– Вы всегда интриганка, мадам, – в маске или без нее.

– Все так говорят, – кивнула миледи. – О-ля-ля! Мы так хорошо выглядим сегодня, не правда ли?

Пруденс разгладила малиновый шелк на рукаве и слегка улыбнулась.

– Это мой piece de resistance[14], мадам.

– О, прекрасно выглядишь, просто слов нет. А что это за гардероб! Отец сейчас преуспевает?

– С переменным успехом, миледи. Когда я видела его последний раз, у него, похоже, деньги водились. – Пруденс ловко приклеила мушку к щеке. – Ну что ж, пойдемте? Надо посмотреть, оделся ли Робин. – Она подобрала с кровати малиновое домино, маску и шляпу и вышла.

– О, дорогая, заходи.

Она вошла, напевая. Звуки замерли на ее губах при виде зрелища, что перед ней открылось. Пруденс быстро захлопнула дверь. Вместо леди, которую она ожидала увидеть, в середине комнаты стояла гибкая стройная фигура в атласных обтягивающих брюках и батистовой рубашке. Белокурые волосы были густо напудрены и затянуты на затылке черной лентой, белая шея спрятана под кружевным воротником, ниспадающим глубокими оборками на рубашку. Возможно, Робин и хотел изобразить из себя хорошенькую девушку, однако выглядел привлекательным молодым человеком.

– Робин, ты с ума сошел?

Из-за его спины, расправляя складки элегантного плаща, ворчал Джон.

– Это вы хорошо спросили, хозяйка. Похоже, его оставил разум.

Робин рассмеялся.

– Мой бедный Джон! Я доведу тебя до смерти.

– Вы доведете до смерти себя, сэр, и хорошо знаете об этом.

Пруденс прошла в комнату.

– Что за беда случилась?

– Мадам Пру! Приветствую вас. Никакой беды, никакого сумасшествия.

– Я не уверена в этом. Умоляю тебя, можешь ли ты быть серьезным?

Он надел на лицо маску.

– Ну как, можно ли меня узнать?

– За ужином все будут без масок. И что тогда?

– За ужином – до свидания, Робин! – Он послал воздушный поцелуй и бросил маску на кресло. – В игре надо следовать правилам, сестра моя.

Она пожала плечами.

– Ты подвергаешь опасности свою жизнь из-за пары карих глаз.

– Ради любовного романа приходится играть с огнем, а когда у нас было иначе? Надень кринолин и играй со своей горой.

– И вы сделаете это, сэр? – Джон, нахмурившись, отложил плащ. – Вы не должны допускать этого, мисс Пру!

– Я постараюсь. Пойми, Робин, малейшая ошибка – и ты разоблачен.

– Дорогая моя, ты боишься теней. Ладно, будь по-моему. Завтра я снова стану застенчивой мисс Мэрриот.

Пруденс очень хорошо знала, что этот упрямый демон будет продолжать спорить. Послышался голос миледи Ловестофт, она попросила разрешения войти. Пруденс открыла дверь.

– О, заходите, мадам. Полюбуйтесь на этот образец сумасшествия и безрассудства.

Миледи, охваченная любопытством, вошла в комнату и издала легкий смешок при виде Робина.

– Mon Dieu, mon Dieu, вы vaurien![15] – сказала она. – И все для того, чтобы ухаживать за женщинами? Не говорите, молчите! Я все сама прекрасно знаю!

– Это повлечет за собой множество опасностей, – волновалась Пруденс. – В него точно вселился дьявол.

Робин застегивал бриллиантовую булавку на кружевном воротнике.

– Даю тебе слово, что я ничем не рискую, Пру. Джон, жилет.

– Вот это приключение! – вскричала миледи, и ее глаза вспыхнули. – Ты волнуешься, моя Пру? Не стоит! Кто заподозрит? Он может исчезнуть прежде, чем все начнут снимать маски, и Марта будет наготове, чтобы впустить его в дом. Все будет хорошо, обещаю тебе.

– Мадам, вы просто драгоценность, – восхитился Робин, влезая в плащ и расправляя складки на воротнике. – Я – снова я.

Миледи критически оглядела его.

– Ты очень приятный молодой человек, – сказала она. – N’est-ce pas[16], Пруденс?

– Немного низкорослый, – оценила Пруденс, тихо улыбаясь.

– Пру может восхищаться только мамонтом, мадам, – съязвил Робин, скользнув по большому телу сестры. – Возможно, не без основания.

В разгаре вечера изящный джентльмен в черном домино умолял миледи Дорлинг представить его маленькой леди в розовом домино, сидящей у стены, будто старая дева.

– Как же я представлю вас, сэр. Эта маска ставит меня в тупик, – засмеялась леди Дорлинг.

Ослепительная улыбка приоткрыла белые зубы.

– Вы скажете, что я l’inconnu[17], мадам.

– Мисс розовое домино почувствует себя романтично, когда я вас так представлю. Ведь это маленькое дитя Грейсона. – Она пришла в восторг и, улыбаясь, подвела черное домино. – Моя дорогая, могу ли я предложить вам партнера для менуэта? У него нет имени – только l’inconnu. Может, вам он скажет больше. – И она, зашелестев юбками, ушла, оставив удивленную мисс Летти наедине с незнакомцем.

Он склонился перед ней в глубоком поклоне, держа одну руку у сердца, а другую – на рукоятке шпаги. Черное домино было окутано шелковыми складками, сквозь бархатную маску мерцали странно знакомые глаза.

Мисс Летти сделала реверанс, не отводя глаз с незнакомого лица.

– Соизволит ли мадемуазель дать мне руку?

Что-то знакомое едва уловимо промелькнуло в голосе.

– Я могу пойти, тетушка?

Старшая мисс Грейсон неохотно дала согласие. Не в ее вкусе балы-маскарады, на которых незнакомые джентльмены с причудливыми sobriquets[18] могли требовать, чтобы их представили, но что поделаешь. Вот и мисс Летти увел незнакомец.

– У меня странное ощущение, будто я знаю вас, сэр. – Она с детской улыбкой смотрела снизу вверх. – Пожалуйста, скажите, права ли я?

Он покачал головой, его улыбка интриговала без всяких слов.

– Откуда вы можете знать l’inconnu, мадемуазель?

Это и в самом деле было романтично.

– Ну, уж меня-то вы знаете, разве нет?

Она задала вопрос, когда присела в реверансе. Потом они снова сошлись вместе.

– Ах, это совсем другое дело, – сказало черное домино.

Она недовольно надула губки.

– И вы не скажете мне! Я узнала уже многих людей, причем сразу же! Вот это – Тони, например. – Она кивнула в сторону крупной фигуры в сером домино. – Здесь не может быть ошибки, я в этом уверена. И я думаю, даже знаю, кто мистер Мэрриот. А вон та леди в голубом домино – его сестра, хотя я не совсем уверена. А вы их знаете, сэр?

– Нет, мадемуазель, и не хотел бы знать. Я доволен тем, что нашел мисс Грейсон.

Она вспыхнула и отвернулась.

– Я обидел мисс Грейсон?

Нет, она не обижена. Только… только очень уж странно, не знать, кто он такой.

– Мое имя вам ничего не скажет. Зачем нам портить этот прекрасный час?

Ее губы слегка приоткрылись.

– Прекрасный час, – повторила она, словно эхо. – Разве он прекрасный, сэр?

– Для меня – самый прекрасный, Летиция.

– Но вы не должны называть меня по имени! – воскликнула она, хотя и не рассердилась.

– И не говорить вам, что я пришел сюда только для того, чтобы потанцевать с вами?

– В с-самом деле, сэр?

Он кивнул.

– Конечно. А вы не догадались, Летиция?

– Нет, о, нет! Как я могла догадаться? А вы… вы снова назвали меня по имени, сэр.

– Но ведь это такое красивое имя, – оправдывался он. – Позвольте мне называть вас так всего лишь один вечер!

– Это похоже на приключение. – Ее глаза в прорезях маски блестели, как звезды.

– Приключение или сон. – Они вышли с танцевальной площадки, и он ее провел в нишу, расположенную за большой корзиной цветов.

– Нет, это не сон! А если и сон, то я должна рано или поздно проснуться, а я не желаю. Я хочу увидеть ваше лицо без маски.

– Это невозможно, Летиция, я должен оставаться Незнакомцем.

Она уселась на диван, стоящий в нише.

– Тем не менее вам придется снять маску. Каждый участник бала должен это сделать.