Лицо этого примерно пятидесятилетнего мужчины и его помятая рубашка указывали на то, что он, как и Эвелин, провел не менее ужасную ночь. Однако он не был похож ни на врача, ни на медбрата и даже не на посетителя. Он прямиком направился к информационному окну. Копия Наны Мускури увидела его и коротко кивнула в сторону углового дивана. У Эвелин учащеннее забилось сердце, когда мужчина молча повернулся, подошел и, рассматривая, встал перед ней.

- Доброе утро. Вы интересуетесь Лизой Гурдиев, - сказал он. - Могу я узнать, по какой причине?

У него были остро очерченные черты лица и коротко остриженные волосы с сединой на висках.

- Почему в клинике так много полиции?

Он надул щеки.

- Послушайте, Вам лучше ответить на мои вопросы...

 - Судя по произношению, Вы не из этих мест, - заметила Эвелин.

- К счастью... Вы, кстати, тоже.

Он потер глаза, прогоняя сон.

- Я из Лейпцига, если Вам так интересно... И у меня была ужасная ночь, поэтому не усложняйте все еще больше.

- Моя ночь прошла тоже не лучшим образом.

- Хорошо. - Мужчина нервно потянул узел галстука. - Итак, еще раз: Почему вы интересуетесь Лизой Гурдиев?

- Не хотите ли для начала представиться?

Мужчина помедлил, рассматривая ее.

- Извините, Вы правы. Я ведь мог бы быть сбежавшим сумасшедшим. - Он снял с пояса кожаный футляр и раскрыл его. На значке было написано "Дежурная криминальная полиция". - Вальтер Пуласки, - представился мужчина.

Помятое лицо обрело имя. Он даже протянул ей свою визитку. На ней было написано: "Верховный комиссар криминальной полиции". Эвелин засунула карточку в карман джинсов, встала и протянула Пуласки руку.

Немного погодя она заметила, что за его суровым внешним видом и грубоватой манерой общения скрывался не такой уж закоренелый сыщик. В принципе, Пуласки был даже веселым парнем, Эвелин заметила в его глазах некий сарказм, который проскальзывал в глазах Патрика.

- Эвелин Мейерс, - сказала она и дала ему свою визитку. - Судя по Вашему виду, Вам бы не помешал крепкий кофе. Могу я пригласить Вас на чашечку?

- Вау. - Пуласки слегка улыбнулся. - У меня еще никогда не было свидания с... - Он посмотрел на логотип. - Адвокатом. - Он достал из сумки экземпляр красочной листовки, которую Эвелин видела в окошке информации. Она была такой помятой, как будто Пуласки уже несколько дней находился на территории клиники.

- В последнее время я видел достаточно психиатрических клиник изнутри, но эта "побила" все остальные, - ворчал он, изучая план местности. - Все так запутано. Но где-то на этой территории есть кафетерия, где нам, надеюсь, никто не будет мешать.

Кофейня "Старая Вена" находилась в доме номер семнадцать, и полностью оправдывала свое название. В ней пахло свежим сваренным кофе, пончиками и яблочным штруделем. Из громкоговорителей рядом с витриной с тортами раздавались тихие звуки Венского вальса.

Пуласки провел Эвелин в нишу.

- Вообще-то здесь Вам должно быть уютно?

- Почти как дома. - "Он совершенно не имеет никакого понятия", - подумала Эвелин.

Стереотипы о Вене существовали во всем мире, и упорно поддерживались даже в самой Вене. Но с другой стороны, стулья и круглые, кованые столы в австро-венгерском стиле, действительно немного напоминали ей кофейни Рингштрассе.

В это время заведение почти пустовало. Немногие посетители сидели у окон, где могли наблюдать за сотрудниками полиции, снующими в парке.

После того как они заказали напитки, Пуласки снял пальто и вытащил из кармана пиджака спрей от астмы и пачку сигарет "Эрнтэ 23".

Эвелин непроизвольно приподняла брови.

- В чем дело? - спросил Пуласки.

- Убойная смесь, - прокомментировала она.

- Что Вы говорите. - Пуласки выудил сигарету из пачки и покрутил ее между большим и указательным пальцами. - Сочетается как огонь с бензином, по крайней мере, так утверждает моя дочь.

- Мне это не мешает, но если Вы сейчас ее закурите, медсестры нападут на Вас как стая гиен.

Ни на одном из столов не стояло пепельницы.

Пуласки посмотрел на стойку, за которой готовили их кофе.

- Вы правы, они смотрят сюда довольно злобно.

Вздохнув, Пуласки убрал сигареты. Немного погодя принесли напитки. Вдохнув аромат черного кофе, Эвелин сдержанно зевнула.

- Мало спали? - спросил Пуласки.

- Совсем не спала, - поправила она его.

Он кивнул, как будто у него было также.

- Вообще-то я расследую это дело неофициально, я здесь в качестве... - он поморщился,- ... консультанта. Я в отпуске, однако, уже давно должен быть в своем лейпцигском бюро.

- Какое дело? - прервала его Эвелин.

Пуласки долго и внимательно смотрел на нее.

- Мы заключим сделку, - предложил он. - Вы расскажете мне, почему венский адвокат интересуется Лизой Гурдиев, а я расскажу Вам, почему я здесь.

- Выкладывайте.

Пуласки помедлил.

- Нет, так не пойдет.

- Нет? Сделка была Вашей идеей, так что я уступаю Вам право говорить первым.

- Мы можем пойти другим, более жестким путем и продолжить общение в участке.

- В участке? - Эвелин знала, что он блефовал. - Охотно, в девятом районе города Вены. - Улыбаясь, она взяла сумочку и встала.

- Погодите, - вздохнул Пуласки. - Госпожа адвокат... Ну, хорошо, я расскажу Вам то, что могу рассказать об этом деле.

Почему нельзя было сделать это сразу? Эвелин снова села.

Когда он понизил голос и наклонился вперед, она заметила выглядывающий из под воротника ремень от плечевой кобуры.

- Все началось с самоубийства двадцатилетней Наташы Зоммер в психиатрической клинике Маркклееберг...

В следующие несколько минут Эвелин узнала об убийствах Наташи Зоммер, Мартина Хорнера, Себастиана Земмельшлегера и о попытке убийства Леси Прокопович, а также о том, что Пуласки преследовал седовласого мужчину в костюме, предполагаемого убийцу.

- Я еще не понимаю как все это связано между собой, но предполагаю, что Лиза тоже находится в опасности, - завершил он свой доклад.

Эвелин задумчиво смотрела в окно. Лиза в опасности? Какая ерунда! Скорее это она была "ангелом смерти", убивавшем одного за другим людей из списка Хокинсона. То, что рассказал лейпцигский следователь совершенно не совпадало с тем, что удалось выяснить ей.

- Боюсь, мы ведем разные дела, никак не связанные друг с другом, - в конце концов, сказала она.

- Давайте выясним это. Почему Вы здесь?

Эвелин упомянула загадочные несчастные случаи, над которыми работала ее контора, и рассказала как умерли детский врач Рудольф Кислингер, ее коллега Петер Холобек, член городского совета Хайнц Пранге, а также о том, как немецкий судовладелец Эдвард Хокинсон задушился шелковым шарфом, который запутался в заднем шасси его кабриолета.

Пуласки не делал никаких заметок. Он слушал с непроницаемым видом, но по выражению его лица было видно, что он подмечал все, даже малейшие детали.

- Всех этих мужчин, которых уже нет в живых, связывало общее прошлое, - сказала Эвелин. После того как она упомянула о круизе на "Фридберге", в котором десять лет назад принимали участие мужчины, о шантаже, выплатах, поступавших на анонимный счет и, в конце концов, о брате Лизы и других детях, Пуласки сощурил глаза.

- И Вы действительно выяснили, что Лиза Гурдиев и ее брат Мануэль десять лет назад были на корабле? - прервал он ее.

Эвелин кивнула.

- Значит, детей было шестеро. Черт! - вырвалось у Пуласки. Он вскочил на ноги и начал ходить по комнате. - Путешествие на корабле, черт возьми! - он задумчиво закурил сигарету. - Что рассказал врач в Бремерхафене? - бормотал он, между двумя затяжками, пытаясь вспомнить. - Во Франции и Греции тоже были брошенные дети, всегда вблизи побережья. Корабль! Об этом видимо никто не подумал. Пуласки засмеялся. - Полиция обыскала множество прибрежных деревень, но ничего не нашла. Не мудрено! От корабля уже давно и след простыл!