Ник: А ты?

Он не знает, насмехается ли она над ним, когда отвечает:

ДА.

очень.

И ему все равно. Он сильнее сжимает свой член, быстрее двигает рукой. Ее сообщения стихают, и теперь он уверен, что она делает то же самое, и это заставляет его чувствовать себя менее грязным, когда он гладит себя, задаваясь вопросом, использует ли она свою руку или игрушку, кривится ли ее хорошенькое личико от удовольствия. Если что-то из этого заставило ее покраснеть или если она сохраняет это стоическое, слегка удивленное выражение лица, даже когда раздвигает ноги.

Если она делает это постоянно, или если он у нее первый.

Их сообщения едва ли соответствуют PG-13, и все же они сделали его диким. Она всегда настолько контролирует ситуацию, что от представления, как она сдается, у него чуть не начинается короткое замыкание. Может быть, в этом они похожи — полны решимости удержаться у власти любой ценой.

Он так близко, что в основании его позвоночника возникает неистовая искра напряжения. Господи, она была бы такой красивой, с ее невероятными волосами, разметавшимися по подушке, и его лицом между ее ног. Он сдерживает стон, представляя, как ее бедра изгибаются на этой девственно белой кровати. На ее щеках появляется румянец. То, как она может дрожать, пытаясь продержаться еще немного, еще не, почти.

Еще несколько взмахов — и он распутывается, кончая ему в руку со сдавленным проклятием и порывом горячего дыхания.

Медленно реальность возвращается. "Velvet Underground" на его проигрывателе. Куча заданий перед ним.

У него столько гребаных неприятностей.

И тут его телефон моргает еще раз.

Рамона: спокойной ночи, профессор ;)

Это...было неожиданно.

Рамона клянется, что все еще краснеет, когда просыпается на следующее утро, кожу покалывает, как будто она каким-то образом чувствует его между ног, а не вибрирующую силиконовую пластинку.

Неожиданное, приносящее удовлетворение и немного безрассудное — идеальное сочетание.

Может быть, это станет концом ее увлечения, думает она, принимая душ, не в силах перестать представлять Ника, разгоряченного и обеспокоенного, читающего ее сообщения с горой бумаг перед ним. Может быть, она вылечилась, надеется она, смешивая свой коктейль. Она даже перечитывает их статью при резком свете дня, и она не скучная, но и не слишком откровенная.

Возможно, все, что он сделал перед ее последним сообщением, это вернулся к проверке.

Тем не менее, только потому, что сейчас теплее, чем обычно для начала октября, а не из-за того, что он написал ей сообщение, она бреет ноги, смазывает их лосьоном и надевает юбку длиной до середины бедра. Что-то, что она бы надела без раздумий Раньше, и она обнаруживает, что ей все еще нравится, как это выглядит. Она едет на занятия, напевая под музыку альбома Арли Джей, получившего "Грэмми".

Она полна решимости не смущаться — до тех пор, пока Ник не появится с опозданием на несколько минут, и ее сердце не упадет до самого пола.

Одним словом, он выглядит разбитым. Его рубашка наполовину заправлена, но не так стильно, как это было у всех пару лет назад, и она достаточно долго смотрела на него в этом квартале, чтобы знать, что он всегда заправляет свои рубашки. У него даже не хватало пуговицы внизу. На его челюсти видна толстая линия напряжения, которая заставляет ее задуматься, не лежал ли он без сна всю ночь, сжимая ее, как она иногда делает, когда ее переполняет тревога. Лавандовые круги под глазами, растрепанные волосы, все еще влажные после душа — это могло бы быть очаровательно, если бы она не была так обеспокоена.

Хуже всего то, что он не смотрит ей в глаза, и вся уверенность, которая была у нее, когда она надевала эту юбку, испаряется.

Черт.

Рамона, возможно, сильно сомневается в своих общих жизненных навыках, но она знает, как заставить мужчин желать ее. Она всегда чувствует, что полностью контролирует ситуацию, пока они не поцелуются, не трахнутся, не перейдут к физической близости. Не обращайте внимания на тот факт, что секс часто разочаровывает больше, чем фантазия.

Но Ник не похож на ее бывших парней. Прежде всего, он не парень и не любитель трахаться со звездами. Обычно на них написано такое отчаяние.

На самом деле, то, что написано на нем, больше похоже на сожаление.

“ Извини за это, ” говорит Ник, ремень его курьерской сумки запутывается, когда он пытается ее снять, бедняга. “ Застрял в пробке. Давайте начнем с третьей главы, хорошо?

Тревор поднимает руку. “Мы закончили последнее занятие”.

Ник несколько раз моргает. “ Верно. Наверное, я немного не в себе этим утром. Я просто верну вам задания, и мы посмотрим, есть ли у кого-нибудь вопросы ...”

Когда он раздает их, поверх ее лежит липкая записка.

УВИДИМСЯ ПОСЛЕ ЗАНЯТИЙ, написано жирным красным фломастером.

О черт. На этот раз он собирается по-настоящему вышвырнуть ее вон. Он собирается попросить ее отказаться от занятий, потому что из-за смс все стало странным, и уже слишком поздно переключаться на что-то новое, так что она будет отставать по зачетам и не сможет закончить учебу вовремя ...

И как раз тогда, когда ей это начало нравиться.

Когда Ник отпускает их, она первой идет в ванную, пытаясь отсрочить неизбежное. Затем, как только она разгладит юбку и убедится, что в зубах у нее ничего нет, она отправляется навстречу своей судьбе. Она надеется, что в дверь его кабинета уверенно постучат.

Он открывает дверь долю секунды спустя, его волосы почему-то выглядят более взъерошенными, чем на уроке, как будто он провел по ним руками. Его очки сдвинуты набок, и она не может точно истолковать выражение его нахмуренных бровей. Почти ...нерешительно.

“Другие ваши ученики посещают этот офис так же часто, как и я? - Что случилось? - спрашивает Рамона, стараясь говорить небрежно, прислоняясь плечом к двери, как только закрывает ее. “ Я начинаю думать, что ко мне относятся по-особому. А это прямо противоположно тому, что, как вы уверяли, я получу.

“Прием ведется три дня в неделю”, - говорит он. “Я всегда готов помочь студентам”.

“ Верно. Верно. Это мило с твоей стороны. Очень... по-профессорски.

Болтливость на нее не похожа.

“Я думаю, это именно то слово, которое они использовали в " RateMyProfessor.com”, - говорит он, его губы кривятся в едва заметной улыбке, и, черт возьми, это мило.

Они остаются у двери в тишине на несколько мгновений, пока она теребит пальцами кончики волос, а он следит глазами за ее движениями.

“Я погуглил тебя”, - признается он, как бы для того, чтобы разрядить напряжение в комнате.

Теперь ее очередь срываться, она почти смеется, потому что это совсем не то, что она ожидала услышать. “ О да? Нашел что-нибудь стоящее?”

- Ты не злишься? - спросил я.

“ Я полагал, что ты уже это сделал. По крайней мере, я знаю, что ты не продавал ничего личного средствам массовой информации. Авария в торговом центре, маска Шрека, буррито...”

Он отшатывается, открыв рот. “Ты должна знать, что я бы никогдане стал”, - начинает он, и она поднимает руку.

“ Я знаю. Я знаю. Потому что, несмотря на то, что она знает его всего несколько недель, она уверена в этом. “И я тоже погуглил тебя”.

“Я не был ни на каких церемониях награждения или гала-концертах. Уверен, это было очень разочаровывающим”.

Она качает головой, подходя ближе. В этом тесном пространстве его запах пьянящий и земной, дыхание немного неровное. Она уже чувствует силу, бегущую по ее венам, как по знакомому старому другу. Способность, которой она всегда обладала, заставляла мужчин нервничать и заикаться.

В конце концов, она знает по прошлой ночи — он хочет ее, даже если пытается убедить себя, что это не так.

Может быть, это именно то, что им обоим нужно.

“Твоя официальная страница Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Там была твоя фотография с твоими волосами ...” Она поднимает руку, встречается с ним взглядом и поправляет каштановые пряди. Его резкий вдох вырывается дрожью из ее собственных легких. “ Вот. Еще вот так.