Я слушала ее и видела, что она не лжет. Слишком много боли в этих словах, чтобы быть фальшивыми. Ошибаюсь ли я? Время покажет. А пока…

– Почему твоя семья так поступила с тобой? – спросила я, хотя догадывалась об ответе.

– Деньги. Мы с братом остались сиротами. Он ушел, чтобы достичь положения и защитить меня, а я… Что может женщина? У меня забрали все.

Я кивнула. Это я очень могла понять. Предательство не прощается и оставляет неизгладимые шрамы в душе. Надеюсь, я не пожалею о том, что решила довериться этой девушке. Мои действия меняют события, которые рождают новое будущее. И его я уже не знаю.

– Завтра тебя внесут в списки рода Вейлин как мою слугу и доверенное лицо. Помни: подчиняешься ты только мне. Даже отец не сможет тебе приказывать. И с завтрашнего дня тебе начнут преподавать дворцовый этикет.

– Дворец? – оторопела девушка.

– Да. Ты будешь вхожа туда подле меня. Должна знать все тонкости не хуже правил высшего света. Ведь ошибешься ты – ошибусь и я. Не подведи.

– Я все сделаю, – склонила голову девушка. В ее голосе не было страха. Только решимость. Это мне нравилось.

– Хорошо. Время у тебя еще есть. Иди отдыхай. Отдых – залог сил.

Нидара склонилась и покинула комнату. Дверь за ней тихо закрылась.

Я прикрыла глаза и откинулась на спинку стула. Сегодня был очень тяжелый день, но удалось сделать много. Пока все идет, как задумано.

Представление ко двору через три дня. Все должно быть идеально. Девушки со всей империи будут представлены императору. Среди них – я.

Именно там я встречу второго принца Рейнара. Я не видела его уже целую вечность. Я усмехнулась уголками губ и погасила свечи. Завтра будет новый день и новая битва.

На улице шел дождь. Серое небо давило сверху, и мне казалось, что весь мир стал мокрым и холодным. Сырость пробирала до костей, даже под теплой накидкой. Я медленно кралась к одному из павильонов, стараясь ступать по камешкам, огибая лужи.

В последнее время папа часто брал меня с собой в красивый дворец и разрешал гулять, пока он занят делами. Я любила эти прогулки. Дворец был большим и таинственным, даже в непогоду. А еще именно здесь я подружилась с неразговорчивым желтоглазым мальчиком.

Он был высоким и худощавым, старше меня. Я видела его только в щелочку между досок – он сидел в одном из павильонов и почему-то не мог выйти. Дверь была закрыта снаружи. Но самое странное – его не кормили. Я спрашивала, почему, а он только отворачивался.

Мне было жаль его. Папа никогда не наказывал меня, лишая еды. И, пару раз поболтав, я стала приносить ему поесть и попить. Внизу, около задней двери павильона, парень проковырял отверстие – маленькое, аккуратное. Туда пролезали небольшие кусочки хлеба, сыра, яблок и маленькие стаканчики, которые я наполняла водой из бутылки.

Мне нравилось помогать неизвестному мальчику. Мы словно играли в секретную игру. Я не знала мамы – она умерла, когда я была совсем маленькой, и почти не помнила ее лица. Но мальчик говорил, что у него мама была, просто болела. А мой папа говорил, что те, кому плохо и одиноко, нуждаются в заботе. Я знала, как это – когда одиноко и нет мамы. Значит, мальчику было так же, как мне.

Еще папа говорил, что нельзя разговаривать с незнакомцами. Но это же императорский дворец, здесь не может быть плохих людей. Здесь все такое красивое, даже когда идет дождь. Я верила в это.

Изо дня в день, когда могла, я носила ему еду. Мы перебрасывались парой фраз через щель. Я рассказывала про папу, про свой сад… Мальчик слушал молча, а потом тихо говорил: «Спасибо».

А потом однажды я пришла и увидела: двери павильона были распахнуты настежь. Внутри – пустота. Только крошки на полу – там, где он сидел – напоминали о наших встречах. Я позвала – тихо, боясь, что меня услышат взрослые. Никто не ответил.

Как и мама, этот мальчик ушел. Но о нем у меня хотя бы остались воспоминания. Эти желтые глаза, которые я видела сквозь щелочку. Голос, который я запомню надолго. Интересно, увидимся ли мы еще?

Я стояла под дождем и смотрела на пустой павильон. Капли стекали по щекам, и я уже не понимала – это дождь или слезы. Мне было очень грустно.

Вынырнув из сна, я поняла, что мои щеки мокрые. Я плакала во сне. Мое детское воспоминание о том, что случилось много лет назад. Тогда для маленькой девочки это было приключением, которое внезапно исчезло. Для принца, которого заперли и морили голодом, я стала спасением.

Мой муж в будущем думал, что его высочество меня любил, потому и защищал. Но…

Это могла быть и благодарность. Одна спасенная жизнь за другую. А может быть, симпатия. Глаза снова защипало, и я отогнала эти мысли прочь. Сейчас не время для сантиментов.

Почему сон приснился именно сейчас? Из-за того, что я вернулась в прошлое, или мое подсознание хочет мне что-то сказать? Я не знала ответа. И это раздражало.

Я вздохнула, потерла лицо руками, прогоняя остатки сна, и подошла к окну. Приоткрыв створку, увидела, что на небе занимается рассвет – бледный, розоватый, еще не яркий. Слуги еще даже не приходили открывать ставни. Было тихо. Только птицы где-то в саду перекликались.

Может, поспать еще? Или нет…

Я плюнула на отдых и позвала слуг. День начался.

Сразу после завтрака в резиденцию нагрянули швеи, а вместе с ними – помощница Хана. Шли они споро, больше молчали, на обращение отзывались настороженно, будто опасались, не выгоним ли мы их.

Я сразу передала часть денег. Оставшееся – после завершения работы.

И понеслось.

Мерки, фасоны, выбор и компоновка ткани, отделка, украшения, аксессуары… Мастерицы работали быстро, но тщательно, не упуская ни одной детали. Я вертелась перед зеркалом, смотрела, примеряла, отказывалась, примеряла снова. Качество ткани оказалось даже лучше тех, что продавались в дорогих лавках. Господин Хан умел производить впечатление своей работой – это я запомнила еще из прошлой жизни.

Куча мелочей требовала моего внимания, и к обеду я совершенно вымоталась. Голова гудела, ноги ныли от долгого стояния, хотелось просто сесть и не двигаться. А потом я вспомнила, что у меня есть личная служанка, которая с самого утра сидела за книжками. И вызвала ее к себе.

И все повторилось заново – только в более скромном объеме. Нидара оказалась понятливой, схватывала на лету. Украшения и аксессуары за нее вообще выбирала помощница Хана – я только кивала или качала головой.

Еще у меня к Хану была просьба: я желала купить информацию. А именно: какие грехи есть у семьи Нидары. В будущем мне это может пригодиться. Впрочем, зачем себя обманывать? Я прониклась бедой девушки и подлостью ее родни и хочу отомстить. Мне это мало чего будет стоить, а для нее важно.

Помощница Хана понятливо кивнула. Сделает.

Ушли от нас мастерицы, когда солнце уже начало клониться к закату. Небо за окнами окрасилось в золотисто-розовые тона, длинные тени легли на пол. Швеи пообещали один из нарядов доставить уже к вечеру.

Я выдохнула и опустилась на стул.

Служанка сидела притихшая и молчала, уставившись в пол. Ее лицо было бледным – не просто от усталости, а от какой-то внутренней борьбы, которую я не сразу разглядела.

– Устала? – спросила я. – Привыкай.

Нидара кивнула, но не подняла взгляда. Пальцы ее теребили край нового платья, пока обычного, что носят слуги поместья.

– Что такое? – покосилась я на девушку. – Заболела от усердия?

– Вы купили мне богатую одежду и украшения… – голос ее дрогнул.

– А-а-а… Ты не знаешь, как на это реагировать.

– Так обо мне заботились только родители, – пробормотала девушка тихо, почти неслышно.

Я помолчала секунду. В ее словах было столько боли, что у меня кольнуло в груди. Но я не позволила себе раскиснуть.

– Считай это униформой. Ты же понимаешь, что, будучи моей личной служанкой, не можешь выглядеть абы как.

– Но так много…

– Просто раньше ты была дочерью состоятельной семьи. А сейчас – личная служанка наследницы рода Вейлин. Мы это уже обсуждали.