– Вранье, – лениво процедил Виелис, сидя на клетке и лениво болтая ногой. Видимо дорога и его утомила. Да так, что даже разговор с рабами хоть каким-то развлечением показался. – Безлюдны те копи. Только твари там всякие обитают, кому самых строптивых и скидывают. Видал я на рынке в Ларахе чудище такое. Сам как червяк дождевой, да только размером со змею гастанскую. И глаз нет. Только пасть с зубами острыми. Так он зубами этими железо грыз что собака косточку. Так и не нашлось покупателя на страх этот. Потехи ради барашка ему кинули, так тварь барашка энтого враз разорвала. Глазом моргнуть никто не успел. Так что молите богов ваших, чтоб покупатель нашелся…
Не договорив, Виелис рассмеялся и ударил палкой по прутьям клетки, в которой везли рабов. Элар задумчиво на него посмотрел и пожал плечами. Слабо верилось, что в каких-то там копях живут зубастые черви, которые баранов на раз разрывают. Сказок в свое время мальчишка наслушался разных. От дремучих старух, что о Белых масках, слугах Тоса, рассказывали, до легенд про полосатых кошек размером с лошадь, на островах Гастана обитающих. Правда была в словах Роальда и Виелиса тревога, забравшаяся глубоко в сердце. Все же не зря люди выдумывают страшилищ. Порой за всякой придуманной тварью тварь куда страшнее скрывается. Поди разбери, кто прав, а кто брехлив.
Костана встретила рабов шумом и пестрыми одеждами торговцев со всей империи. Торговый рынок тянулся вдоль гавани, впиваясь в город узкой, шумной полосой. Здесь всё начиналось с причалов, запах смолы, мокрых канатов и солёной рыбы полз между лавок быстрее людей. Доски под ногами были тёмными от воды и жира, местами прогибались и скрипели, отзываясь на каждый шаг жалобным скрипом. На рынке бойко шла торговля всем, что только можно было найти в Эренвальде. Глухо ухал молотом по наковальне кузнец, с головой погрузившись в работу, пока расторопные помощники вовсю нахваливали сделанные мастером мечи и доспехи. Терпко пахло душистыми травами и приправами в лавках специй. Плевалась жиром огромная сковорода, на которой жарились куски мяса, и с десяток голодных людей топтался рядом, ожидая, когда партия будет готова. В другой день Элар бы с радостью побродил по пестрым рыночным рядам, купил бы себе мяса в глиняном горшочке и поглазел бы на гибких каградских танцовщиц с бронзовой кожей. Сейчас же он уныло покачивался в повозке с остальными рабами и гадал, какая судьба его ждет. Но тут и так все было понятно. Раз заковали в рабский ошейник, так рабом и останешься, пока Лас не смилостивится и не пошлет тебе малую толику своей любви.
На пристани уже покачивался на волнах корабль. Крепкий, с круглыми боками, эмпейский грузовой. На таких кораблях по империи доставляли все. От еды и оружия, до денег и рабов. Только эмпейские корабли не боялись моря и суровых зимних штормов. Величаво, как северные киты, плыли они по необъятной водной глади, неся в своем чреве товар. Был правда еще один корабль, которому суровое море было по колено, но Элар считал его выдумкой. «Черная чайка». Единственное судно, которое связывало таинственный остров Лабран, где обитали слуги Тоса, и империю. Старухи рассказывали сказки, что у «Черной чайки» нет капитана, а команда – это проклятые души, обязанные вечность нести службу на проклятом корабле темного бога. Но на то они и сказки, чтобы вызывать трепет у детей и снисходительные улыбки у взрослых. В сказки Элар не верил. Вырос давно и понимал, что в мире предостаточно чудовищ реальных, а не выдуманных. Такие чудовища лишили его дома и семьи. И они куда страшнее, чем мифические Белые маски.
Рабов Пуста пинками и криками согнали в трюм, где они присоединились к другим рабам. Элар удивленно хмыкнул, увидев, что внутри яблоку негде упасть. Мужчины, женщины, дети… Не хватало только стариков, но их отсутствие как раз было понятно. Рабы всем нужны сильные, работящие. Немощных и увечных на невольничьи рынки не возят.
Вздохнув, Элар пробрался через потные, дрожащие тела к крохотному оконцу, сквозь которое в трюм проникал свет, и, чуть подумав, уселся на отполированные сотнями рабских задниц доски. Что-то подсказывало ему, что лучше места в трюме найти не получится, а конец плавания застанут немногие. Рядом опустились Роальд и Тилла, с любопытством рассматривая других рабов. В толпе мелькнуло лицо Вилеиса, который отрывисто раздавал приказы, но он скоро поднялся по занозистым доскам на палубу и люк закрылся, погрузив трюм в душный сумрак.
К исходу первого дня Элар возблагодарил небо, что ему удалось занять место у оконца, сквозь которое в трюм проникал соленый, морской воздух. Остальные рабы стонали и ворочались, обливались потом и слезами, задыхались от вони. Элар же жадно хватал ртом морской воздух, гадая, когда корабль достигнет островов Гастана. Прояснил витающий в спертом воздухе вопрос, как ни странно, всезнающий Роальд.
– С такой скоростью плыть нам дней пять, не меньше, – усмехнулся он, облокотившись спиной на деревянную балку и вытянув вперед ноги.
– Пять дней?! – изумился Элар. Его восклицание повеселило остальных рабов. Тут и там раздались жидкие смешки и ехидные ответы.
– Конечно, малец, – зевнул Роальд. – Это грузовой корабль. Такие никуда не спешат, знай, плывут себе по морю.
– Ты-то откуда знаешь? – сварливо спросила Тилла. Она, никого не смущаясь, задрала подол своего рубища и приводила себя в порядок холодной морской водой.
– Доводилось на кораблях по морю бродить, – коротко ответил алиец. – Так что пять дней по морю, потом еще пяток под раскаленным солнцем. В Эскар-тан прибудем, когда тракты снегом занесет.
– Пригоршне снега я была бы сейчас особенно благодарна, – проворчала Тилла, заставив Роальда хохотнуть.
– Не каждому суждено будет снег еще раз увидеть, – ответил он. – Там, куда нас везут, только соль и раскаленный песок.
– Заткнись ты ужо. И без твоих речей тяжко! – гаркнул на алийца дюжий бородач, сидящий неподалеку. Упрашивать Роальда не пришлось. Он тонко улыбнулся и, кивнув, замолчал.
Это плавание запомнилось Элару на всю жизнь. Не так уж часто он куда-то выбирался из фамильного поместья, а если и выбирался, то исключительно в комфортной каюте, как и подобает сыну знатного лорда. Но тот Элар остался в прошлом. Нынешний, как и остальные рабы, беззастенчиво блевал себе под ноги, утомившись от качки. Без интереса ел тушеные бобы с рыбой, которыми кормили абсолютно всех рабов. И гадал, когда же закончится это проклятое плавание. Пожалуй, Элар был единственным, кто искренне порадовался, когда корабль наконец-то достиг островов Гастана.
Из трюма он выбрался на негнущихся ногах, но не смог сдержать улыбки и полной грудью вдохнул жаркий, пыльный воздух. Даже на плеть Виелиса, которая опустилась ему на спину, почти не обратил внимания и, продолжая улыбаться, спустился по просоленным доскам на землю. Правда улыбка сошла на нет, когда из трюма надсмотрщики начали доставать тех, кто плавание пережить не смог. Их распухшие, синие тела выносили последними, чтобы тут же бросить на песок рядом с лениво плещущимися волнами.
– Несчастные, – только и мог прошептать Элар, не в силах отвести взгляд от трупов рабов.
– Как бы нам не начать им завидовать, – задумчиво обронил Роальд и, вздохнув, добавил. – Пошли, малец. Нить их жизни обрезана, а вот твоя… твоя пока продолжает виться.
Душный трюм быстро сменило раскаленное солнце, когда рабы, под присмотром своих хозяев, впервые ступили в пустыню Эскар-тан. От жара плавилась кожа, и соль хрустела на зубах, будучи поднятой в воздух сотнями рабских ног. Хорошо хоть надсмотрщики без устали снабжали рабов водой. Иначе караван невольников потерял бы как минимум половину. Вода была теплой, невкусной и стоило выпить свою порцию, как вся влага тут же выступала на коже, оставляя после себя липкую соленую корку.
– Пейте, выедки! – командовал обгоревший на солнце Виелис, швыряя тяжелый половник в ведро с водой. К ведру тут же ручейками стекались рабы, чтобы урвать себе хоть каплю живительной влаги. Элару, Роальду и Тилле повезло. Они шли в начале невольничьего каравана и воду получали первыми. Но даже несмотря на это каждый раб страдал от жары и жажды, лениво переставляя ноги и с тоской смотря на раскаленный шар, зависший в небе. Каждый понимал, что в соляной пустыне без воды ты не продержишься и часа. Солнце растопит остатки жира в твоем теле, высушит кожу и за пару дней оставит от тебя только белые кости.
