Назим и Джамала позвали ее к столу. Девочка вываливала на Фиону информацию тоннами. В какой-то момент у нее даже голова снова разболелась.

— Госпожа, вы не хотите остаться с нами, пока не восстановитесь? — в этом вопросе было столько мольбы, что Фиона не смогла отказать. Да и идти ей сейчас по сути некуда. На обед были лепешки из муки. Перекусив, и напившись воды Фиона снова почувствовала вкус к жизни. Так спокойно было тут.

Но это спокойствие было хрупким, как тонкий лед на утренней луже.

Первым его нарушил не звук, а дрожь. Едва заметная, она прошла по земле, заставив посуду в домах тихонько звякнуть. Люди замерли, прислушиваясь. Затем дрожь повторилась, сильнее, настойчивее.

Фиона посмотрела в окно. Над дальними дюнами поднималось марево, но оно было не от зноя. Оно было багровым, рваным, словно само небо кровоточило. И в центре этого марева двигалось нечто колоссальное. Снаружи кто-то крикнул.

— Ифрит! Ифрит песков!!! — и это слово, подхваченное ветром, пронеслось по деревне, как погребальный звон. — Король Пустыни идёт!

Паника вспыхнула мгновенно, как сухой хворост от искры. Крики ужаса заглушили все утренние звуки. Матери хватали детей, загоняя их в дома, чьи глиняные стены казались теперь не надежной защитой, а тонкой скорлупой. Торговцы бросали свои товары, пытаясь укрыться. Мирная, сонная деревня превратилась в растревоженный муравейник.

А он приближался. Огненный змей с телом скорпиона. Его чешуя переливалась, как расплавленное золото, отражая солнце тысячами слепящих бликов. Длинное, гибкое тело извивалось над песками, оставляя за собой дымящуюся борозду. А сзади, над землей, возвышался чудовищный хвост скорпиона, увенчанный огромным жалом, с которого капал яд, шипя и испаряясь при соприкосновении с песком. Его голова была головой змеи, но из разверстой пасти вырывались не шипение, а рев, похожий на скрежет камней и треск всепожирающего пламени.

Ужас сковал многих. Люди плакали, молились, прощались друг с другом. Казалось, что против такой силы нет спасения. Это был не просто зверь, это было воплощение самой ярости пустыни, её огненного сердца и смертоносного жала.

Резкая боль пронзила голову Фионы. Шипение в голове стало отчетливым.

— Хозяйка! С-с-с-спаси! Хозяйка!

Девушка схватилась за голову. Назим раскидывал солому, из-под которой показалось кольцо подвала. Что-то мыча он звал Джамалу и Фиону. Но девушка схватила кусок тряпки, который ей давала Джамала, повязала на лицо наподобие маски, а затем выскочила на улицу, показав жестом, что не будет прятаться с ними.

— Копья! — раздался зычный голос мужчины, который бежал с небольшим отрядом к воротам. — Дампиры клана Ламий, к оружию! — сам он достал саблю.

Паника начала уступать место яростной отваге. Из домов выбегали мужчины, вооруженные чем могли: охотничьими копьями с каменными наконечниками, тяжелыми тесаками для рубки.

Их лица были бледны, руки слегка дрожали, но в глазах горел огонь. Они знали, что их шансы ничтожны. Знали, что многие из них могут не увидеть следующий рассвет. Но они также знали, что бежать некуда. Пустыня была их домом, и они не собирались отдавать его без боя.

Вся деревня превратилась в единый организм, движимый отчаянием и любовью к своей земле. Они выстроились у ворот, горстка людей против стихийного бедствия. Они смотрели, как Король Пустыни приближается, как земля дрожит под его весом, и как жар от его тела уже опаляет им лица.

Страх никуда не ушел. Он сидел ледяным комком в животе у каждого. Но поверх него росла готовность. Готовность встретить свою судьбу с оружием в руках. Готовность сражаться за свои семьи, за свои дома, за право жить на этой земле.

Фиона чувствовала, что ей нужно выскочить за ворота деревни, прежде, чем их закроют.

— Стой! Куда! — раздались крики вслед летящей вперед девушке.

Сердце ее бешено стучало. Ворота деревни остались за спиной, когда Фиона, подгоняемая чистым ужасом, выбежала на открытое пространство. Перед ней, сотрясая землю каждым шагом, надвигалось чудовище. Ифрит. Его силуэт искажался в мареве жара, исходящего от его тела, а глаза горели, словно два раскаленных добела уголька. Она замерла, не в силах сдвинуться с места.

Он не несся на нее, не готовился к прыжку. Он просто неотвратимо и медленно надвигался, и вся его мощь была сосредоточена на ней одной. Фиона подняла голову и встретилась с ним взглядом. В тот же миг в ее сознании прозвучал шепот, сотканный из пепла и древней боли. Он не был похож на человеческую речь, но она понимала каждое слово. Голова перестала болеть.

— Хозяйка! — он зашипел и наклонился к ней. — Нужна помощь… — пронеслось в ее голове. Голос был полон страдания.

— Зачем вы нападаете на деревню? — выдавила из себя Фиона, увидев, что ее не трогает это чудовище. Не то чтобы она не любила змей, она не боялась их. Но когда кобра больше тебя в пять раз, поневоле оцепенеешь от страха.

На смотровых вышках дампиры застыли, не веря своим глазам. Исполинский монстр навис над девушкой, его низкий, утробный рык вибрировал в самом воздухе, но клешни оставались неподвижны. Фиона стояла прямо перед ним, живая и невредимая, и ее шок был не меньшим, чем у наблюдателей. Это чудовище почему-то не касалось ее.

Несколько воинов-дампиров с обнаженными клинками бросились к ней, думая спасть эту сумасбродную женщину. Реакция Ифрита была мгновенной. Он не тронул их, но выдохнул перед ними стену огня — яростное, неоспоримое предупреждение.

— Стойте! — закричала Фиона, перекрывая рев пламени. — Не подходите! Он не враг!

— Хозяйка! Рана! Болит! — исторгал из себя слова монстр. И тут Фиона заметила торчащее из скорпионьего тела копьё. Глаза монстра с вертикальными зрачками буквально молили о помощи. Сердце дрогнуло.

— Ты ранен! Позволишь помочь тебе? — говорила она громко и четко, не прерывая зрительный контакт. Ифрит качнул головой и повернулся к ней раненым боком.

Кажется, что дыхание задержали все.

В этот момент с другого конца деревни прискакал Кассий. Она взлетел на вышку и сам застыл от картины, которую увидел. Девушка говорила с Ифритом, и он слушался её. Ее внимание было приковано к зазубренному копью, глубоко вонзившемуся в бок монстра. Было очевидно, что именно оно причиняло Ифриту невыносимую боль и поддерживало его гнев.

Кассий замер, не в силах отвести взгляд от разворачивающейся перед ним картины. Она говорила с ним — тихим, успокаивающим голосом, словно пыталась достучаться до разума в этом средоточии пламени и ярости. Он слышал ее слова.

— Сейчас будет немного больно, потерпи, — прошептала Фиона, скорее для себя, чем для огненного гиганта.

Собравшись с духом, она крепко ухватилась за древко обеими руками. Резкий, отчаянный рывок — и с диким ревом Ифрита копье вышло из его плоти. В тот же миг рядом с ухом девушки просвистел арбалетный болт, посланный кем-то из стражи, и бессильно вонзился в песок. Вероятно, нервы сдали.

Но Фиона даже не обернулась. Ифрит, тяжело дыша, склонился к ней, и вместо того чтобы испепелить свою спасительницу, он доверчиво подставил ей свою массивную, покрытую чешуей голову. Девушка искренне, без тени страха, улыбнулась и мягко погладила его по горячей коже.

Все, кто наблюдал за этой сценой, застыли в немом изумлении. Воины опустили арбалеты. Кассий же был не просто удивлен — он был потрясен до глубины души. Ему уже доложили, что какая-то сумасшедшая в одиночку вышла против монстра, но он и представить не мог такого исхода. Король Пустыни склонил голову перед человечкой! Кто она? Он смотрел на нее, не сомневаясь ни секунды, что перед ним девушка — слишком уж изящными и женственными были ее черты. Но было в ней и что-то иное, пугающее и завораживающее. В ее глазах, казалось, плясали живые языки пламени, отражая саму суть усмиренного ею чудовища.

Она будто почувствовала опасность и повернувшись прыгнула закрыв собой Ифрита. Жгучая резкая боль пронзила левое плечо девушки, из которого торчал арбалетный болт.