Но в пятницу вечером, когда возвращаюсь с пробежки, встаю под душ и долго смотрю на себя в зеркало, я понимаю, что с меня хватит.

«Арина, ты не старая, не страшная, и имеешь право хотеть быть счастливой, так позвони Ярославу, если он тебе понравился», — говорю я отражению. Отражение молчит, но в его глазах вижу странную смесь страха и решимости, в пропорции один к одному.

Достаю телефон, пока решимость побеждает, нахожу визитку и набираю номер дрожащими пальцами.

— Слушаю.

Низкий, глубокий голос мужчины заставляет мурашки бежать по спине.

— Ярослав Андреевич? Это Арина. Мы с вами в кофейне

— Я помню, кто вы, — в его голосе звучит усмешка. — Не каждый день мне отказывают в благодарности.

— Я не отказывалась.

— Отказывались. И обзывали старым кобелём.

— Я не обзывала! — возмущаюсь я, но внутри всё ликует. Голубоглазый красавец рад меня слышать, и это чувствуется.

— Я уже думал, вы не позвоните. Даже начал переживать.

— И не рискнули позвонить сами? — усмехаюсь я. — Слабо? Вы произвели впечатление человека, который не знает слова «нет».

— Не слабо. Я знал, что вы позвоните, когда будете готовы.

Вот ведь каков фрукт. Знал он... Стою посреди кухни в халате, с мокрыми волосами, и чувствую себя шестнадцатилетней дурой.

— Я звоню, потому что хочу принять ваше приглашение, — выдыхаю максимально быстро, пока не передумала.

— Завтра в семь! Я заеду.

— Вот так безапелляционно? А если у меня планы?

— А они есть?

Безумно хочется соврать, сказать, что занята, но не вижу смысла.

— Нет, планов нет.

— Тогда в семь. Пришлите адрес.

Мы прощаемся, я сбрасываю вызов и понимаю, что глупо улыбаюсь в потолок.

На следующий день перемериваю весь гардероб. Костюм слишком официальный, платье-футляр — скучное, юбка с блузой — будничные.

Смотрю в зеркало и злюсь на морщинки, на живот, на руки, которые выдают возраст. Вася мне постоянно твердил, что я должна одевать согласно своему возрасту и пытаться скрыть свои недостатки.

В какой-то момент просто психую. Раздвигаю скучные, серые, безопасные наряды и достаю то, что висит в дальнем углу шкафа. Огненно-красное, облегающее платье с открытой спиной и глубоким декольте. Я купила его два года назад, хотела устроить романтический ужин мужу. Он тогда посмотрел на меня, скривился и сказал: «Для твоего возраста слишком вызывающе, не позорься». Тогда я заплакала, переоделась в халат, а платье закинула в угол.

Теперь смотрю на это воплощение пламени в ткани и улыбаюсь. Надев платье, невольно замираю. Вот чёрт, а ведь я действительно секси. Красный цвет делает волосы ярче, глаза зеленее, кожу свежее.

Быстро делаю лёгкую укладку волной, наношу немного макияжа, крашу губы красной помадой в тон платью, надеваю туфли на шпильках. И кто эта прекрасная незнакомка? Почему она так непохожа на уставшую, задёрганную женщину, которую привыкла видеть в отражении?

В семь часов спускаюсь к подъезду, решив не играть в пятнадцатиминутное опоздание, которое предписано женщинам на первом свидании. К чему эти «ритуальные танцы»? Тем более Ярослав не похож на того мужчину, которого можно заинтриговать таким банальным методом.

Орлов уже стоит у люксового в тёмно-синем костюме и белой рубашке без галстука. В руках он держит алые розы и смотрит на меня.

— Вы выглядите потрясающе, — произносит он, и в его глазах вспыхивает такой огонь, что даже моё платье блекнет.

— А вы предсказуемо, — отвечаю я, хотя голос дрожит. — Цветы, костюм, дорогая машина. Всё как у богатых дяденек.

— Богатых дяденек? Это вы обо мне?

— А вы видите кого-то ещё?

— Ну не престарелый кобель... уже хорошо. Вы мастерски делаете комплименты, Арина Петровна.

Невольно заливаюсь краской, а господин Орлов протягивает розы с таким видом, словно ничего не случилось. Я беру букет, и когда наши пальцы соприкасаются, меня пронзает током.

Ресторан оказывается маленьким и уютным, с приглушённым светом. Орлов забронировал отдельный кабинет с видом на город, на столе горят свечи.

— Вы часто водите сюда женщин? — спрашиваю я.

— Нечасто, — отвечает он спокойно. — И не женщин. Одну.

— Меня?

— Вас.

Я отвожу взгляд, потому что сердце начинает колотиться слишком сильно, боюсь, что мой спутник услышит... или даже посетители в зале.

Глава 11

Ужин проходит как во сне. Мы говорим о всякой ерунде: о погоде, о работе, о детях. Собеседник рассказывает об умершей после тяжёлой болезни жене, о том, как держал её за руку, когда она умирала. Прошло три года, а он иногда просыпается и хочет ей что-то рассказать. Я молчу, потому что не знаю, что тут можно сказать.

— А вы? — спрашивает спутник, явно злясь на себя, что затронул эту тему. Но мне важно, что этот суровый мужчина пустил меня в свою уязвимость. — Расскажите о себе.

— Что рассказывать? Бывший муж, две дочери, работа. Всё как у всех.

— У всех не принимают роды в пробках, — улыбается господин Орлов.

— Ладно, тогда я — дура, — вдруг выдаю зло, понимая, что должна этому мужчине откровенность за откровенность. — Которая двадцать лет терпела то, что терпеть не надо было. Которая сейчас сидит с вами и боится, что вы заметите мои морщины.

— Не смейте так про себя говорить! И я не замечаю ваших морщин, зато вижу бездонные глаза, и очаровательную улыбку. Плевать на морщины, которые сами себе придумали. Вы всё равно самая красивая женщина, которую я встречал за последние годы.

И в этот момент я понимаю, что попала и поплыла. Хочется списать на вино, но я не выпила и бокала. Этот невероятный мужчина пьянит сильнее алкоголя. Ох. Арина, будь осторожнее, — когда ты выпиваешь, то можешь потерять контроль, а тебе нельзя!

После ужина господин Орлов везёт меня домой. Машина останавливается у подъезда, за окном моросит дождь, дворники методично смахивают капли с лобового стекла. Повисает та самая неловкая тишина, когда оба знают, что пора что-то сделать, но никто не решается.

— Спасибо за вечер, — выдавливаю я, не глядя на спутника.

— Арина, я вижу, что вы боитесь, — хрипло произносит Ярослав. — И не хочу вас торопить.

— Я не боюсь.

— Боитесь, и это нормально. Вас предали, вы имеете право бояться.

Неужели он действительно понимает это? Понимает всё, что творится сейчас в моей душе?

— Мне сорок семь лет, — продолжает господин Орлов. — Я не мальчик, который ищет приключений на одну ночь, поэтому не настаиваю на продолжении. Но я хочу, чтобы вы знали: вы мне нравитесь. Настолько, что я готов ждать день, неделю, месяц. Пока не будете готовы.

И вдруг я всхлипываю. Сама не ожидаю этого, но слёзы наворачиваются на глаза, и не могу их сдержать. Вся боль последнего времени, все страхи вырываются наружу одним коротким жалким звуком.

— Арина, — Ярослав тянется ко мне.

— Поцелуйте меня, — шепчу сквозь слёзы. — Я хочу снова почувствовать себя женщиной, пожалуйста, Ярослав, поцелуйте меня.

На секунду мне кажется, что он откажет. Скажет, что я пьяна, или что не в себе, или что нужно подождать. Но синеглазый просто наклоняется ко мне через подлокотник, кладёт ладонь на мою щёку щемяще-нежно и целует.

Глава 12

Мы с Ярославом целуемся в машине, и я горю заживо, — буквально ощущаю, что по венам течёт раскалённая лава, а внизу живота — пожар. Я даже не знала, что можно так хотеть мужчину... И от этого мне одновременно радостно и безумно страшно.

Мужские губы уже на моей шее, мои пальцы в его волосах, наши дыхания смешиваются в тесном салоне, и чувствую, что ещё секунда — и я взорвусь. Орлов отстраняется первым, — вот это самообладание — лоб касается моего лба, глаза блестят в темноте.

— Арина, если мы поднимемся, я не смогу остановиться. Ты же это понимаешь?

— А кто просит тебя останавливаться? Мне сорок два, Ярослав. Я двадцать лет была замужем за мужчиной, который в последние годы даже не смотрел на меня. Я устала ждать, бояться. Устала отказывать себе в том, чего хочу. Так что давай — поднимаемся, и пусть всё горит огнём.