Катон прочистил горло и протянул монету.

- Прошу прощения. Интересно, если...

Слова засохли у него в горле, и сердце пропустило удар, когда три лица повернулись к нему, их настороженные выражения сменились замешательством, а затем неприкрытой радостью.

- Клавдия? - пробормотал он. - Как, во имя Плутона...

Младшая из двух женщин быстро поднялась.

- Катон! - Затем она оказалась в его объятиях, ее руки обвились вокруг его спины и притянули его к себе. Она на мгновение прижалась лицом к складкам его туники, прежде чем поднять глаза и просиять. - О, Катон.

- Отец! - радостно закричал Луций и вскарабкался наверх, чтобы обойти огонь и присоединиться к ним. Катон увидел, что он босой и грязный от игр среди пепла и обугленных бревен. Он отстранился от Клавдии и присел на корточки, чтобы подхватить сына, глядя на него с восторгом.

- О, Луций, я готов поклясться, что ты вырос по крайней мере еще на полпальца с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Ты даже стал тяжелее!

- Конечно, я тяжелее! - возмущенно ответил Луций. - Мне одиннадцать лет.

- Клянусь богами, ты вырастешь раньше, чем я об этом узнаю.

- Это из-за Петронеллы. - Луций закатил глаза. - Она заставляет меня есть все, что она кладет мне в миску, и она всегда кладет слишком много!

Катон опустил его на землю и взъерошил ему волосы, прежде чем повернуться к Клавдии с более серьезным выражением лица.

- Я не был уверен, что когда-нибудь снова тебя увижу. В любом случае, что ты здесь делаешь?

- А, да ладно тебе! - вмешалась Петронелла, подбежав и быстро обняв Катона. - Мы не из тех, кто так легко сдается. Этому мы научились от наших мужчин. Кстати, о них...

- Макрон в порядке. - Катон счел за лучшее не упоминать о свежем шраме, который он добавил в свою коллекцию, и о том, как он у него появился. Но скучает по тебе. - Он покачал головой и ухмыльнулся. - Боги, как мы скучали по вам! Но что вы здесь делаете? Как, во имя фурий, вы снова оказались в Лондиниуме?

Клавдия снова обняла его и поцеловала на всякий случай, прежде чем отступить и потащить его в сторону склада. Две обугленные скамьи пережили пожар, уничтоживший гостиницу, и они были расставлены у стены. Петронелла поспешила к горшку и тряпкой отодвинула его в сторону, чтобы еда не подгорела, пока они продолжали разговаривать.

Катон почувствовал себя ошеломленным этой встречей.

- Так, расскажите мне. Расскажите мне все.

Женщины обменялись короткими взглядами, прежде чем Петронелла слегка кивнула и отвернулась, чтобы отвлечь Луция.

Катон почувствовал, как его внутренности сжались от дурного предчувствия. - Что случилось?

- Корабль, на который нас посадил Макрон, был одним из последних, отплывших перед падением Лондиниума. Поэтому он был переполнен. На следующее утро мы подобрали еще пассажиров с перегруженного и находившегося под угрозой затопления корабля. А потом мы вышли в открытое море. Погода была настолько хорошей, насколько можно было ожидать в этот сезон, и при обычных обстоятельствах мы бы чувствовали себя хорошо, я уверена. Но на борту было слишком много людей, и когда волны увеличились в размере, корабль качался из стороны в сторону, так сильно, что я боялась, что мы перевернемся. Продвижение было медленным, и стало уже темно задолго до того, как мы смогли бы достичь побережья Галлии.

Она остановилась и на мгновение зажмурилась, когда нахлынули воспоминания.

- Той ночью было ужасно. Корабль качало и качало, и люди плакали и кричали от страха, сражаясь за место как можно ближе к мачте. Мы сделали все возможное, чтобы защитить Луция, сидя с ним между нами и пытаясь сохранить его в тепле и сухости, но он промок и продрог всю ночь. Когда наступило утро, я увидела, что некоторые люди пропали. Я не слышала, чтобы кто-то упал или кричал о помощи. В то время я предположила, что они, должно быть, умерли и были выброшены за борт. Может быть, так и произошло. Но я сомневаюсь в этом, учитывая то, что произошло дальше. Корабль набрал много воды, и капитан сказал нам, что мы рискуем затонуть, если не сможем облегчить груз. Поэтому он заставил нас бороться за наши места. Тех, у кого ничего не было, первыми выбросили за борт. Некоторые умоляли остальных из нас взять их младенцев, но капитан пригрозил, что любой, кто это сделает, тоже отправится в воду. Поэтому мы наблюдали, как они тонут. Я до сих пор слышу их крики, Катон. Они наполняют мои сны, и я просыпаюсь с этими ужасным шумом в ушах...

Она успокоилась, прежде чем продолжить.

- Петронелла использовала монеты из сундука Макрона, чтобы заплатить капитану, и нам разрешили остаться на палубе. К тому времени, как он решил, что достаточно жертв, чтобы сделать судно пригодным для плавания, осталось меньше трети из нас. Мы продолжили путь в Галлию и достигли Гесориакума на третий день, промокшие, напуганные и голодные. У нас осталось достаточно денег, чтобы снять комнату за мясной лавкой, и мы остались там, пока восстанавливали силы и ждали новостей о ходе восстания. Каждый день был более тревожным, чем предыдущий. Затем пришло известие о великой победе и о том, что армия Боудикки уничтожена. К тому времени мы почти сошли с ума от страха за тебя и Макрона, и мы решили вернуться в Лондиниум и попытаться передать вам весть. Но это было легче сказать, чем сделать. Мало кто из капитанов был готов отправиться в путешествие, а те, кто это сделал, были нагружены военными припасами. Нам потребовался месяц и большая часть оставшихся денег, чтобы получить место на корабле. Когда мы добрались до Лондиниума и увидели масштаб разрушений, было трудно поверить в то, что нас ожидало. Это было десять дней назад. Мы добрались сюда, перебрались на склад и спасли то, что смогли из того, что осталось от гостиницы.

Катон оглядел двор. Несмотря на попытки навести порядок среди разрушений, он был немногим лучше самой убогой лачуги.

- Вы не можете здесь оставаться.

- Поверь мне, мы это знаем. Но больше негде укрыться, учитывая нехватку неповрежденных зданий в Лондиниуме.

- Вы должны были пойти в штаб-квартиру наместника и попросить о помощи. Вы могли бы использовать мое имя, чтобы придать вес вашей просьбе.

- Как я могла? А если бы кто-то узнал меня? Меня арестовали бы и отправили обратно в Рим, чтобы Нерон решил мою судьбу. Кроме того, мы не женаты, так какой статус у меня был бы, даже если бы я попыталась попросить о помощи? Я умоляла Петронеллу взять Луция и попросить помощи для них двоих, как жена центуриона Макрона, но она отказалась оставить меня здесь одну.

- И это правильно, - добавила Петронелла, которая вполуха слушала разговор, играя с Луцием. – Принимая во внимание те банды, которые до сих пор рыскают по руинам. Ты можешь себе представить, что они могли бы сделать с одинокой женщиной. Даже мы вдвоем достаточно уязвимы. Или так они могут подумать. Но мы готовы встретить их. - Она указала на тесак возле камина и шесты с гвоздями, вбитыми в один конец, прислоненные к стене сарая.

Катон почувствовал тошноту от беспокойства.

- Я должен найти вам что-то получше. Что-то побезопаснее.

- Этого будет недостаточно, когда наступит зима, - согласилась Клавдия. - Вот тогда люди начнут голодать. Большая часть еды, которую нам удалось раздобыть, привезена на корабле. Ее никогда не хватает, и торговцы запрашивают сумасшедшие цены за то немногое, что есть. Зимой из Галлии придет меньше кораблей. Люди погибнут, а большинство из тех, кто останется, будут сражаться за объедки, чтобы выжить. – Она обняла его за талию и притянула к себе. - Теперь ты здесь. Это уже что-то. Ты можешь отвезти нас обратно в Камулодунум с собой.

Катон покачал головой.

- Там тоже ничего не осталось. Мятежники уничтожили колонию еще тщательнее, чем Лондиниум. Там сейчас находится мое подразделение. Нам приказано выследить Боудикку и ее последователей.

- Но тогда у тебя там есть твой лагерь. И твои солдаты, - ответила Клавдия с нотками отчаяния в голосе. - Там нам будет безопаснее.