– Во‑первых, этот мальчик мне сразу понравился, – подала голос Людмила. – Поэтому пойти должна я.

По спине пробежали мурашки. Внутреннее чутье мне подсказывало, что под мальчиком она подразумевает меня. С другой стороны, на девочку я действительно не очень сильно походил.

– Лариса, мы не собираемся потакать твоему гипертрофированному либидо, – возразил старый упырь. – Михаил взрослый и самодостаточный человек, он должен сам принять решение, кто ему составит компанию, чтобы не дай бог никого не обидеть.

– Манипулируете, Поликарп Ефремович, – возразил Константин, который опять был облачен в халат. – Будете давить на опыт и благоразумие.

– Видишь, Костик, даже ты не отрицаешь, что выбрать меня будет весьма благоразумно.

Упыри снова начали спорить, а Семен, который так и не вышел, незаметно подошел и шепнул на ухо:

– Луччч…ше вам самому выббб… рать, с кем хотите уйти. Ммм… мертвых слушать все упыри умеют. Пррр… росто выберите, кто заппп… росит меньше других.

– Запросит?

– Уппп… пыри просто ттт… так ничего делать не будут.

Я кивнул, давая знак, что все понял. После чего дождался небольшой паузы, чтобы упыри перевели дух в выяснении отношений, а затем подал голос.

– Извините, господа… и дама. Давайте ближе к делу. Что каждый из вас хочет в обмен на помощь?

– Ночь любви, – плотоядно улыбнулась Лариса, отчего у меня чуть задрожали колени. Не из‑за предвкушения, а скорее какого‑то опасения, что ли? Потому что лично для меня тут было сразу два страшных слова: «любви» и целая «ночь». Да и претендентка на дружбу телами не особо нравилась.

Поликарп Ефремович посмотрел на свою компаньонку укоризненным взглядом, мол, горбатого могила исправит. После чего выдал свой запрос во Вселенную. В роли последней сегодня выступал я.

– Кровь жаренника.

Он увидел мой недоуменный взгляд, поэтому принялся рассказывать подробнее.

– Понимаете ли, Михаил, жаренники – это особая нечисть, так сказать, персонификация полуденного жара. От них всегда пышет теплом, у самих температура тела выше градусов на пять, чем у остальных. И кровь у них горячая, словно чай пьешь. Я человек немолодой, поэтому мне подобное полезно для профилактики здоровья.

– И мне для профилактики здоровья! – взорвалась Лариса.

Старик уже собрался что‑то ответить, однако я опередил его.

– Константин, а вы что хотите?

– Ничего особенного, – почему‑то засмущался «халат». Более того, он явно сделал над собой определенное усилие ради озвучивания желаемого. – Мне нужно, чтобы вы проводили меня на кладбище.

– Опять началось! – вздохнула Лариса.

– Все не можешь ты прошлое отпустить, Костик, – поддакнул Поликарп Ефремович.

– А что там на кладбище? – спросил я.

– Ничего особенного, лишь «своих» навестить.

– Свои теперь – это мы, – нахмурился старик.

Упыри снова заспорили, а я тем временем принялся размышлять. По поводу «ночи любви» ответ был вполне однозначный: «Спасибо, не надо». Бегать и искать жаренника, чтобы стать причиной его скорой кончины мне тоже не особо хотелось. А вот вариант с кладбищем был довольно неплохим. Поэтому я в очередной раз дождался паузы, после чего произнес:

– Мне искреннее льстит ваше желание помочь, но я бы очень хотел, чтобы со мной отправился Константин.

«Халат» победно обвел взглядом своих товарищей, после чего встал и направился ко мне. Правда, был остановлен стариком.

– Костик, ну ты хоть одежду поменяй!

– А что не так? – искренне удивился упырь.

– Никто в халате по городу не ходит.

Наверное, Константин имел свое мнение на этот счет, но на всякий случай взглянул на меня, поэтому пришлось кивнуть.

– Штаны и рубашка в обществе воспринимаются чуть лучше обычного халата.

– Тогда я быстро.

Вернулся Константин действительно скоро, словно боялся, что за время отсутствия упыри могут меня переубедить. Хотя Поликарп Ефремович быстро переключился, став спрашивать о житье‑бытье. Это вот Лариса сидела с таким обиженным лицом, что я даже на минутку подумал, не нажил ли себе совершенно случайно смертельного врага? Хотя чего это я сомневаюсь? Точно нажил. Нет никого хуже, чем отвергнутая женщина, даже если она немного нечисть и совсем много упырь.

Появление Константина вышло эффектным. Для путешествия он облачился в светло‑коричневый костюм с приталенным пиджаком и брюками‑клеш, а на ногах теперь красовались юфтевого цвета ботинки на каблуках. Ему бы еще усы да гитару в руки – не отличишь от кого‑нибудь из музыкантов ВИА «Самоцветы».

Нет, когда‑то эта одежка была действительно модной. Что там, у моего отца висел похожий костюм в гардеробе, который он при жизни так и не рискнул выкинуть.

– Что‑то не так? – поинтересовался Константин, поправляя расстегнутую рубашку с широким воротником.

– Нет, все в порядке, – бросил я, не в силах отвести взгляд.

А что тут скажешь? Вы арестованы полицией моды? По мне, пусть хоть в клоунском колпаке будет, главное, чтобы помог.

– Ну что, пойдем?

– Ты, Михаил, не торопись, сначала зарок дать надо, – отозвался Константин.

– Зарок? – не совсем понял я.

– Ну это вы, рубежники, народ быстрый, можете по рукам ударить и хистами обменяться, – стал объяснять Поликарп Ефремович. – У нас, нечисти, все по‑другому работает. Мы зарок даем, нечто вроде обещания, которое нарушить нельзя. Вы же не думали, что мы просто так Костика с рубежником отпустим? Упыри наружу редко выбираются, потому что там опасно. Так что, может, вы человек и хороший, но просто на слово мы уже давно никому не верим.

– Без проблем, – согласился я. – Зарок, так зарок.

– Костик, сначала ты Михаилу продемонстрируй, а он уже сам подсмотрит.

– Даю зарок помочь рубежнику Михаилу по прозвищу Егерь, не вгонять его в убытки и не строить подлости. Обещаю выслушать и передать сказанное умершим без утайки, как только он проведет меня на старое кладбище.

Воздух над упырем посветлел, а с его хистом стало твориться что‑то непонятное. Он вроде бы сначала выплеснулся, после уплотнился, напоминая то ли печать, то ли заклинание, а затем вся эту фиговина медленно исчезла, будто сигаретный дым.

– Давай ты, – кивнул «халат». Точнее, теперь уже скорее «костюм».

– Даю зарок помочь упырю… нечисти по имени Константин провести его на кладбище. Обещаю не вгонять его в убытки и не строить подлости.

– И вернуть его обратно, – подсказал Поликарп Ефремович. – Вы же Костю в саму Тверь везти собрались.

– И даю зарок вернуть упыря Константина в его логово…

Я чуть не ляпнул в «целости и сохранности», да вовремя прикусил язык. Как оно все повернется – вообще непонятно. Так что лучше попусту не разбрасываться обещаниями.

У меня зарока получилось два – собственно, на то, чтобы провести упыря на кладбище, и на возвращение. Но что самое любопытное, по поводу их я никакого дискомфорта не чувствовал. Тот же рубежный договор ощущался намного сильнее. Интересно, что будет, если зарок нарушить? Это я, понятное дело, скорее умозрительно, заниматься подобным не собирался.

Зато теперь со всеми формальностями было окончательно покончено, и я вместе с местным танцором диско выбрался наружу. Дождь усилился, а машина была заглушена, потому я не сразу увидел лицо Леры. Девушка едва сдерживалась, чтобы не заржать. Зато Колянстоун таким чувством такта не обладал.

– Это что еще за золотой звезды колпак? Костян, тебя Лариса одевала? Вот сразу видно, что она баба с извращениями.

– А что не так? – нахмурился упырь.

– Все нормально, наша башка уже замолкает, иначе отправится на Слово, – глазами «прикрикнула» на недорубежника Лера. – Ведь так?

– Наше дело телячье – вздохнул Колянстоун, – обосрался и мычи. Добро пожаловать на борт.

Я к тому моменту справился с передним сиденьем, и упырь протиснулся назад. Лера поглядела на меня, лишь чуть дернув головой. Видимо, это значило что‑то вроде: «Ну чего?». Я в ответ показал большой палец. Тогда девушка без всякого зазрения совести отдала упырю Колянстоуна, произнеся нечто вроде: «Вы, кажется, знакомы».