Они были одни в течение нескольких часов, прежде чем дозорный, взобравшийся на мачту, сообщил, что приближается лодка. Вскоре после этого Катон увидел, как она выплывает из канала, который вел через обширные тростниковые берега. Не более шести метров в длину и с низкими бортами, ее приводили в движение четыре человека с веслами, в то время как еще четверо сидели посередине, вооруженные копьями. Она приблизилась на расстояние в сотню шагов к «Минерве», прежде чем достигла густого ила и была вынуждена остановиться. - Вот беда, - пробормотал один из ауксилариев, пока римляне наблюдали с палубы.

Один из бриттов перелез через борт лодки и мгновенно погрузился по колено в липкую грязь. Используя свое копье, чтобы опираться и проверять подход к застрявшему кораблю, он очень медленно стал продвигаться вперед. Он часто поскальзывался и с трудом удерживался на ногах, и вскоре весь был покрыт илом. Опасения окружающих Катона сменились весельем, и они издевались и насмехались над человеком, пока он пробирался к ним. В конце концов, когда он преодолел не более четверти расстояния, один из его собратьев в лодке приложил ладони ко рту и позвал его обратно. Бритт отвернулся от корабля и остановился, чтобы ослабить пояс, прежде чем спустить штаны, чтобы показать свою задницу римлянам в качестве оскорбления. Только чтобы тут же споткнуться и упасть лицом в грязь.

Римляне взревели от смеха, когда человек натянул свои заляпанные грязью штаны и пошел обратно к ожидающей лодке.

- Все идет хорошо! - усмехнулся Бесодий. - С такой скоростью они к нам не приблизятся.

- Верно. - Катон наблюдал, как ицен снова забрался на лодку и сел, сгорбившись, измученный своими усилиями. Люди на веслах отвели маленькое судно назад, затем направились обратно в тростники. - Сейчас их всего восемь, но все будет по-другому, если они вернутся с подкреплением, когда прилив начнется.

- У них не будет бОльшего успеха в том, чтобы попасть на наш борт, чем у той толпы той ночью. К тому же прилив уже изменился. Мы уйдем задолго до того, как они вернутся, даже если они потрудятся это сделать.

- Надеюсь, ты прав.

Илистый бассейн постепенно затоплялся, и, конечно же, «Минерва» вскоре снова оказалась на плаву, не будучи потревоженной враждебными племенами. Снова вытащив весла, она направилась по каналу к открытому морю. Когда они приблизились к узкому месту прямо перед тем, как земля уступила место океану, дозорный, который спускался по вышкам со своего насеста на рее, остановился и вытянул руку.

- Они вернулись, капитан! По обе стороны канала!

Катон бросился в сторону и поднялся по канатным перекладинам, чтобы присоединиться к дозорному. Конечно же, он увидел людей, толпившихся на дюнах, сотни их. Он вернулся на палубу, поспешно оценивая их положение.

- Это будет сложно. Мы будем в пределах полета стрелы, когда достигнем этого узкого участка. Ветер дует против нас, и нам понадобятся люди на веслах, чтобы провести нас. А как насчет рулевого? Можем ли мы привязать весла, чтобы удерживать корабль на курсе?

Бесодий кивнул. - Любые изменения могут быть внесены только веслами. Те, кто на веслах, будут уязвимы.

- Тогда нам нужно сделать все возможное, чтобы держать их под защитой, - сказал Катон. - У нас мало времени. Есть ли в трюме что-нибудь, что мы можем использовать для укрепления бортов?

- Запасной комплект парусов. Мы можем привязать их снаружи бортов и установить их на носу и корме. Они скроют людей на веслах, но не обеспечат особой защиты. Это лучшее, что мы можем сделать.

- Ладно, приступим.

Пока моряки работали веслами, Катон и его ауксиларии подняли сложенные паруса, хранившиеся в передней части трюма, и поспешно установили их, когда «Минерва» приближалась к узкому проходу. Они слышали приближающиеся звуки ликования иценов, готовившихся атаковать римский корабль. Когда первый из врагов подбежал к краю воды, чтобы выпустить стрелу, Бесодий уже вовсю подгонял своих людей. Матросы напрягались, чтобы разогнать громоздкое судно побыстрее. Стрелы врезались в свободные кожаные складки запасных парусов, которые отклоняли или поглощали удар и делали большую часть снарядов безвредными. Но время от времени одна из них пронзала растянутые секции, разрывая их и оставляя дыры, которые ослабляли защиту. Один из старых матросов был ранен и упал, скрючившись на палубу, и Катон указал на ближайшего из своих ауксилариев.

- Займи его место и не высовывайся!

Потеря матроса уже заставила нос слегка повернуться, и Бесодий крикнул двум людям на другом весле. - Назад!

«Минерва» выровнялась, и с ауксиларием на месте временно обездвиженного весла вновь продолжила ровное движение к морю, а Бесодий достаточно громко отбивал ритм, чтобы его было слышно сквозь насмешки и проклятия, доносившиеся с обеих сторон канала. Катон почувствовал, как по его спине стекает холодный пот. Катастрофы удалось избежать, едва. Но если «Минерва» налетит на мель или сядет на мель, на этот раз спасения не будет.

- По воле Нептуна, я приказываю вам пропустить нас! - проревел голос, и Катон повернулся, чтобы увидеть Сагития, моряка с травмой головы, шагающего по палубе. Схватившись за носовой пост, он взобрался к борту на виду у врагов и протянул им свободную руку, снова закричав глубоким, сильным голосом: - Отложите свое жалкое оружие и падите на колени! Я приказываю! Делайте, как велит Нептун, вы, жалкие дикари!

- Слезай оттуда, хренов дурак! - крикнул Бесодий.

Насмешки и оскорбления бриттов затихли, когда они остановились, чтобы посмотреть на безумца, поносящего их с носа «Минервы». Шквал стрел прекратился на несколько драгоценных ударов сердца, а затем один из местных крикнул в ответ, и с берега по обе стороны раздался рев смеха. - Продолжайте смеяться, ублюдки, - прошипел Катон. - Выиграйте нам время.

Но почти сразу же он услышал гневные крики, когда предводители иценов приказали своим людям возобновить атаку. На корабль снова посыпались стрелы, пробивая разорванные бортовые экраны и впиваясь в доски и брусья.

- Что это все значит? - в ярости закричал Сагитий. - Как вы смеете бросать вызов воле самого великого Нептуна?

Божественное провидение, казалось, действительно благоволило безумцу, поскольку стрелы проносились мимо него и над ним, не достигая цели. Катон увидел, что канал теперь начал расширяться, и повернулся к Бесодию. - Помоги мне спустить его, пока его удача не закончилась!

Они подкрались вперед, и Катон приготовился вскочить и схватить моряка за руку. Затем раздался тихий треск, и он поднял глаза и увидел стрелу, торчащую из черепа матроса. Один из его глаз ужасно выпячивался, как-будто неведомая сила выталкивала его наружу. Пораженный, он полуобернулся, чтобы посмотреть на двух соотечественников, которые пришли спасти его.

- Как они смеют? - потребовал он невнятным голосом. - Разве они не знают, что богов нельзя убить стрелами?

Он собирался сказать что-то еще, но еще две стрелы ударили почти в то же мгновение, одна пронзила руку, сжимавшую поручень борта, а другая разорвала ему горло. Кровь хлынула из его губ, и он качнулся над водой, прежде чем его рука разжалась, и он упал в море. Триумфальный крик раздался со стороны бриттов, когда Катон и Бесодий отступили.

- Продолжайте в том же духе! - Катон подбадривал людей на веслах. - Мы почти вне зоны опасности!

Враги начали торопиться вдоль берега, чтобы не отставать, но канал расширялся, и стрел, достигающих корабля, уже было гораздо меньше. Палуба поднималась и опускалась сквозь первую волну, и вскоре они благополучно оказались вне досягаемости, и Бесодий замедлил скорость весел, удерживая своих людей на этом уровне, пока они не оказались в нескольких сотнях шагов от берега.

- Опустите экраны, - приказал он Катону и ауксилариям. Оглянувшись, Катон увидел, как несколько нападавших плещутся на мелководье, чтобы вытащить тело моряка, отчаянно желая заполучить его голову в качестве трофея.

Бесодий приказал людям прекратить грести, и лопасти весел хлюпнули, когда моряки упали на скамьи, борясь за дыхание, их груди тяжело вздымались, а пот блестел на их лицах и конечностях. Он дал им отдохнуть лишь немного, прежде чем приказал им убрать весла и поставить паруса. Вскоре «Минерва» плыла на север вдоль побережья, кренясь на сильном ветру, пока Катон и ауксиларии вырывали стрелы из брусьев и бросали их за борт.