Доктор Гесслер отдала Пуласки фотографию.

- Вена? Куксхафен? Это невозможно.

Пока Пуласки молчал, в разговор вступила Эвелин.

- Лиза должно быть нашла какой-то способ на несколько дней покинуть клинику. - Она повернулась к Пуласки. - Она узнала, что тогда происходило на борту, чтобы во время своих "прогулок"...

- Не было никаких "прогулок"! - прервала ее Гесслер. - Я ручаюсь за многочисленных психиатров, терапевтов и санитаров, которые когда либо работали с Лизой. За последние десять лет она покидала клинику только один раз и всегда под присмотром.

Пуласки помахал снимком, как будто это фото изобличало ее ложь.

- Значит в Вашем отделении серьезные проблемы с системой безопасности.

Это высказывание как угроза повисло в воздухе.

На мгновение выражение лица Гесслер стало еще более холодным.

- Вы намекаете на недавно сбежавших психически больных пациентов? Это было в госпитале Святого Николая в Райнберге, не здесь!

- Я ни на что не намекаю, - парировал Пуласки. - Но вы же знаете эти СМИ.

Выстрел в яблочко.

Гесслер подняла подбородок.

- Пять минут, и ни секунды дольше! А потом, чтобы духу вашего здесь не было.

Комната была размером с детскую, и обставлена соответствующе. Пахло мятным чаем. На стенах висели приклеенные на скотч рисунки цветными карандашами, на столе лежали стопки книжек с картинками, а на подоконнике сидел целый ряд мягких игрушек. Эвелин узнала в них Винни Пуха, кролика Роджера и мышиного детектива Базиля. У каждой игрушки были присоски на лапах. Если бы Эвелин не знала чья это комната, то приняла бы ее за комнату десятилетней девочки. Однако рядом с книгой Отфрида Пройслера "Маленькая ведьма" лежал толстый справочник по психологии с закладкой посередине.

Лиза сидела скрестив ноги на кровати. У нее на коленях лежал потрепанный экземпляр кубика Рубика, голубую сторону которого она уже успела собрать. Одетая в темно-синюю фланелевую пижаму, Лиза с апатией во взгляде смотрела на доктора Гесслер.

Затаив дыхание, Эвелин стояла у стены и рассматривала девушку, сидевшую напротив. Вне всяких сомнений, это была молодая девушка с фотографии и фоторобота. Та же фигура, те же волосы, то же узкое, бледное лицо. Даже взгляд, и тот был идентичным. Но среди всех этих игрушек она выглядела хрупким ребенком, а вовсе не той расчетливой и уверенной в себе девушкой в голубом платье на бретельках.

- Доброе утро, Лиза, - сказала врач. Ее голос звучал намного мягче, чем еще минуту назад. - К тебе опять гости. Они пробудут недолго. Ответь, пожалуйста, не торопясь, на вопросы, которые тебе задаст господин Пуласки.

Доктор Гесслер повернулась к следователю.

- У нее диссоциативное расстройство личности, - прошептала она ему. - Ее психика частично осталась на уровне десятилетнего ребенка. Но другая часть ее психики делает ее энергичной и сильной. Лиза может быть сильной личностью. Но из-за Вас она так разволновалась, что нам пришлось успокаивать ее двумя миллиграммами "Халдола". У Вас пять минут. - Она прислонилась к подоконнику и посмотрела на настенные часы.

- Я могу присесть?

Не дожидаясь ответа, Пуласки сел на кровать.

Лиза этого даже не заметила и продолжила собирать кубик.

- Лиза, с недавних пор мы знаем, что у тебя был брат.

Лиза продолжала крутить кубик.

- Ты еще помнишь Мануэля?

Она вдруг остановилась и медленно подняв глаза, посмотрела на следователя.

- Мы также знаем, что вы вместе были на корабле.

Лиза поджала губы и наморщила лоб.

Эвелин заметила, что доктор Гесслер занервничала. Она наблюдала за каждым движением девушки, но пока ничего не предпринимала.

- Я обещаю тебе, что мы найдем тех мужчин, которые сделали это с тобой и твоим братом.

Теперь Лиза внимательно слушала Пуласки. Кубик выпал у нее из рук. Она смотрела на следователя ясными глазами.

- Я недавно виделся с Лесей. Она была с тобой на корабле, не так ли?

Лиза открыла рот. Хотела что-то сказать сухими губами.

Пуласки тоже одновременно вопросительно и подбадривающе смотрел на нее.

- Какой корабль? - прошептала она.

- Какой...? - удивленно повторил Пуласки. Он посмотрел на Эвелин просящим помощи взглядом.

Мысли в голове у Эвелин сменяли одна другую. Могла ли девушка симулировать? Она ведь должна что-то знать о корабле! С другой стороны, ее вопросительный взгляд выглядел настолько естественно, как будто Лиза действительно ничего не знала о круизе.

- Какой корабль?

На этот раз вопрос Пуласки предназначался Эвелин.

Она обратилась к Лизе.

- Судно вышло из Бремерхафена. Яхта принадлежала некоему Эдварду Хокинсону.

На лице Лизы никакой реакции.

- На борту находились Хайнц Пранге, Рудольф Кислингер, Петер Холобек...

При мысли о шефе у нее подступил ком к горлу, однако она перечислила и другие имена, которые уже знала наизусть. Но ни одно из этих имен не вызывало у Лизы никаких воспоминаний.

- Капитан корабля приносил вам еду в кабины, - продолжила Эвелин. Краем глаза она заметила, как доктор Гесслер начала нервничать. Она наморщила лоб, видимо впервые услышав эту версию произошедшего. Медленно опустив руку в карман халата, врач вытащила шприц.

- Дальше, - прошептал Пуласки.

- У капитана была татуировка на руке. Его звали Пауль Смолле...

У Лизы расширились глаза и участилось дыхание.

- Прекратите, - прервала их врач. - Достаточно.

На всякий случай она убрала защитную пленку с иглы.

- Корабль назывался "Фридберг", - добавил Пуласки.

Вдруг Лиза начала кричать, бросилась на Пуласки и поцарапала ему руку. Кубик полетел на пол. Пока Пуласки держал ее за руки, пытаясь успокоить, подбежала доктор Гесслер и ввела Лизе успокоительное. Лиза сразу же разжала пальцы, опустилась на подушку и уставилась в потолок, а ее дыхание стало более спокойным.

Врач потрогала лоб девушки и пощупала пульс.

- Покиньте комнату... сейчас же! - сказала она, не глядя на них.

Пуласки и Эвелин ждали в коридоре, отпустив на некоторое время полицейского, дежурившего у двери.

- Почему Вы мне помогаете? - спросила Эвелин.

- Хороший вопрос. - Пуласки смотрел в конец коридора. - С одной стороны, мы имеем убийства подвергавшихся истязаниям детей, с другой эту странную серию несчастных случаев с бывшими пассажирами, о которой Вы мне рассказали. Наши дела связывает этот круиз на яхте. Но в данный момент мое расследование зашло в тупик. - Он посмотрел на Эвелин. - Мой единственный шанс поймать седого убийцу, это продолжать идти по Вашему следу.

Эвелин кивнула. То, о чем говорил этот мужчина, звучало убедительно.

Несколько минут спустя из палаты вышла доктор Гесслер. Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего.

- Вы с ума сошли? - напала она на Пуласки и Эвелин. - Я думала, вы хотели спросить ее о фотографии, на которой она якобы находится в Вене. А вместо этого, своими вопросами Вы чуть не уничтожили результаты многолетней терапии. Вы хоть представляете, сколько потребовалось сеансов, чтобы Лиза осознала, что с ней тогда случилось?

Эвелин прикусила губу. Расспрашивая Лизу, они не продвинулись ни на шаг, напротив, все что им удалось сделать, это привести в бешенство главного врача. Но Эвелин не хотела так легко сдаваться.

- У Вас есть видео этих сеансов?

Терапевтическое отделение было таким большим, что посреди комнаты нашлось место для круглого стола с семью стульями. У стен стояли полки с книгами, телевизор и доска с мелом. В детском уголке лежали кубики и большой, желтый резиновый мяч, на котором можно было прыгать. Пуласки опустил жалюзи на широком окне и закрыл их, так что лучи обеденного солнца едва освещали помещение.

После короткого разговора с главным врачом, к Эвелин и Пуласки присоединился сотрудник гамбургской криминальной полиции.