Свобода! Фиона полной грудью вдохнула прохладный ночной воздух, но тревога ледяной змейкой всё равно скользила под сердцем. Она была за стенами дворца, и в этом заслуга её крошечного спасителя. Летучий мышь, как и обещал, вывел её наружу через потайной лаз, о котором не знала даже стража.

— Спасибо тебе, малыш, — прошептала Фиона, с нежностью поглаживая его мохнатую головку. Зверёк доверчиво прижался к её пальцам и пискнул. В его писке не было простого звука — в голове Фионы он тут же сложился в отчетливую мысль:

— Нужно уходить, скорее!

Она знала, что её уже ищут. Оставаться в городе было нельзя. Доверившись своему маленькому проводнику, который порхал впереди, указывая путь в тенях, Фиона двинулась по запутанным улочкам к деревне Фейф. Через пару часов она была уже возле деревни. К её удивлению и облегчению, за домом Джамалы не было никакой слежки. Она осторожно постучала в дверь. Та со скрипом отворилась, и на пороге показалась сонная Джамала. Увидев Фиону, девочка замерла на мгновение, а потом бросилась ей на шею с радостным визгом.

— Госпожа Фиона! Вы вернулись! Я так боялась!

— Тише, тише, моя хорошая, — Фиона крепко обняла её, зарываясь носом в рыжие волосы. — Я тоже очень скучала. У вас все в порядке?

Девочка утвердительно кивнула и кратко пересказала, что их допрашивали о Фионе, но она сказала им почти все. Кроме метки на предплечье. Фиона поцеловала девочку в макушку.

— Милая. Мне нужно в пустыню. Но боюсь, в этих тряпках…

— Да, конечно! — малышка все поняла и принесла одежду снова. Фиона выбрала тунику, снова тканевую маску на лицо и удобные, свободные штаны из грубой ткани. — Может, останетесь хотя бы до утра? — попросила Джамала.

Сердце Фионы сжалось от тепла и вины одновременно. Она не могла здесь оставаться. Её присутствие ставило под угрозу эту маленькую, но такую дорогую ей семью.

— Но куда вы пойдёте? Одна, ночью?

Фиона посмотрела за плечо девочки, в темноту узкой улочки, словно могла увидеть то, что её звало. Тихий, едва различимый шёпот, который преследовал её последние дни, в голове теперь превратился в настойчивый зов. Голоса становились всё громче, всё отчетливее, и звали они её в одном направлении.

— Туда, — она неопределённо махнула рукой в сторону городских ворот. — В пустыню.

— В пустыню? — ужаснулась Джамала. — Но там же никого нет! Только песок и смерть!

— Там есть что-то ещё, — твёрдо сказала Фиона, сама не до конца понимая, откуда в ней эта уверенность. — Что-то, что зовёт меня. Я должна узнать, что это. Джамала, обещай, что будешь осторожна.

Она в последний раз обняла девочку, вложив ей в ладонь браслет матери, вернув долг.

— Береги себя.

Не дожидаясь ответа, Фиона развернулась и растворилась в ночи, ведомая писком своего крылатого друга и неумолкающим зовом бескрайних песков.

Глава 6

Под покровом ночи, где звезды походили на осколки холодного льда, Фиона шла сквозь безмолвную пустыню. Бесконечные дюны перетекали одна в другую, словно застывшие волны песчаного океана. Тишину, густую и тяжелую, пронзал лишь едва уловимый, тревожный шепот. Он рождался из самого сердца песков, из душ истерзанных монстров, и он звал ее по имени.

На плече девушки, свернувшись в теплый комочек, дремал Феликс. Маленький летучий мышонок, теперь ее верный спутник, совсем выбился из сил. Ночь была долгой, и их тихий разговор стал единственным спасением от гнетущего одиночества пустыни.

— Так ты из Австралии? — мягко спросила Фиона, касаясь кончиками пальцев его бархатистого крыла.

Феликс приоткрыл свои глазки-бусинки и, прижимаясь к ее шее, прошептал голосом, тонким, как шелест сухих листьев:

— Я не жалею, Фиона. Ты теперь моя хозяйка. Я буду оберегать тебя. Иногда я скучаю по родине, но с тобой не соскучишься. И я бесконечно благодарен тебе. Твоя доброта… она как вода в этой мертвой пустыне. Ты помогла мне тогда. А я тебя отметил. Но благодаря этому добрая богиня смогла по нашей связи переместить меня.

— Я не могла поступить иначе, — ответила она, глядя на россыпь далеких звезд. — Ты был ранен.

— Дело не только в этом, — его голос стал серьезнее. — Могущественная богиня, она увидела твое сердце. Но у ее дара есть цена. Теперь я навсегда связан с тобой, Фиона. Моя жизнь зависит от твоей крови.

Эти слова, произнесенные под безразличным взглядом луны, были одновременно и клятвой верности, и тяжелым бременем, которое девушка молча приняла.

— Ты относишься к мышам-вампирам?

— Именно. И, укусив тебя, Фиона, я сделал тебя своей хозяйкой, образовав связь. Но чтобы ее закрепить, я снова должен укусить тебя.

— Так, кусай. — Девушка даже остановилась у входа в каньон. За горизонтом алел рассвет.

— Ты… ты правда этого хочешь? Я не смогу без тебя, Фиона. Ты станешь для меня полноценной хозяйкой.

— Конечно! — она даже не задумалась, — Феликс, я буду даже рада такому питомцу как ты. И если кормить тебя надо только моей кровью, то не вижу в этом ничего смертельного. Даже выгодно!

Она улыбнулась. И улыбка эта была такой искренней и теплой, что у мышонка сердце замерло. Рассвет подкрадывался к каньону мертвецов — бледный, холодный, с розовыми прожилками света, пробивающимися сквозь туман. Камни вокруг дышали ночной прохладой, и воздух был густ от тишины, будто сама земля затаила дыхание.

Фиона стояла, держа на ладонях крошечного летучего мышонка. Феликс дрожал — не от страха, а от предчувствия. Его крошечные коготки цеплялись за её пальцы, а крылья дрожали, словно тонкие лепестки.

— Ты готов? — прошептала она, и её голос растворился в утреннем ветре.

Она подняла руку, подставив запястье к первому лучу солнца. Кожа там была почти прозрачной, и под ней мерцала тонкая синяя жилка. Одно лёгкое движение — и на коже выступила алая капля. Феликс потянулся, нерешительно, будто спрашивая разрешения.

Когда его крошечные зубки коснулись её кожи, время будто остановилось. В этот миг между ними проскочила невидимая искра — не боль, не страх, а что-то древнее, как сама кровь. Фиона почувствовала, как её тепло перетекает в него, а вместе с ним — частичка её силы, её памяти, её одиночества.

Феликс отстранился, и в его глазах вспыхнул новый свет — золотисто-медовый, как утреннее солнце, отражённое в янтаре. Он моргнул, словно не узнавая себя, а потом тихо пискнул, прижимаясь к её ладони.

Теперь между ними была связь — тонкая, как нить рассветного света, но прочная, как клятва, данная на грани ночи и дня.

— Добро пожаловать в мою семью, — сказала Фиона. Радостный Феликс взмыл в небо и издал вопль радости. У него явно появились силы двигаться дальше. Но все равно он опустился на плечо хозяйки.

Путь привел их в Каньон Мертвецов. Из его расщелин, словно кровь из глубоких ран, сочилась и клубилась странная алая дымка. Она пульсировала, жила своей жизнью, и именно из ее багряного сердца доносился шепот монстров. Теперь он был не просто зовом, а мольбой, полной агонии.

— Фиона, не ходи туда! — взмолился Феликс, вцепившись коготками в ее плащ. — Я чувствую в этом тумане безумие и смерть! Мне очень страшно и плохо!

Но Фиона уже не слышала его. Зов был слишком силен. Словно завороженная, она сделала шаг в багряную мглу.

Туман обнял ее, плотный и вязкий, как патока. Воздух наполнился запахом горячего песка, крови и отчаяния. Голоса чудовищ теперь не шептали — они вопили в ее сознании, кричали от боли, от которой разрывалась сама душа. Алый дым был ядом, сводившим их с ума, и Фиона, с ее проклятым даром сочувствия, ощущала их страдания как свои собственные. Невыносимая мука пронзила ее, и только сейчас, в самом эпицентре этого кошмара, она осознала, в какую смертельную ловушку угодила.

— Что это за место… — прошептала она, задыхаясь.

Дым внезапно отступил, словно занавес в театре ужасов, выпустив ее на край гигантского разлома. Из бездонной трещины в земле валил тот самый шелковистый алый туман, а по ее отвесным стенам, цепляясь и срываясь, карабкались искаженные, страдающие существа. Их тела корчились, а из пастей вырывались крики, полные боли.