Цао ничего не ответил. Просто ждал, пока тот продолжит.

— Через три месяца чужаки вернулись. Только уже в большем составе, пятнадцать человек и подготовлены серьёзнее. Другие лица, но среди них тот самый, от которого ныли зубы. И ещё один, из первой пятёрки, но тот особо не говорил, и наблюдал. На этот раз они не просили, лишь сказали, нужны люди с искрой. Молодые. Забрали троих, Ло Фэн, Цзянь, и дочку охотника Ваня, четырнадцатилетнюю Маи. Дядя Бо вступился. Он охотник, и практик, хоть и слабый. Они, точнее он, просто оторвал ему голову, как жуку, по баловству.

За углом кузни что-то звякнуло. Наверное, Сяо уронил, или ветер. Гань Тьеши не обратил внимания, погружённый в рассказ, который словно переживал заново.

— Забрали троих. Сказали, что вернутся через три месяца. И чтобы к тому времени деревня подготовила список всех, у кого есть хоть искра. Всех, включая стариков и детей.

— Они называли себя? Носили метку или знаки на форме? — спросил Цао.

Охотник кивнул и поднял голову.

— Цветок. На плече у одного из них, вот здесь. — Он ткнул пальцем в правое плечо, чуть ниже ключицы. — Белый. Вроде лотоса.

Белый Лотос. Секта, которая, по словам Инь Сина, двадцать три года назад была расформирована и ушла за Хребет. Ушла, но не умерла. Как выяснилось, ушла и обжилась в новом месте.

— Лотос, — сказал я вслух, хотя меня никто не спрашивал. — Да вы издеваетесь.

Цао посмотрел на меня. Коротко, без одобрения и без упрёка. Просто зафиксировал, что я тоже слышал это слово и знаю, что оно значит. Потом снова повернулся к кузнецу.

— Сколько людей осталось в деревне?

— Сорок человек, может чуть меньше. Все попрятались, но неподалёку, они будут искать. Староста Юн отправил меня с теми, кого посчитал точно нужным сохранить. Практиков, молодых с зачатками. Но мы еле дошли.

— Умный старик, — сказал Цао. — Глупый, но умный.

Я не понял, что он имел в виду, и, похоже, Гань Тьеши тоже. Кузнец просто ждал, стоя на одном колене, и вид у него был не униженный, нет. Терпеливый. Вид человека, который шёл три недели по горам с хромым стариком, перепуганным парнем и шестью другими людьми, половина из которых никогда не поднималась выше второй террасы, и который дошёл. Дальше его зона ответственности заканчивалась. Он сделал что мог и ждал решения.

— Встань, — сказал Цао.

Гань Тьеши поднялся. Колено хрустнуло, он поморщился, но промолчал.

— Покажи руки.

Кузнец вытянул руки ладонями вверх. Цао взял его правую руку и повернул к себе. Провёл большим пальцем по ладони, от основания указательного пальца к запястью. Жест, который я видел впервые, и который, наверное, значил что-то для кузнецов.

— Лохань тебя учил?

— Да. До четырнадцати моих лет, учил ковать, грамоте, читать и писать я умею. Потом он умер.

— Знаю. — Цао отпустил его руку. — Он и ковал так же, криво и упрямо. Подковы у него были лучшие в предгорьях, а ножи никуда не годились. Ты ножи делаешь?

— Делаю.

— Лучше, чем он?

Гань Тьеши чуть помедлил.

— Не знаю. Не с чем сравнивать. Его ножей не осталось.

Цао фыркнул. Что-то похожее на одобрение мелькнуло и пропало.

— Ладно. Ваших я накормлю, размещу на ночь. Завтра поговорим о том, что дальше. Но сразу скажу, чтобы ты понял и передал остальным. Эта долина принадлежит роду Горновых. Я последний из рода. Земля здесь не просто земля, она помнит тех, кто на ней жил, и не пускает чужих. То, что вы прошли через верхний перевал, а не через яшмовые ворота, означает одно из двух. Либо формация деда ослабла за пять лет, во что я не верю, либо в вашей крови есть что-то, что земля не считает чужим. Разберёмся. Но пока вы гости, не жители. Разница понятна?

— Понятна, — сказал Гань Тьеши.

— Хорошо. Иди к своим. Спроси мальчишку, он покажет дома, где переночевать и где можно взять еду. Скажешь я разрешил.

Кузнец кивнул, развернулся и пошёл к колодцу. Спина прямая, шаг ровный. Я проводил его взглядом и повернулся к Цао.

— Лотос, — сказал я.

— Слышал.

— И?

— И ничего. Пока ничего. — Он отлепился от косяка, подошёл к наковальне и взял заготовку, которую рассматривал до моего прихода. Повертел в руках, будто решая, стоит ли продолжать ковку или отложить. — Этим белоцветным делать тут нечего. Это не их горы. Но они хотят идти дальше и не могут. Очевидно, не могут.

— А есть еще путь? Раз они пришли?

— Это горы, — пожал плечами практик. — Тут тысячи путей, если уметь ходить. Видят Небеса, гадёныш рано удрал, а нас слишком мало, чтобы решить этот вопрос как можно быстрее.

— Мне порой, кажется, что беда идёт за мной. — сознался я. — куда не приду, везде, какая-то фигня происходит, и всё связано в клубок.

— Ты слишком усложняешь. — отмахнулся Цао, — подумай лучше вот над чем, людей нужно кормить.

— Если Лотос ищет людей с искрой, они будут искать и тех, кто сбежал. След приведёт в горы. Может не сразу, но приведёт.

Цао посмотрел на меня так, как смотрит учитель на ученика, который сказал правильную вещь в неправильный момент.

— Всё верно. И что ты предлагаешь?

У меня не было готового предложения. Было ощущение, неоформленное, мутное, как утренний туман в долине. Что-то сдвинулось. План, который мастер выстроил, медленный, аккуратный, мы с Сяо набираем силу, потом я иду в деревни, потом набираем учеников, потом строим секту, этот план только что столкнулся с реальностью, в которой реальность пришла к нам раньше, чем мы начали работу.

— Их нельзя отправлять обратно, — сказал я наконец. — Им некуда идти, не обратно же в лапы к врагам. И они, по-вашему… ну, по закону, кто? Гости? На сколько?

— На столько, сколько я решу.

— А если решите оставить?

— Долина — земля рода, — сказал он наконец. — Полторы тысячи лет ни одна чужая кровь не входила сюда без клятвы. Ни один Горновой не нарушал этого, включая тех, кто уходил за Хребет. Формация Основателя связана с яшмой у ворот. Кровь на камень, дают право на жизнь. Если земля принимает, клятвопреступник умирает не от руки мастера, от самой породы. Если отвергает, кровь не впитается и человек уходит.

— Ага, — сказал я. — Название у кляты тоже есть?

— Клятва Порога, — подтвердил Цао. — Завтра, на рассвете я дам им возможность выбрать, Кто пройдёт, тот останется.

— А если кто-то из них не захочет клясться?

— Тогда он уйдёт своей волей, и это его право. Никто не держит. Всё завтра, разбери добычу, реши вопросы с мясом и прочим, людьми займусь я сам. Да, ты всё же прав, некоторые решения и их принятие нам нужно ускорить.

На этом мастер ушел в дом, а я остался один. Старый пердун. Не в обиду, но, когда он вернулся на свои родовые земли, в мастере что-то сильно изменилась, и осанка стала прямее и вообще взгляд появился словно королевский. Вот только я не подданный короля и Сяо тоже, а уж Бабай тем более. Мы секта Каменного Молота. Блин, да что ж тут у все всё каменное. Молот, водопад. Капец. Даже рога у козлов!

Я занялся более насущными делами, вытащил и разложил всю добычу и уже тут, не показывая, что они из пространственной сумки, утащил к колодцу. Ло Фэн оказался полезнее, чем я ожидал. Когда я притащил туши к колодцу и сказал, что нужно разделать и приготовить, он подскочил первым, вытащил откуда-то из своего мешка складной нож и принялся разделывать козла с уверенностью, которая не вязалась с его растерянным видом. Руки работали быстро, точно. Охотничьи навыки, или мясницкие.

— Откуда умеешь? — спросил я.

— Отец мясник, — сказал Ло Фэн, не поднимая головы. — Был. Ну, то есть он и сейчас мясник, просто… — он запнулся, и я понял, что отец остался в деревне. — Сейчас тушу разделаю, кости на бульон, или как? Жарить? Варить? У вас котёл есть?

— Есть. — Я кивнул в сторону дома мастера. — В кухне, на стене.

Женщина в платке, которую я мысленно записал в жёны коренастого, подошла и без лишних слов забрала разделку у Ло Фэна, сказав что-то вроде «дай сюда, ты ж криво режешь». Парень не спорил. Коренастый муж принёс воды из колодца. Широкоплечий с красными глазами сел у стены ближайшего дома, привалился спиной к камню и закрыл глаза. Через минуту он спал.