Эвелин затаила дыхание. Все вскрылось. Будучи юристом, она знала, какие последствия вызовут их действия. Тем более, что она сама была в отпуске и официально не работала над делом.

Однако Пуласки не отреагировал на обвинения.

- Я бы хотел переброситься парой слов с Сибил.

- Сибил? - врач покачала головой. - Не получится. Я достаточно долго терпела Ваше присутствие. Эти два господина проводят Вас наружу. До свидания.

Пуласки повесил галстук на шею, взял пиджак и пальто и, не прощаясь, проследовал за санитарами в белых халатах. Наверняка внутри у него все кипело. По крайней мере Эвелин чувствовала себя так, и он должно быть тоже испытывал схожие чувства. В данный момент у нее создалось впечатление, что они вместе с Пуласки боролись с ветряными мельницами бюрократии. Эвелин вдруг стало смешно.

- Почему Вы смеетесь? - пробурчал Пуласки, спускаясь вниз по лестнице к выходу.

- Я вдруг подумала о Дон Кихоте.

- О ком? Вы имеете в виду это старого тощего из...? - он подумал некоторое время. - Мне бы Вашего чувства юмора.

- Я бы не стала упрекать Вас в том, что Вы утратили свое чувство юмора за прошедшие годы.

Он кивнул.

- Эта неделя еще хуже, чем обычно. Видите ли, я уже четыре дня общаюсь с врачами и психиатрами. По сравнению с ними, бюрократы из министерства внутренних дел просто хиппи.

- Вы явно не в восторге.

- Не в восторге? - повторил он. - Меня уже тошнит от одного упоминания о врачебной тайне.

Эвелин покосилась на санитаров, которые шли впереди них. Очевидно Пуласки было все равно, что они о нем подумают.

Когда они остановились перед зданием, один из санитаров показал на выход.

- Кафетерий вон там.

- Спасибо, я знаю! - прошипел Пуласки.

Санитар исчез, не попрощавшись.

Пуласки зажег сигарету. Второй санитар, молодой, анорексичного вида парень с прыщавым лицом, похожий скорее на студента, остановился и так же сунул в рот сигарету. Уже глядя на то, как он прикуривал от зажигалки, Эвелин поняла, что курил он не часто. При этом парень оглядывался, как будто хотел посмотреть проследовал ли кто-нибудь за ними к выходу.

Вдруг он обратился к Пуласки.

- Вы хотите поговорить с Сибил?

- Вы знакомы с этой девушкой?

Он огляделся, после чего понизил голос.

- Я часто имел с ней дело.

Пуласки улыбнулся.

- Вы можете говорить нормально, мы же здесь не на черном рынке. - Он закашлял и раздавил сигарету в большой, каменной пепельнице рядом с входом. - Вы заметили, что Сибил с годами стала все больше идентифицировать себя с Лизой?

- Интересное наблюдение, - все еще тихим голосом заметил парень. - Одной из лучших стратегий преодоления для собственной психогигиены является тесная связь с семьей или подругой. Ну, семей здесь нет. Но я заметил, что Сибил переняла, прежде всего, агрессивный потенциал Лизы.

- Кто Вы, черт побери? Си. Джи. Юнг[15]

- Марти, прохожу альтернативную службу. - На мгновение он стыдливо опустил вниз глаза.

- Извини, - проворчал Пуласки.

- Да ладно, я уже привык, что надо мной насмехаются. - Парень снова затянулся, и тут же закашлялся.

- Марти, Вы должны прекратить с этим делом, - предложил Пуласки.

- Вы же тоже курите!

- Я только что бросил. - Пуласки провел рукой по подбородку, не понимая как относиться к этому парню.

Эвелин считала, что он заслуживает доверия.

- Насколько хорошо Вы знаете Сибил? - подключилась она к их разговору.

- Она меня очаровывала. - Парень улыбнулся. - У нее была феноменальная память и ярко выраженная креативность. Это необходимые условия для выживания в экстремальных ситуациях.

Парень говорил так, как будто знал наизусть ее медицинскую карту. Но что еще больше смутило Эвелин, так это то, что он говорил о Сибил в прошедшем времени.

- Где нам ее найти? - спросила Эвелин.

- Здесь ее уже нет. – Парень, улыбаясь, раздавил сигарету в пепельницу. - Четыре месяца назад она переехала в общежитие в Киль.

Около половины второго Эвелин сидела в кафетерии за поздним обедом, где оплатила остаток суммы, оставшийся с утра.

Пока она ела омлет с тостом и пила крепкий кофе, Пуласки разговаривал по телефону возле кафетерия. Он одолжил у нее сотовый, так как у него села батарейка. Разговор длился уже довольно долго, она видела в окно, как он ходил взад вперед с кислым лицом. Через некоторое время он зашел в кофейню и сел к ней за столик. Его галстук все еще был развязан и просто висел на шее.

- Несколько дней назад я познакомился с женщиной - психотерапевтом, которая работает в Маркклееберге, - рассказал он. - Она занималась Наташей и также, как и я заинтересована в том, чтобы убийцу подростков поймали. Я только что разговаривал с ней. Она помогает мне в расследовании.

- Как ее зовут?

Он посмотрел в окно.

- Соня Вилльхальм... Она бывшая жена прокурора, который занимался этим делом.

Эвелин насторожилась. Одно то, как он подчеркнул ее имя и пренебрежительно высказался о ее бывшем муже, говорило о многом.

- Это прозвучало так, как будто Вы...? - в то же мгновение взгляд Эвелин упал на его обручальное кольцо и ее бросило в жар. - Простите.

- Все в порядке. Это не то, что Вы думаете. Я - вдовец.

- Простите, - повторила она.

- Не нужно извиняться, это было давно. - Пуласки задумчиво крутил кольцо на пальце. - Вы замужем? - она покачала головой. - Но в Вашей жизни есть мужчина? - предположил он.

Эвелин непроизвольно подумала о Патрике. С тех пор как она на рассвете уехала на автомобильном поезде с Зюльта, они больше не разговаривали по телефону. Наверное, он лежал, напившись таблеток, на диване и спал. В противном случае, он уже дал бы о себе знать.

- Нет, вообще-то у меня никого нет.

- И как зовут этого "никого"? - спросил Пуласки.

Вот хитрюга! Она улыбнулась.

- Патрик.

- Думаю, Патрику повезло, что он знаком с такой девушкой, как Вы.

Эвелин было неприятно говорить об этом, тем более, что между ней и Патриком никогда ничего не было, но, в конце концов, она сама затронула эту тему.

- И что выяснила Ваша знакомая?

Пуласки вернулся к предыдущей теме.

- Она знает кое-кого в Киле, из местной терапевтической группы совместно проживающих женщин с травмированной психикой. И теперь пытается выяснить, поселилась ли у них четыре месяца назад пациентка по имени Сибил, после чего перезвонит мне. - Он пододвинул ее сотовый на середину стола. - Я хочу сначала поговорить с ней, прежде чем отправиться туда. Как никак, до Киля сто километров.

Некоторое время они ждали, не говоря ни слова. В конце концов, Пуласки нарушил молчание.

- Когда мы были в комнате у Лизы, Вы перечислили ряд фамилий... Кислингер, Пранге, Холобек, Пеллинг, Хансон и так далее. Я предполагаю, что это были участники круиза. Откуда Вам известны эти фамилии?

Эвелин помедлила, прислушалась к себе, но внутри не возникло "горячего" щекотания. Интуиция подсказывала ей, что Пуласки можно было доверять. Ведь он так же как она хотел быстро раскрыть дело и даже пожертвовал для этого днем своего отпуска. При этом, являясь отцом-одиночкой у него наверняка были другие заботы.

- Я была на вилле судовладельца, где нашла этот список. - Она вытащила из сумочки лист бумаги, развернула его и пододвинула Пуласки через стол.

Он внимательно прочитал его.

- Нашла? Вот так просто?

- Я его украла.

- Понятно, я ничего не имею против. Одно имя вычеркнуто, - заметил он.

- На данный момент все эти мужчины, кроме одного, мертвы. Большинство из них за последние два месяца стали жертвами несчастного случая.

- Вы исходите из того, что эти мужчины были убиты?

Эвелин кивнула.

- Очевидно их убивала Сибил. По другому я себе этого не могу объяснить. Ко всему прочему их всех шантажировали, каждые три месяца деньги переводились на один и тот же анонимный счет в гамбургском народном банке. Возможно смерть Мануэля была своего рода способом давления.