно, что тогда, что сейчас, но татуировка тусклая. Она не может обрести цвет в один миг как, случилось тогда на балу. И скорей всего случится и в этот раз.