За пределами дома эстафету перехватывала Сира. Я за порог, а подруга уже поджидает меня за рулем своего виджаса.

Мне было проще позвать ее с собой, все равно ведь уйти от нее не получится.

— Конечно, я с тобой пойду. — На ее лице расцветает довольная улыбка. — Раз с этим разобрались, давай уже выберем тебе платье. Я думаю, вот это тебе очень подойдёт. Оно просто восхитительное.

На плечиках висело белоснежное платье из тончайшего кружева, атласа и россыпью мелких речных жемчужин.

— Оно же белое, — провожу пальцами по кружевной ленте на спине, вблизи она напоминает узор, созданный дыханием ледяных духов, — для бала оно не подойдёт. Но ты права, оно и правда прекрасно.

На бал в честь Ночи Перерождения мужчины по традиции приходят в белом, олицетворяя свет, прогоняющий тьму, в лице Богини Ночи, и женщины надевают черное в ее честь.

— Не всегда надо следовать правилам, — заявляет подруга и делает знак девушкам подготовить примерочную. — Вспомни, сколько мы их нарушили, пока учились в академии. Уж племяннице императора простят небольшое отступление от традиций.

— А почему бы и нет!

Платье уже ждет меня в примерочной.

Атлас холодит кожу, его вес почти не чувствуется, словно оно и правда соткано из морозного дыхания. Поднимаю волосы руками и кручусь перед зеркалом. По открытой спине пробегает волна мурашек. Платье немного свободно в талии, но меня тут же заверяют, что до бала его успеют подогнать по моей фигуре.

Из салона выдвигаемся домой.

В последнее время я быстро устаю, к обеду хочется забраться в кровать и забыться сном. Моя кипучая энергия словно замёрзла. Возможно этот, Хран ее и заморозил, являясь мне во снах каждую ночь. Первый раз аж подскочила во сне и свалилась с кровати. Сейчас уже его морда не приводит меня в ужас, мне хочется узнать, что же он от меня хочет. А он действительно что-то хочет. Я вижу это в его глазах, слышу в недовольном шипении, и даже кончик его хвоста пытается позвать за собой.

Дома сразу веду Сиру в библиотеку, одной мне не разобраться с рунами, которые я зарисовала в Храме Вайсы. О них я забыла, пока случайно не смахнула со стола папку со своим первым делом, и листок с моими каракулями, покружившись по комнате, спикировал на подоконник. В последний момент успела его схватить, не дав ветру его отправить в полёт.

По пути нам встретился Наэшь. Куда же без него. В отсутствии дяди следить за мной начинал он. Но сейчас он как раз вовремя. Прошу его принести в библиотеку легкие закуски, фрукты и, конечно, же кофе. Я бы выпила сама целый кофейник, ттолько бы немного взбодриться и не клевать носом за книгами. А их пересмотреть придётся много.

— Ваш дядя просил передать, что сегодня не будет ночевать дома, но если он вам понадобится…

— Не понадобится, — перебиваю дворецкого широко улыбаясь. — Не будем его беспокоить и дадим хорошо провести ночь. Надеюсь он не выспится.

Наэшь понимающе улыбается, а Сира удивлённо хлопает глазами. Ей я ещё не рассказала про Азалу, представляю ее удивление, просто предвкушаю его.

Расторопные горничные в считанные минуты накрывают в библиотеке небольшой то ли обед, то ли ужин. От запаха еды желудок предательски урчит, а рот наполняется слюной.

— С чего начнем? — Сира забрасывает в рот миниатюрную канапе и довольно жмурится.

Разглаживаю лист с рунами и кладу его на стол.

— Давай поищем в свитках, — пожелтевший пергамент хранится под стеклом и охранными заклинаниями. — Руны древние, вполне возможно, хоть часть из них будут в них описаны.

Брать свитки приходится надев перчатки и с предельной осторожностью. Кажется они могут рассыпаться от любого перемещения.

Аккуратно разворачиваю первый пергамент, один глазом смотрю на свои зарисовки, другим — на руны запечатлённые на свитке.

Было бы большим везением наткнуться на нужные, но первые два свитка ничего похожего не содержали.

У Сиры тоже успехов не было.

Каждую неудачу она запивала кофе и закусывала сэндвичем. Через полчаса мы набили желудки, но в остальном не продвинулись.

— Лира, подойди-ка, — повернулась на голос подруги, широко зевая. — Вот посмотри, вроде они похожи.

Она, в отличие от меня, прошерстила уже все свитки и добралась до фолиантов, над одним из которых она как раз склонилась и водила пальцем по рисунку руны.

Два треугольника, слитых у основания, прорезаны двумя линиями по середине и увенчаны по их концам зубчатыми коронами. Полное совпадение с моей зарисовкой из Храма.

— Один в один. Вот ты глазастая, Сира, я бы точно ее проглядела. — Она была настолько мелко нарисована, что без лупы не разглядеть

— У меня зрение натренированно после чтения отчетов наших некромантов, а они еще те любители мельчить в документах.

Описание к руне было весьма подробным, но в то же время и непонятным. Главным выделялось слияние двух материй. Каких именно, пока мы только догадывались, не зная значения остальных рун. Кроме той, что была посередине и обозначала опасность.

Дальше процесс поиска пошел быстрее.

Следующие две руны повезло найти мне в последнем свитке. Итого уже четыре, и общий их смысл стал вырисовываться яснее. И в купе того, что я знала про жертвоприношения, культ и запрещенный артефакт, картина получалась не радужной.

К ужину мы наконец-то разобрались с рунами. Очень долго соображали, как трактовать их, опираясь на описания, выданные не совсем понятными, а порой расплывчатыми словами. Одной мне было бы сложнее с этим разобраться.

В итоге у нас получилась фраза-предупреждение: слияние душ двух миров грозит разорвать цепи и высвободить порождение Хаоса из заточения.

Толкование, возможно, было неточным, скорей всего, мы могли что-то неверно понять, но и в таком виде оно было довольно пугающе.

Хаос был одним из забытых, но не столь кровавым, как некоторые из заточенных в Ледяной тюрьме Богов. В его честь никогда не проводили жертвоприношения и кровавые ритуалы с черной магией. И какое его порождение должно вырваться на свободу, было не совсем ясно.

Насчет душ мы с Сирой сошлись во мнении, что речь может идти про ушедших в Забвение и ставших хранителями рода, как наша Инфидра, и тех, кто побывал за Гранью и смог вернуться. И под вторую подхожу я и немного Азала.

— Я вот что подумала, — голос подруги прозвучал неожиданно и вырвал меня из вороха мыслей. Вскинула голову, не донеся вилку с розовым кусочком утиной грудки до рта. — Количество жертв, возможно, связано с Огненным Кольцом. Оно же включает в себя как раз двадцать один вулкан, и, кстати, каждые двадцать лет они просыпаются, засыпая всё красным пеплом, а потом снова затихают. Мне только это на ум приходит. А ты как думаешь?

Хороший вопрос.

С вулканами я бы даже всё это не связала. Просто потому что даже не вспомнила о них. А Сира может быть права.

— Вполне возможно. Понять бы еще, чего они хотят добиться всем этим.

— Главное не это. — Сира крутит нож в руке, откинувшись на спинку стула. — Какой их следующий шаг, вот что надо понять и попытаться помешать. И мне кажется ты ключ к этому.

— Я⁈ — Сделанный глоток вина застрял в горле.

— Не я же проживаю пятую жизнь.

— Да, но не забывай, я ничего не помню и вряд ли та память вернётся. А от подсказок мало толку, одни вопросы, ответы на которые не торопятся приходить.

— А дневник твоего отца, там ничего нет? — Отрицательно мотаю головой. — Дневник оказался просто дневником. В нем ничего нет. Может пятая подсказка прольет свет. Если я ее конечно найду.

Честно сказать, я весь дом перевернула в ее поисках, точнее, в поисках флакона. Но тщетно.

— В нем должен быть смысл, не просто так ты указала на него. Дашь мне, гляну свежим взглядом вдруг повезёт и пойму что-то.

— Без проблем.

От вина и вкусной еды меня вконец разморило. Глаза слипались, а мысли вяло крутились в голове. Мне казалось, я слышу недовольное шипение у себя над ухом и следом ощущение шершавого языка на коже. Вздрагиваю и выныриваю в реальность. Сира стоит у окна и чертит узоры по запотевшему от ее дыхания стеклу. Слежу за движением ее пальца погружаясь в некое подобие транса.