Мария Федоровна выдала самую милую улыбку. Мне вдруг стало тесно в сюртуке. Я оперся на трость, поклонился, выгадывая себе немного времени.

Императрица смотрела на редкость приветливо.

— Ваше Императорское Величество застали меня врасплох, — ответил я. — После дороги хотелось сперва привести себя в божеский вид и поберечь глаза присутствующих дам.

Какая-то из девушек прыснула в кулак. Дама постарше окатила ее хмурым взглядом, и фрейлина мгновенно заткнулась.

Мария Федоровна продолжала улыбаться. Мое «ворчание» по поводу ее срочного вызова она проигнорировала.

— Но вы успели привести себя в порядок, барон.

Мысленно я поблагодарил Анисью. Горячая вода и вычищенные сапоги сделали свое дело. Надо накинуть ей жалованье.

— Позвольте представить вам тех, чьи глаза вы решили поберечь.

Начала императрица с опытных дам.

Екатерина Петровна Валуева склонила голову с ленцой. Из возраста невест она давно вышла, такие дамы умеют придавить взглядом или вовремя вытянуть из собеседника лишнее слово. Здесь она работала глазами хозяйки. Я поклонился ей с максимальной осторожностью, поскольку недооценивать подобных женщин могут только клинические идиоты.

Следующую представили Марию Дмитриевну Гурьеву. Это одна из тех трех девиц, что я заметил вначале. Она словно впитывала и интонации Марии Федоровны, и каждое мое движение. Она не кокетничала и держалась с достоинством. Мужа такая истериками донимать не станет, зато быстро спеленает полезными знакомствами.

Я поймал себя на мысли, что каждую даму примеряю на вакантную должность вменяемой мне жены. Аж свело скулы, будто лимон разжевал.

Прасковья Николаевна Головина стушевалась — это вторая дама из тех трех. Выглядела она моложе Гурьевой, и эти смотрины доставляли ей дискомфорт. Девушке было по-человечески неловко.

Очередную даму я запомнил — Александру Ивановну Архарову. А это третья из девиц. Только сейчас я внимательнее ее рассмотрел. Я внутренне застонал, ведь совсем еще ребенок. Девочка совершенно не умела прятать любопытство и то и дело стреляла глазами в сторону Валуевой в поисках одобрения.

Мне начали представлять остальных и в какой-то момент я начал напрягаться от обилия новых лиц. Под конец представили Софью Юрьевну Нелединскую-Мелецкую. Она таращилась на меня с каким-то щенячьим восторгом. Роль возможной невесты ее интересовала мало — ей больше хотелось поглазеть на сказочного Саламандру, думаю, так разглядывают диковинного зверя в клетке.

Я отвесил всем общий поклон и постарался ни на ком не задерживать взгляд. Лишняя секунда внимания — и я попал.

Мария Федоровна пригласила меня пройти вперед. Я повиновался и остановился на самом виду.

— Вы много трудитесь, барон, — мягко сказала Мария Федоровна. — Постоянно в разъездах, устраиваете мастерские. Сказывают, даже ваш отдых прячут за очередным поручением.

Тонкий укол, однако. Но при этом мне слышалась такая материнская забота, что захотелось сбежать. Я перехватил трость покрепче.

— На мне висит слишком много незаконченных дел, Ваше Императорское Величество.

Она приподняла одну бровь.

— К сожалению, мне всегда не хватает времени, — дополнил я.

Валуева едва заметно скосила глаза на девушек. Тех, троих, что я заметил в начале: Гурьева, Головина и Архарова. Вдовствующая императрица молчала, поэтому мне пришлось дальше «оправдываться». Меня посетила интересная мысль, поэтому тут Остапа понесло.

— Мое жилище сейчас напоминает скорее мануфактуру, — развел я руками. — Грязно, шумно, повсюду инструменты. Привычным к изяществу людям там придется туго.

— Отличный повод навести порядок.

Приплыли. Меня грамотно обложили словами о заботе и доме, и крыть было нечем.

— Боюсь, если привести неподготовленную хозяйку в мои владения, она первым делом потребует плотника, лекаря и лошадиную дозу успокоительного на год вперед.

Мелецкая тихо фыркнула. Головина тоже заулыбалась. Мало кто сообразил, что я обрисовываю вполне реальную картину.

— Терпение полезно всем, — отрезала Мария Федоровна.

Я промолчал и склонил голову. Ответишь — признаешь, что вслух обсуждаешь свою будущую семью.

Архарова дернулась вперед и тут же остановилась под тяжелым взглядом Валуевой.

— Ваше Императорское Величество… — девушка покраснела. — Могу я задать барону вопрос?

— Спрашивайте, Александра Ивановна.

Архарова, та что ребенок, повернулась ко мне и смущенно спросила:

— Простите, Григорий Пантелеевич. Наверное, это сущая глупость… Правда ли говорят, что Саламандра совершенно не горит в огне?

Пальцы Валуевой вцепились в веер. Старая фрейлина будто бы хотела рявкнуть. Девчонка сквозь землю провалилась бы от стыда.

Не знаю, что мной двигало в тот момент, но я сделал полшага и принял огонь на себя.

— Горят все, сударыня. — Я чуть приподнял трость с глазастой саламандрой на набалдашнике. — Просто ювелир постоянно возится с раскаленным металлом и тут поневоле начинаешь соображать, куда не стоит совать руки.

Девочка захлопала ресницами и тихо рассмеялась от облегчения.

— Выходит, сказки врут? — осмелела Архарова.

— На то они и сказки. Иначе бы скучно судачить в петербургских гостиных.

Мария Федоровна благосклонно кивнула.

— Стало быть, сплетни вас не задевают, барон?

Во как завернула. Эти словесные кружева — ее поле битвы. Зря я туда лезу. Нужно отступать.

— Не задевают. Более того, из сплетен всегда понятно, чего столичная публика боится.

Тут в разговор без приглашения влезла Гурьева, это первая из «трех девиц».

— И чего же?

О, умница, влезай в разговор, а то императрица съест меня не поморщившись.

— Опростоволоситься при свидетелях.

Попадание оказалось удачным. Архарова прыснула в кулак, вспомнив свою недавнюю оплошность, а Головина посмотрела на нее с сочувствием. Императрица прикрыла глаза и явно оценила, что я не выставил девчонку идиоткой.

— Вы весьма снисходительны к чужому любопытству, — заметила она. — Подобные признания могут обеспокоить вашу будущую хозяйку.

Мария Федоровна произнесла это, слово «будущую» царапнуло мой слух.

Я учтиво поклонился.

— В таком случае ей стоит заранее знать одну вещь. Ювелир делает драгоценные вещи сам преисполнившись любопытством от того, как поведет себя камень при огранке.

Не думаю, что все поняли истинный смысл моих слов. Хотелось расшифровать свою фразу, сделав упор на то, что в графике ювелира на «супругу» может не хватить времени. Ведь именно об этом мечтают эти юные особы? Или я чего-то не понимаю в женской психологии? Я сдержал хмыканье, чтобы никого не обидеть. Из меня тот еще психолог. Вон в какую ситуацию попал — сама Вдовствующая императрица решила устроить мою семейную жизнь.

Архарова хотела улыбнуться, но напоролась на строгий взгляд Валуевой. Гурьева задумчиво кивнула, оценив мои слова. А Головина посмотрела на меня почти с теплотой, а Мелецкая кажется убедилась, что со страшным бароном можно спокойно болтать обо всем на свете.

Скверно. Я бы сказал — отвратительно.

Я приехал отбиваться от свадьбы, но за пару минут умудрился обаять, зацепить и не обидеть. Императрица прекрасно все видела и наслаждалась моментом. Торопиться ей было некуда. Меня просто заперли в комнате с женщинами.

— Что ж, барон, — Мария Федоровна указала на стол. — Начнем с чая. Горячая чашка после дороги взбодрит вас.

Я поблагодарил императрицу и подошел к столу. Первый раунд я пережил и даже остался стоять на ногах. Разговор получился сумбурный, но я надеюсь на то, что родившуюся идею получится реализовать.

По указу Марии Федоровны мы переместились ближе к небольшому чайному столу. Рассаживались без лишней спешки. Место мне определили не слишком близко к императрице, но так, чтобы любая из фрейлин могла разглядывать меня в свое удовольствие. Приняв фарфоровую чашку, я вдруг остро пожалел об отсутствии рабочего кожаного фартука. В заляпанном наряде я сошел бы за обычного ремесленника, а чистый сюртук выдавал во мне образцового жениха.