- Может ли ваш хирург помочь ему? - спросил Веллокат.

- Думаю, да. Похоже, что он уже лечил такие раны, - осторожно ответил Катон. - Я отдам приказ позвать его. Мы сможем поговорить, как только я это сделаю и куплю корм для лошадей. Макрон, пойдем со мной.

Когда они вышли из покоев вождя, Веллокат достал влажную тряпку из кувшина у кровати и начал осторожно протирать лоб отца.

- Охотничья рана, трахни его Марс, - сказал Макрон, когда они оказались вне зоны слышимости. - Это была рана от пилума, в этом нет никаких сомнений. И он мог ее получить только одним способом – напав на кого-то из наших парней. Похоже, у нас на лицо имеется мятежник. Может, даже один из главарей, за которыми нас послал пропретор. В таком случае, что ты планируешь с этим делать, господин?

- Я пока не знаю.

- Он враг, - прорычал Макрон. - Один из ублюдков, ответственных за то, что случилось с Камулодунумом и Лондиниумом.

- Мы этого не знаем, Макрон. Он и его люди, возможно, не были вовлечены в нападение на них. Они могли опоздать на пир, или их могли заставить присоединиться к восстанию. Мне нужно больше информации, прежде чем я приму решение. Есть больше, чем один способ справиться с мятежниками.

- Есть только один способ справиться с ними, - ответил Макрон и ткнул большим пальцем себе в горло. - Это все, чего они заслуживают.

- И куда это нас приведет? Если мы начнем преследовать и убивать любого, кого заподозрим в мятеже, то все, чего мы добьемся, - это создадим еще больше мятежников. Больше мятежников, больше кровопролития и больше вероятности того, что мир в провинции никогда не восстановится. Кнут и пряник, Макрон. Хитрость в том, чтобы сориентироваться, что именно нужно использовать и когда это использовать.

- Хм, - пренебрежительно фыркнул Макрон, похлопав по верхушке витиса центуриона, торчащего из-за пояса. – Кнут на каждый раз, если хочешь знать мое мнение.

Катон достаточно хорошо знал наклонности своего друга, чтобы понимать, что продолжать обсуждение нет смысла. Макрон, без сомнения, был одним из лучших солдат в римской армии, и его повышение до центуриона было вполне заслуженным. Однако это было повышение, которого заслуживали его особые таланты, или, по сути, которого он желал. Для Катона все было по-другому. Его выбрали на командные должности с вполне реальной перспективой чести самого высокого ранга, на который мог рассчитывать человек его социальной касты. Однажды его могли назначить префектом преторианской гвардии или даже префектом, ответственным за управление Египтом, самой важной из всех провинций Империи. В то время как Макрон мог сосредоточиться на обучении людей и руководстве ими в битве, Катон должен был учитывать более широкие последствия римской политики и принимать решения с далеко идущими последствиями.

На его плечах лежала перспектива восстановления прочного мира в провинции Британия или ответственность за неспособность этого достичь. Продолжение восстания грозило привести к полному краху римского контроля над островом. Позор такого катастрофического поражения и отступления будет связан с его именем и отзовется эхом в веках. Его сердце дрогнуло от этой перспективы, когда они остановились у входа в зал, где он позвал Туберона и отдал приказ немедленно вызвать хирурга когорты.

******

ГЛАВА ПЯТАЯ

В Комбретовиуме

Веллокат распорядился, чтобы на одном из столов поставили еду и напитки, а Катон, Макрон и десять их людей покинули территорию чертога, чтобы найти местного торговца и купить корм для лошадей ауксилариев. Катон переплатил за мешки с овсом, несмотря на недовольство Макрона.

-  Я понимаю, что ты хочешь завоевать их сердца, но любой, кто позволит варвару так обмануть себя, будет считаться скорее дураком, чем другом. – Макрон кашлянул. - Я хочу сказать, что...

Катон посмотрел на него с забавным выражением лица.

-  Ну же, что? Продолжай. Мне интересно наблюдать, как ты соединяешь неподчинение с каким-нибудь другим проступком. Ты говорил, что я дурак...

-  Я говорю, что твои действия могут показаться кому-то глупыми, господин.

-  Но не для тебя, а?

-  Подумать только! - Макрон притворно улыбнулся. - Я не для того дослужился до центурионата, чтобы меня разжаловали обратно в рядовые за недооценку чувств тонкокожего вышестоящего офицера.

-  Рад это слышать. В любом случае, я могу позволить себе немного потерять лицо перед местными жителями, если это означает, что войска будут сыты, а торговцы кормами Комбретовиума довольны. - Катон обратил внимание на угрюмые лица горожан, которые остановились, чтобы посмотреть на проходящий мимо небольшой отряд римлян. - В ближайшие месяцы битва за их сердца будет не менее важна, чем победа в сражениях.

Римлянин с торгового корабля сидел с Веллокатом, когда Макрон и Катон вернулись в зал и заняли места на скамье по разные стороны стола.

- Только что услышал о старике, - сказал Бесодий на местном диалекте, наклонив голову к занавеске, приоткрытой достаточно широко, чтобы они могли увидеть пожилую женщину, пытавшуюся накормить вождя супом из железного горшка. Она использовала вторую подставку, чтобы поддержать его, и, похоже, он с трудом проглатывал даже самую маленькую ложку. - Полагаю, он еще долго не сможет пить вино, которое я ему привез.

- Префект послал за своим хирургом, - сказал Веллокат. - Он вылечит моего отца.

Катон почувствовал тревожный укол.

- Я сказал, что он сделает все возможное, чтобы помочь ему. И он сделает это. Но он не творит чудес. Он может предложить больше помощи, чем те ваши лекари, которые были здесь раньше с надуманными бесполезными зельями, бормочущие заклинания.

- Надеюсь, ты прав, - ответил Веллокат, доставая кувшин и наливая вино двум офицерам. - Если уж на то пошло, это не мои целители. Их вызвала моя бабушка. - Он указал на женщину, склонившуюся над раненным вождем. - Она верит в старые традиции ... в пути друидов.

Макрон, хорошо знавший местные обычаи, вскинул бровь.

- Я думал, большинство из вас, бриттов, исповедуют тот или иной культ.

Веллокат оторвал кусок хлеба и прожевал его, прежде чем ответить.

- Наш мир менялся еще до вторжения Рима. Культ друидов уже давно утратил свое влияние. Их заклинания, проклятия и воззвания к богам не помогли одолеть ваши легионы на поле боя. Тем не менее, они все еще влияют на старшее поколение и тех, кто достаточно отчаян, чтобы поверить в их утверждения, что только следуя им, можно победить Рим. После того, что случилось с армией Боудикки, многие из нас больше не надеются на друидов в качестве наставников и лидеров.

- Есть ли в городе те, кто разделяет твои взгляды? - спросил Катон.

- Многие. В основном молодые люди вроде меня. Но многие все еще прислушиваются к призывам друидов сражаться с Римом до последней капли крови. Большинство присоединились к восстанию и поплатились за это. Оставшиеся в живых вернулись в Комбретовиум, чтобы вернуться к той жизни, которую они вели до того, как Боудикка призвала их следовать за ней. Даже сейчас в их сердцах все еще тлеет огонь восстания.

- Я видел это по лицам людей, мимо которых мы проходили в городе.

Бесодий кивнул.

- Я тоже это видел. Я выгружаю здесь грузы с тех пор, как была основана колония в Камулодунуме. До восстания люди были достаточно дружелюбны. Теперь же, боюсь, некоторые с радостью воткнут в меня нож, как только я повернусь спиной. Если в ближайшее время ситуация не изменится, я отправлюсь торговать в другое место.